Желтый адмирал (ЛП) - О'Брайан Патрик. Страница 20

Все это время Киллик и дворецкий Мэнсон стояли за дверью. Из-за взаимной неприязни они с самого начала старались избегать друг друга, но жгучее любопытство и универсальное оправдание "За любым из нас могут послать" привели их к перемирию, и их уши были очень близко к двери в тот самый момент, когда миссис Пирс с негодованием протиснулась между ними и ворвалась в комнату.

– Мэм, – воскликнула она, держа в руках огромную рыбу. – я не могла докричаться до мужчин, я не могла послать горничную, а я должна узнать это сию же минуту. Если мне нужно готовить ее на обед, то я должна об этом узнать прямо сейчас. Судя по тому, когда били часы, ее принесли с четверть часа назад. Двенадцать килограмм, честное слово.

Все с восхищением смотрели на серебристого, трепещущего, свежевыловленного лосося, а на боку у него была карточка с надписью "Для нашего капитана с любовью от всех в "Гербе Обри".

Однако ночь, которая должна была стать столь же триумфальной, таковой не стала: непонимание, несвоевременность и обычная усталость сыграли свою роль, и Джек Обри, что бывало крайне редко, проснулся в дурном расположении духа. Он порезал подбородок, когда брился, и, вернувшись в спальню, услышал, как Софи, снимавшая сорочку, произнесла какое-то недовольное замечание, начала которого он не расслышал, но, когда она высунула голову, оно закончилось словами:

– ...эта миссис Оукс.

Джек не стал сразу отвечать, но, завязав шейный платок, сказал:

– Ты часто говоришь "эта миссис Оукс" таким тоном, будто воображаешь, что между нами случилось что-то неприличное, когда мы с ней были товарищами по кораблю. Даже если бы я был Гелиогабалом [46] или полковником Чартерисом [47], и то не случилось бы ничего предосудительного. Она проникла на борт без моего ведома с помощью одного из моих мичманов; я сразу же настоял на том, чтобы они поженились и даже подарил ей часть отреза того малинового шелка, который купил тебе на Яве, чтобы сделать свадебное платье. Возможно, в молодости я погулял немного, но я даю тебе свое святое слово, что я никогда не вел себя недостойно в море и никогда, ни при каких обстоятельствах не взглянул бы на жену одного из моих офицеров. Поэтому прошу тебя больше не назвать ее "эта миссис Оукс".

Софи покраснела так же густо, как ее яванский шелк, опустила голову и ничего не ответила, и крайнюю неловкость разрядил только звук колокольчика к завтраку, в который Джордж и Бригита, все еще в ночных рубашечках, изо всех сил зазвонили.

Диана, которая часто опаздывала, в данном случае проснулась вовремя. Позавтракав при свечах, они отправились в путь рано утром, когда на западе еще были видны звезды, а Венера клонилась к закату. "Погнали", крикнула Диана с козел, и экипаж плавно покатил прочь, а за ней последовала карета с Килликом и Бонденом, который был не в состоянии ехать снаружи, оставив на ступеньках печальную группу людей, которые махали руками, а некоторые даже плакали.

Мужчины тянули жребий, чтобы решить, кто будет сидеть рядом с Дианой на первом перегоне, и выбор пал на Дандаса, так что Стивен и Джек оказались внутри кареты, а главный конюх и мальчишка-слуга – сзади. Джек некоторое время молчал. Они с Софи довольно часто ссорились, – хотя, возможно, и реже, чем большинство супругов, – но никогда не делали этого при расставании. Правда, это было не такое уж большое расставание, – отпуска из блокадной эскадры у Бреста были довольно частыми, и письма ходили довольно быстро, – и к тому же, отношение Софи к Клариссе Оукс (лишь гостье, в конце концов) чрезвычайно раздражало его, тем более что в свое время у него было сильное искушение сбить Клариссу с пути истинного, ведь Джек был не из тех, кому целомудрие дается легко, и он с большим трудом взял себя в руки, – но сейчас он пожалел о своих словах. Наконец он сказал:

– Старый Хардинг считает, что лосося заказал Гриффитс и что его привезли в дилижансе, оставив в "Гербе", – в деревне говорят, он заказал обед на целых двадцать персон, – потому что ни в одном из наших ручьев никогда не водилась такая рыба. Но я надеюсь, что наши люди не перегнут палку.

– Молодые парни вчера взяли у него пару оленей, и егеря повсюду рыскали. Я слышал выстрелы.

