Багульниковый отвар - Чайка Эллина. Страница 6

Тем временем Василий привёл мальчика, который рассказал всю подоплёку истории бегства Матвея и Семёна. Взрослые знали местного егеря как умного и талантливого охотника, который не прочь был закинуть за воротник. Жил он угрюмо на самом верху сопки, где разбит был Старый посёлок. Пару лет назад построил себе сарай рядом с домом и выращивал там настоящий табак под искусственным светом – где он такой добыл в те времена? Взрослых егерь сторонился, зато очень любил детей.

По вечерам он собирал целый амфитеатр вокруг своего крыльца и рассказывал небылицы, одной из них и была легенда о Маяс Харе. Его очень любили! Особенно Матвей. За полгода мальчик так привязался к нему, что начал по делу и без дела наведываться в огород егеря – лишний раз поболтать за работой. Ульяна была не против, ведь сын всегда возвращался со свежими овощами и забавными историями.

В самом начале лета егерь ушёл в лес по делам, а когда вернулся, вдруг изменился – запер калитку на щеколду и верёвочку задёрнул внутрь, чтобы точно никто к нему во двор не заглянул. От него перестало пахнуть крепким табаком, знакомым каждому мальчишке. Запах табака сменился мягким ароматом горелой травы, знакомым всем подросткам по весенним палам. Каждый вечер по протоптанной дорожке мальчишки ходили к нему на крыльцо, вежливо стучали в калитку, но егерь даже и не думал открывать дверей и лишь один мальчик смог заглянуть на огонёк – это был Матвей.

В тот вечер он только-только вернулся из районного центра – железнодорожного узла под названием Чернышевск-Забайкальский. Там ему пришлось провести бесконечные три недели у злой тётушки, пока родители ездили в Китай за шмотками. Всё это время он мечтал только о новых рассказах егеря, мчался в гору, словно по наклонной местности! Разбирал и не разбирал дорогу. Сёма пытался остановить его, да не сразу смог догнать – столько прыти в Матвее до сих не видел никто, даже забор не стал для него препятствием.

Он нёсся по огороду, словно чокнутая лайка, выпущенная на свободу! Грядка не грядка, морковь не морковь – где-то там, внутри дома егерь придумывает очередную историю… Быть может, сегодня он наконец расскажет новенькое о том, как поймать демона в ловушку, поможет ли в этом христианский крест или воск от православных свечей. В своих мыслях Матвей не сразу заметил, что что-то не так, и только войдя в сени, почуял неладное. Осторожно, едва касаясь скрипучих половиц, он заглянул на кухню сквозь полуоткрытые двери.

Там внутри егерь с горящими глазами варил в изогнутых колбочках какую-то бурду. Вокруг валялись багульниковые ветки, уже без цветов, но всё ещё такие же ароматные. Он мурлыкал что-то карасику, плавающему в туристическом котелке. Капля холодного пота предательски защекотала спину мальчика – значит, это не сон! Настойчивый стук в калитку прервал его мысли. Егерь занервничал и выбежал во двор, не заметив Матвея, вовремя укрывшегося в темноте сеней.

– Немедленно открывайте! – кричала Ульяна. – Иначе я вызову милицию!

Семён успел забежать за ней и привести к логову егеря, который сейчас спрятал растерянность с лица и растянул полуулыбку.

– Добрый день, Ульяна Олеговна, – распахнул он калитку настежь, и тут её пробрала дрожь, прямо как Матвея недавно.

Что могла сделать маленькая хрупкая женщина против исполинского детины? Ему хватило бы пальцем щёлкнуть, чтобы переломить их вместе с Семёном за один раз. И тем важнее было найти сына. Придя в себя, она аккуратно начала выспрашивать, не видел ли он Матвея, можно ли войти внутрь…

Не будь дураком, её сын быстренько прокрался к дальней части забора и выдохнул, когда обнаружил в нём незаделанный лаз. Раньше через него домой возвращался Бур – охотничий пёс. Кобель умер, а проход для него егерь так и не заделал – другую собаку хотел по осени брать, присматривался к щенкам.

Пока Ульяна пыталась найти способ безопасно проникнуть в чужой огород и поискать там сына, Матвей обогнул дом и появился за спинами Семёна и матери. Вечером он признался другу, что слышал, как егерь хочет извлечь душу Ульяны из тела и с помощью багульникового отвара занять её место. На общем совете мальчишки решили, что кто-то подселился в егеря и теперь хочет найти себе новый дом! Матвей решил отправиться в лабиринт Маяс Хары – наверняка Хан Бо знает, как остановить злую душу.

