Багульниковый отвар - Чайка Эллина. Страница 5

– Ладно, спи! Я сама… – Ульяна посмотрела на мужа: без толку его теребить. Там от человека осталась только лужа пота! Он бы и рад побеспокоиться о чём-то насущном, но «насущное» для него далеко не семья.

Она отвела мужа в спальню, а сама отправилась к уютненькому Шмыринскому дому с книгой в руках и твёрдым намерением заставить его во что бы то ни стало поехать туда до заката. Именно из-за Шмыринских ошибок Василий сутками разрывается между карьером и ГОКом и не может сам искать сына! Да, в конце концов, собственный шмыринский сын Семён пропал вместе с Матвеем! Неужели настолько он бездушен?!

ГЛАВА 4. Соседский паренёк

Дорога заняла минуты три-четыре, но это хватило, чтобы Ульяна впала в такую ярость, что не сразу заметила, как сотрясаются от ругани стены дома, к которому она подходила.

– Так вот, значит, какой у нас «егерь»?! – едва переступив калитку, услышала она голос Ладочки – жены Максима Витальевича. Та стояла посреди сеней, вырывая из рук мужа изящный сатиновый шарф и бережно упаковывая его в бордовый ридикюльчик. – Пойду верну хозяйке.

Ладочка резко повернулась и тут же налетела на растерявшуюся Ульяну:

– Это случайно не вы?

Ульяна окинула её презрительным взглядом «н у мне-то муж не изменяет!» и с тем же выражением ответила, поджав губы:

– Вы о чём?

– Простите, ошиблась. И правда, слишком красивый шарфик для вас, – Ладочка упорхнула, победно хлопнув дверью, которая в знак протеста распахнулась настежь.

Ульяна тут же накинулась на растерянного Шмырина, стоявшего посреди сеней в трениках вместо привычных любовно выглаженных брюк, но всё ещё в белоснежной рубашке:

– Максим Витальевич, я знаю, где наши дети, – деловитый тон Ульяны выбил его из колеи куда сильнее, чем Ладочкины выходки.

– Какие ещё дети? – растерялся Шмырин и ринулся вслед за женой, которой уже давно как след простыл. – Никаких детей! Зачем нам ещё дети? Ты и с этим-то справиться не можешь! Дура.

Солнце предательски слепило его, заливая сени сквозь дверной проём. Из-за него Ульяна не видела, как Ладочка ловко захлопнула калитку прямо перед мужниным носом. Выйдя из сеней, она наткнулась на растерянного Шмырина, который шёл обратно – не хотелось терять лицо перед женой начальника, хоть и бывшего. Эту женщину он избегал и боялся больше всего не свете. Её простота и прямолинейность пугали его как ладан чёрта.

– Где они? – поинтересовался он ровным и даже как будто безразличным голосом. Ульяна запустила свою трель, но её слова до Шмырина не доходили. Он всё раздумывал о своём… Не ладилось у него с Ладочкой уже давно, но после пропажи сына она стала сама не своя, просила второго ребёнка: «Вдруг с Сёмой что-нибудь случится!» Настоящая дура!

Под эти рассуждения он даже не слышал, что говорила ему Ульяна, настаивающая на прочёсывании карьера «вот прям щас». Пока она красочно описывала страдания, которые испытывают Матвей и Семён в подземном лабиринте, Шмырин внезапно залюбовался её красными от закатного солнца щеками и короткими кудрявыми волосами цвета спелой пшеницы. «Хороша и неприступна», – рассуждал он, пытаясь всеми силами вернуться в реальность, но почему-то фантазия заносила его в чужую счастливую семью. Вернулся он, только когда Ульяна вдруг сообразила:

– Какой же лабиринт в карьере?

И действительно, молибден добывают открытым способом, а если по-простому, то в земле вырывается гигантская яма какой-нибудь интересной формы. Всё на виду, никаких подземных туннелей.

Шмырин внимательно посмотрел на карту и усмехнулся:

– Да и место не то. Это не карьер, Ульяна Олеговна.

– А что?

– Долина, куда будем сбрасывать отходы. Кроме леса и травы ничего больше нет. Завтра я там размечаю дамбу, посмотрю.

– Сегодня надо!

– Ульяна Олеговна, ничего за ночь с мальчиками не случится. Если они там, за уши их притащу живыми и здоровыми, – усмехнулся он.