– Да неужто? – воскликнул Джек и продолжил бы, но карета уже выехала на деревенскую улицу, и вокруг было полно тех самых молодых парней. Они начали кричать и махать руками, и лошади пустились вскачь. К счастью, генерал Харт не сдержал свое обещание предоставить дополнительную пару лошадей, но даже в этом случае у Дандаса возникло искушение перехватить поводья. Однако решительность на пылающем лице Дианы и те выражения, с которыми она осаживала лошадей, заставили его передумать, и вскоре упряжка уверенно поднималась на холм перед Мейден-Оскоттом. – Да, я надеюсь, что они не будут слишком забываться, – повторил Джек. – Красть чужих оленей, может быть, и очень интересно, но это действительно серьезное преступление, если вы предстанете за это перед судом, особенно если вы как-то маскировались, – а Билли Хесс, который только что бежал рядом с каретой, до их пор не снял что-то вроде юбки, и на лице у него видны следы черной краски, – и тем более, если вы были вооружены. Вы слышали выстрелы... Этот Гриффитс – злобный тип, слабак, вы бы видели, как он струсил перед Гарри Тернбуллом, но и жестокий. А еще это проклятое дурное предзнаменование, – Он мотнул головой в сторону кареты, в которой ехал бедняга Бонден, и погрузился в тревожные мысли, пока экипаж поднимался все выше и выше, а лошади, уже разогревшиеся, все сильнее налегали на упряжь.

На вершине холма он оглянулся, чтобы в последний раз взглянуть на Вулкомб, раскинувшийся далеко-далеко внизу, с его обширными общинными землями, деревнями и большим прудом, который уже посеребрил наступающий день.

– О, Боже мой, – воскликнул он, потому что там, за Вулкомбом, горели стога с сеном, и огромная пелена дыма тянулась на запад, подсвечиваемая снизу красным. Он опустил стекло, высунулся наружу и крикнул конюху, стоявшему позади: – Это что, рига Хордсворта, Джон?

– Это на земле мистера Гриффитса, сэр. На новом участке, который он взял, чтобы округлить свои владения вокруг главной фермы.

Они перевалили через гребень холма, и с дальнего склона уже ничего не было видно. Вскоре они были уже далеко, на ровном участке дороги перед гораздо более крутым спуском к Мейден-Оскотт и реке; Стивен и Джек услышали, как Диана понукает лошадей. Впереди виднелась двуколка, запряженная красивой гнедой кобылой, в которой сидели молодой человек с девушкой.

– Дандас, будьте добры, попросите их посторониться, – сказала Диана, и он окликнул двуколку своим капитанским голосом.

Девушка толкнула локтем молодого человека, который оглянулся, щелкнул кобылу кнутом и, пригнувшись, погнал ее вперед.

Постепенно карета обогнала двуколку, Диана была вся сосредоточена на управлении лошадьми, но впереди был поворот налево, и до него оставалось меньше двухсот метров.

– Дайте дорогу, сэр. Немедленно съезжайте на обочину, – крикнул Дандас со всем авторитетом, выработанным за двадцать лет в море. Его усилия вкупе с мольбами побледневшей девушки заставили молодого человека придержать лошадь, и он съехал одним колесом на поросшую травой обочину; карета пронеслась мимо, провожаемая взглядом, полным неприкрытой ненависти.

– Там почти метр запаса был, так что хорошо прошли, – сказал Стивен, расслабившись.

– Да, хорошо, – сказал Джек. – Очень хорошо. Но я опасаюсь моста в Оскотте. Диана ведь знает его?

– Само собой, она целыми днями колесила по всей округе: это ее любимое занятие. Но скажите, где же юный Филип?

– Ну, он остался дома, чтобы поклоняться миссис Оукс. Вы заметили его очарованный взгляд? Нет, конечно, вы ведь сидели рядом с ним. Хотя вы могли видеть, как он поднял ее салфетку и прижал к губам. Но все же этот мост – очень опасное место. Вы спускаетесь с очень крутого холма в центре деревни, и прямо перед вами оказывается мост, прямо слева от вас, там поворот без всякого обзора под углом в девяносто или даже сто градусов, и все это совершенно неожиданно. Вам придется резко поворачивать, а это чертовски узкий мост с низкой каменной стеной по обеим сторонам, и если вы не проскочите точно посередине, то врежетесь в угол и окажетесь в реке глубиной в семь метров, ведь там омут, и карета вас сверху накроет. Как думаете, может быть, вам стоит ей об этом сказать?