Барышня-бунтарка (СИ) - Епринцева Яна. Страница 12

– Не волнуйтесь, Искра… Я никому не дам вас обидеть. Неужели вы думали, что этот упырь может добраться до вас, когда я рядом? Запомните, этому не бывать. Я растерзал бы его голыми руками, но не позволил коснуться и подола вашего платья, – проговорил Радимир.

В носу у меня защипало, а глаза увлажнились. Я ещё сильнее уткнулась лицом в мужскую рубашку, не смея поднять взгляд.

«Он опять говорит на «вы», – подумала я, на остальные мысли не осталось сил, ни физических, ни душевных.

Рассуждать о том, что сказал мне мужчина, я тоже не могла, уж слишком странно и непривычно звучали его слова. Никто и никогда не говорил мне ничего подобного. Никто не желал защитить, и уж тем более не собирался биться за меня с нечистью.

Возможно, бравые княжеские офицеры заявляют подобные вещи своим молодым жёнам, но мы с Ярогорским – другое дело. Неужели ему настолько важна обычная содержанка? В это я поверить никак не могла.

Но всё же, неожиданным образом слова его произвели на меня успокаивающее действие. Я безоговорочно поверила в его силу и способность справиться с любым чудовищем, и эта вера помогла мне прийти в себя. Дрожь постепенно прекратилась, я смогла оторваться от рубашки Ярогорского и, наконец, взглянуть, куда он несёт меня.

Хотя ничего особенного увидеть мне не удалось: мы всё ещё были в лесу, и ничего кроме деревьев, вокруг не наблюдалось.

А ещё я заметила, что лес, окружающий нас, изменился. В кустах и листве перекрикивались птицы, в кронах лип, растущих здесь в изобилии, гудел рой пчёл, собирая пыльцу. Лёгкий ветерок шевелил ветки деревьев над нашей головой, а в лесной подстилке копошились мелкие зверушки.

Эти звуки успокоили меня ещё больше, ведь природа чувствовала, что ничего страшного и потустороннего поблизости нет.

– Мне уже лучше. Позвольте, я хочу пойти сама, – обратилась я к Ярогорскому.

Сейчас, когда ужас отступил, я ощущала неловкость, оттого что молодой мужчина так бесцеремонно держит меня на руках и прижимает к своему телу.

– Уверены? Мне не тяжело, – улыбнулся Радимир.

Он остановился, но отпускать меня не спешил, как будто наслаждался своей силой и моей близостью.

– Да, пожалуйста, – пробормотала я краснея.

Мужчина опустил меня на ноги, но тут же подхватил под локоть, как будто опасаясь, что снова убегу. О, этого он мог не бояться! Встреча с кровопийцей отбила у меня желание бегать в одиночестве по лесам.

– Скажите, Радимир, как это страшное существо попало сюда? – решилась я задать вопрос мужчине, когда мы пошли дальше.

Он быстро взглянул на меня, но ответил не сразу.

– Упыри и стрыги с каждым годом всё чаще проходят через бреши в защитном поле, – ответил Радимир через некоторое время.

– Но ведь, насколько мне известно, эти порождения тьму боятся солнца? Разве они не появляются лишь по ночам? – продолжала расспросы я.

– Так и было. До недавнего времени. Что-то меняется Искра. Мир меняется. Наши силы слабеют, а их, наоборот, крепнут. Но не забивайте свою хорошенькую голову этим! Я обещал, что смогу защитить вас, значит, так и будет, – ответил Ярогорский.

– И от полиции сможете защитить? – спросила я. – Не забывайте, мне предъявили обвинение в убийстве жрицы Макошь. Или вы ведёте меня в управу?

Мужчина остановился и, дёрнув меня за руку, заставил сделать то же самое. Он навис надо мной своим богатырским ростом, заставляя смотреть снизу вверх, и ухватил ладонями за плечи.

– Нет, а веду вас не в управу. С этими уездными жандармами мне удалось договориться. И они предоставят в отчёте то, что я им приказал. Но вам придётся объясниться со мной, как только будем дома, – сказал Радимир, прожигая меня взглядом. – Кроме того, мне самому придётся найди убийцу, чтобы снять с вас все подозрения.

Глава 18

– Так вы верите, что это не я убила жрицу? – сердце моё замерло в ожидании ответа.