– Они не взяли с собой воду, – молила его Ульяна.

Шмырин оглянулся на сохнущие под открытом небом фляжки, но ничего не мог сказать по этому поводу. Честно говоря, он понятия не имел, сколько их должно было быть. Всем этим заведовала Ладочка, которая внимательно следила за одеждой и припасами. Увы, она убежала искать призраков среди бела дня – за полгода, проведённые в Жирекене, ему так и не удалось соблазнить ни одну барышню. Потому что все приезжали крепкими семьями, у большинства подрастали дети. Как таковых красоток, подобных Ладочке или Ульяне, не было. Все какие-то бабищи, что ли.

Для приличия выйдя во двор и пересчитав фляжки, он собрался было соврать, как вдруг услышал где-то за забором:

– Привет, дядь Макс, – помахал ему рукой соседский мальчишка с котелком, наполненным до краёв карасями.

Шмырин натянуто улыбнулся и, не зная куда деть руки, невпопад спросил:

– Топаки?

Откуда это вылезло? Как будто само собой вылетело изо рта.

– Шутите?! До него же пять километров, – усмехнулся парнишка и хотел добавить что-то ещё, да его перебила взволнованная Ульяна:

– Мотю, сына моего, случайно не видел? – жиденький заборчик едва не повалился под её напором.

Честно говоря, все эти дни отмахиваний и «завтраков» ни один взрослый не догадался спросить о беглецах у местной шпаны.

– Не-а! – протянул парнишка, но не спешил уходить. Он подбоченился на один бок, как бы говоря: «Догадаешься или нет?»

И хоть Ульяна этих уловок не понимала, да и понять не могла, ей помог присутствующий при разговоре Максим Витальевич:

– А где они, знаешь?

– Ага! – ухмыльнулся мальчишка.

– Где? – Ульяна едва не выпрыгнула на улицу, да неотёсанная доска больно вцепилась в её ладонь.

– За душой пошли, – от этих слов вытянулись лица у обоих взрослых. На то и было рассчитано! Пацан картинно подбоченился и показал в сторону, как раз помеченную Матвеем на карте крестиком.

– За чьей? – поинтересовалась Ульяна.

– Ну так за егерем! – важнецки махнул патлами соседский паренёк и убежал относить домой рыбу.

Солнце вцепилось всеми последними лучами в сопки, не желая покидать Жирекен. Ему интересно было глянуть хотя бы одним глазком, как измождённые карьером, дорогой и домашними неудобствами люди собираются в небольшом классе сельской школы, чтобы выслушать рассказ десятилетнего ребёнка и побыстрее отправиться на поиски двух беглецов. Все ждали Василия, который должен был поймать «языка» и притащить его во что бы то ни стало.

Вечно прячущийся в тени жены Максим Витальевич распушил хвост и, сам того не замечая, раздавал указания, кому и куда пойти, что и откуда принести. Сделать самому – ни-ни! Даже речи об этом не шло: рассеянность не позволяла ему даже полку к стене прибить с тем, чтобы не перепутать гвоздь со своим собственным пальцем. Зато чёткое понимание, кто, что и как может сделать превратило его в самого настоящего командира! И ведь никто не возражал, хотя обычно обязательно найдётся какая-нибудь сошка, которая полезет по головам «к власти»… Здесь все молчали и слушали Шмырина, открыв рты.

В тот самый момент, когда указания были розданы и оставалось только дождаться Василия с соседским парнем, в школу ворвалась Ладочка.

– Макся, я ошиблась, это действительно твой подарок. Пойдём домой, – нежно прижималась она к мужу, но тот в ответ только повёл плечами.

– Извини, но я занят. Сына ищу, не видишь!

– Да всё с ним в порядке, – не отставала Ладочка, запустив в мужа длинные свои коготки. – Пошли домой, он скоро вернётся!

– Нет! Не вернётся! – её плечи внезапно опустились под его взглядом – безразличным и пустым, словно он не с женой разговаривает, а с неизвестным ему надоедливым человеком. – Ты дура?

– Другого заведём, – похлопала ресницами женщина и сама вздрогнула от собственных слов. Не столько чудовищность подобных мыслей её испугала, сколько количество осуждающих глаз, нацеленных на их парочку. Горячий стыд заставил Ладочку забиться в угол и долго-долго оправдываться перед всеми за свои слова.