– Почему взрослым не сказали? – поинтересовался Шмырин, прищурив глазищи. Он не верил ни единому слову. Вернее верил в то, что мальчишки верят в свою игру, но на деле это пустые выдумки. Соседский усмехнулся:

– А вы не спрашивали!

– Хорошо, но как они собирались попасть к Маяс Харе? – прервала пустое молчание Ульяна. – Они же куда-то конкретно пошли!

Паренёк и не думал ничего скрывать: Семён обшарил всю округу и нашёл пещеру, где якобы есть вход в лабиринт бурятской богини. Они с Матвеем взяли красную нить, чтобы не заблудиться, и спустились в неё три дня назад… С тех пор о них ни слуху ни духу. Вход где-то в районе крестика, но никто толком не знал где именно – друзья не хотели никого с собой брать. Путь опасен, и только они знали свой собственный план, держа его в секрете.

М-да… «Радостный» вышел вечерок в Жирекене. Два мальчика ушли не пойми куда и не пойми почему не вернулись. Судя по рассказу, они планировали вернуться в этот же день вечером. Мальчишки, поганцы, всё знали, но не рассказали никому! Если бы не почти случайный Ульянин порыв, кто знает…

Тут же на месте собрали поисковые бригады. Шмырин разбил район с крестиком на сектора и отправил свободных от работы людей прочёсывать местность. Сам же он в смятении размышлял о том, стоит ли ему идти домой, и принял решение заглянуть вместе с участковым к егерю – вдруг тот что-то знает.

ГЛАВА 5. Пещера

Утром поисковики нашли разлагающийся труп егеря – пару дней назад было лёгкое землетрясение, которого хватило, чтобы спровоцировать оползень на соседней от Старого посёлка сопке. Его тело валялось среди обломков скалы и ошмётков чабреца, нагретое безжалостным солнцем. Ульяна выла как белуга на всю окрестность на радость кумушкам: «Мол, раньше надо было думать». А как думать? Когда вы сами ещё вчера говорили: «Всё это ерунда».

Радовало и пугало лишь то, что мальчиков с егерем не было.

Спасаясь от Ладочки, Шмырин отпросился у начальника присоединиться к поисковой бригаде, но его неумение ориентироваться на местности привело его как раз туда, где он должен был быть по работе – на место будущей дамбы. Инженер-проектировщик обрадовался, увидев его и тут же зажужжал ему на ухо:

– Очень важно проверить всё лично. Топаки впадает в Алеурку, Алеурка – в Шилку, Шилка – в Амур, Амур в…

– Репку, – закончил за него Шмырин и нервно хихикнул. – Тянут-потянут, вытянуть не могут. Знаю я и про Амур, и про Тихий океан. Вы видели, сколько там воды? Да в ней наши отходы растворятся как сахар в чае.

– Нет, всё не так! – возражал ему начальник, размахивая руками, как заправский итальянец.

Карьера Максима Витальевича летела под откос, жена опостылела, а единственный сын застрял не пойми где. Впрочем, до последнего ему было дело только постольку, поскольку поиски позволили узнать ему кое-что важное о самом себе и это «кое-что» обещало круто изменить всю его дальнейшую жизнь.

– Слушайте, – заговорщически зашептал Шмырин. – У нас два пути: сделать всё как надо и провалить план или слегка подшаманить и получить премию, а то и повышение.

– Да мыслимо ли?! – возмутился было инженер, да заткнулся: «Знает, падла, на что давить»: – Вдруг дамба не выдержит?

– Не выдержит чего? Засухи, что ли? Или боитесь, что её песочком засыпет?

– Так ведь землетрясения…

– Их мы учли!

Пнув со всей мочи бетонную хрень, в которую планировалось замуровать русло малюсенькой Топаки, начальник сделал вид, что не согласен со своим непутёвым подчинённым, и пошёл осматривать оставшуюся площадь в гордом одиночестве: «Легко ему рассуждать. Чья подпись будет в документах? Того и посадят. С другой стороны, здесь дождь даже с бубнами вызвать не удаётся. На худой конец, дамбу всегда можно укрепить – карьер под боком, горной породы хоть завались».