– Не верю, я знаю, – бросил Радимир и, вновь подхватив меня под руку, пошёл дальше. – Идёмте, на опушке привязана моя лошадь. Мне хочется поскорее добраться до дома, там и поговорим.

– Зачем же ждать так долго? Я и сейчас могу вам всё объяснить, – у меня неожиданно возникла острая потребность высказать всё, что на душе.

А может быть, я просто хотела поскорее выдать всю правду и покончить с этим. Вместо того чтобы несколько часов ожидать тяжёлого разговора.

– Извольте, – Ярогорский поднял вверх одну бровь. – Почему вы сбежали?

– Не хочу становиться вашей содержанкой! – выпалила я.

– Именно моей? Я противен вам? – мужчина слегка наклонил голову и пристально посмотрел на меня.

– Нет, ничьей не хочу! Для меня это мерзко, гнусно, низко… – начала перечислять я, но Радимир меня перебил.

– Почему же вы не сказали об этом отцу? Он убеждал меня, что благополучие сестёр, которые получат приданое и смогут удачно выйти замуж, для вас важнее пересудов, что, безусловно, возникнут вокруг вашего имени. И заверил, что на данную сделку вы идёте добровольно, и даже с радостью, желая поддержать семью.

Я недобро усмехнулась и опустила голову. Мне на секунду стало стыдно. Ведь и правда, добрая, любящая дочь и сестра непременно вошла бы в положение своей семьи и с превеликим удовольствием пожертвовала бы собой ради благополучия родных. Я же столь возвышенными качествами отнюдь не обладала и пеклась лишь о своей чести, боялась потерять собственное достоинство.

– Да будет вам известно, что я далеко не так самоотверженна! Я молила отца не отдавать меня, на коленях рыдала перед матушкой, прося защитить. А отчаявшись, даже хотела навести на них порчу, в наказание за то бесчестие, на которое меня обрекают. За малым сдержалась. Вместо этого я обратилась к Макошь, и богиня предрекла, что спастись от позора я могу в главном святилище, сделавшись жрицей! – выпалила я, с вызовом глядя на Ярогорского.

– Теперь понятно. А мне всё было невдомёк: что общего у не отличающейся особой набожностью барышни и жрицы. Никак не мог понять, как вы оказались вместе с ней на постоялом дворе.

Мужчина замедлил шаг, и мне пришлось подстроиться под его скорость. По поредевшим деревьям и обилию трав под ногами я поняла, что мы приближаемся к опушке. Судя по всему, Радимир хотел закончить наш разговор раньше, чем нам предстоит отправиться в обратный путь к его дому.

– Откуда вы можете знать, набожна я или нет? – взвилась я.

– Не забывайте, что больше месяца я наблюдал за вами. И теперь знаком со всеми вашими привычками, во всяком случае, с большинством из них. Я знаю, что вы плохо держитесь в седле и вместо конных прогулок выбираете езду в коляске. Любите танцы и великолепно двигаетесь. Из цветов предпочитаете маргаритки и гладиолусы, из фруктов – персики, а из сладостей – корзиночки с белым кремом. К слову, я сделал заказ у лучшего городского кондитера, и это лакомство будут доставлять вам ежедневно. Так же, как и букеты гладиолусов из цветочной лавки.

Внутри у меня всё похолодело.

– Но как… – начала было я, но Ярогорский не дал мне договорить.

– Вы любите яркие, немного вызывающие цвета: тёмно-вишнёвый, насыщенный синий, ярко-зелёный и алый. Вот только ваши родители покупали вам более скромные платья. Не волнуйтесь, ваш новый гардероб будет состоять из самых восхитительных нарядов, какие только можно достать в столице. А насчёт набожности… Насколько я знаю, священные праздники для вас были не более чем развлечением, возможностью сверкнуть в обществе красивой причёской и показать, как великолепно сидит муслиновое платьице на вашей безупречной фигурке.

– Погодите! Постойте, откуда вы всё это знаете? – закричала я останавливаясь.

Всё, что перечислил Ярогорский, было правдой, но откуда он мог это знать? Кто рассказал ему? Отец? В этом у меня были большие сомнения, ведь он понятия не имел про цветы, корзиночки с кремом, про то, что я мечтала о синем платье и обо всём остальном. Никто не знал об этом, потому что в нашей семье мои желания никого не интересовали.