Барышня-бунтарка (СИ) - Епринцева Яна. Страница 13

В этот момент новая мысль заставила меня подскочить на месте.

– А как вы меня нашли? Как смогли выследить меня? – закричала я, едва дыша от волнения.

Здесь явно замешана магия. Не мог он просто так найти меня на захудалом постоялом дворе. И уж тем паче – посреди леса. Каким бы опытным военным ни был Ярогорский, он в любом случае не мог бы отыскать меня. Тем более, когда я уходила из его дома, Радимир преспокойно читал газету и даже не помышлял следить за мной.

– Не догадались? Магическая метка, – улыбнулся Радимир и привычным движением откинул волосы со лба. – Помните нашу первую встречу в гостиной у ваших родителей? Когда я прикоснулся к обнажённому запястью? Я оставил на вашей нежной коже зачарованную метку, и теперь смогу легко отыскать вас в любом уголке княжества.

Глава 19

– Что? Магическая метка? Но как вам удалось поставить её? Вы же потеряли свои способности… – закричала я и осеклась, ведь напоминать о потере магического дара было верхом бестактности.

– Стрелы Перуна! Искра, вы как будто с луны свалились! Магические метки продаются на каждом базаре. Любой мало-мальски толковый колдун сделает волшебный маячок, стоит только предложить нужную цену, – ухмыльнулся Радимир.

– Но это же… Нечестно! – задохнулась я от негодования.

Да, такого подвоха от Ярогорского я, конечно, не ожидала. Наложив магическую метку, он лишил меня возможности побега, ведь с её помощью мужчина сможет отыскать меня в два счёта, заговорённая отметина сама приведёт его в нужное место. Её не стереть до тех пор, пока магия не перестанет действовать, а на это могут уйти годы или, по крайней мере, месяцы, в зависимости от того, какую цель преследовали, создавая заклинание.

– Так, давайте успокоимся и всё же поговорим дома? – Радимир зашагал быстрее.

Мне  ничего не оставалось, кроме как следовать за ним. Лес закончился, и мы вышли на опушку. Здесь я сразу же увидела грациозного коня, который щипал траву на небольшой полянке, ярко освещённой солнцем. Мужчина повёл меня в сторону животного.

– Мы что, поедем вместе? А лошади не будет тяжело? Дорога неблизкая, – пробормотала я.

– Не беспокойтесь, Буран необычайно вынослив. К тому же вы весите меньше, чем то вооружение, что он привык возить во время походов, – ответил Радимир и, ухватив меня большими ладонями за талию, легко подсадил на коня, а сам вскочил сзади.

Оказавшись прижатой к мускулистому мужскому телу, я на секунду зажмурилась, привыкая к будоражащим ощущениям и стараясь успокоить заколотившееся в бешеной скачке сердце.

Прикосновения к Радимиру сводили с ума, и я никак не могла понять, почему он вызывает у меня подобную реакцию. Подавшись вперёд и отстранившись от него, насколько это было возможно, я постаралась переключить свои мысли на то, что действительно важно, и решить, как быть дальше.

Что делать теперь, я не представляла. Ярогорский не отпустит меня, это очевидно. У него свои планы. Даже пирожные для меня заказал, вместе с гладиолусами. Вот только мысль о том, что мне придётся жить с ним без брака, всё равно продолжала ужасать меня.

Участь содержанок незавидна, с этим не поспоришь. Возможно, некоторое время мне удастся прожить в сравнительном удобстве, но никакой гарантии, что это продлится долго, нет. К женщинам такого сорта относятся как к бездушным куклам, а богатые мужчины, которые позволяют себе приобретать подобного рода игрушки, часто не особо церемонятся с ними.

Содержанку могут перепродать или даже подарить другому мужчине, если она вдруг надоест, или её хозяину приглянется более молодая или красивая девушка. К тому же, как и все люди, эти несчастные женщины с годами стареют и перестают нравиться своим господам, а в данном случае их могут попросту выгнать на улицу, и такие случаи были широко известны.

А уж если хозяин надумает жениться, так в придачу к позору и осуждения общества, на голову несчастной обрушиться ещё и ненависть супруги и всей её родни. В этом случае в ход идут самые грязные и бесчестные приёмы: угрозы, насмешки, даже нападения или наведение порчи. А защитить бедняжку, оказавшуюся в столь незавидном положении, некому: семья раз и навсегда вычёркивает падшую женщину из своей жизни, а общество призирает.

Разумеется, зная всё это, я с большей охотой предпочла бы стать жрицей Макошь. Вот только как это сделать? Ярогорский не отпустит меня, в чём сомнений не было. Хотя… Всё-таки он не производит впечатление распутника и повесы. Напротив, в нём столько достоинства, столько благородства. Может, всё же попробовать уговорить его?

– Радимир… – начала я, но голос сорвался от волнения.

– Да, Искра? – отозвался за моей спиной мужчина.

Он не делал попыток прижать меня к себе или прикоснуться как-то особенно интимно. К моему облегчению Ярогорский держал дистанцию и не позволял ничего лишнего. И это вселяло в меня некоторую надежду.

Я нервно сглотнула и с усилием прочистила охрипшее горло.

– Прошу вас, отпустите меня! – я повернулась назад, насколько это было возможно в моём положении, и посмотрела мужчине в глаза. – Позвольте мне стать жрицей и провести остаток жизни в смирении, а не разврате! Умоляю вас, не троньте меня!

Радимир бросил на меня быстрый взгляд и вновь обратил внимание на дорогу.

– Не просите об этом, – сухо произнёс он.

Сердце моё ухнуло вниз. По его тону сразу стало понятно, что мольбы бессмысленны. Но я всё равно не желала сдаваться.

– Но почему? Вам жаль тех золотых монет, что были уплачены за меня? – воскликнула я чуть не плача.

– Отнюдь. Деньги заботят меня меньше всего, – произнёс мужчина, глядя прямо перед собой.

– Если не деньги, что тогда? – не отставала я.– Неужто вы не сможете подобрать кого-то… Подыскать женщину, более подходящую для любовных утех?

– Более подходящую, чем вы? – Радимир поднял одну бровь и, прищурившись, взглянул на меня.

– Да, именно так! – быстро закивала я.

Ярогорский выпрямился в седле, расправил свои богатырские плечи, моментально став надменным и отстранённым.

– Это невозможно. И прошу вас, оставим этот разговор, он меня утомляет, – сквозь зубы процедил бывший офицер.

Глава 20

Я не посмела настаивать, боясь рассердить его. Мне оставалось лишь бороться с подступающими слезами и ожидать свою незавидную участь.

А между тем дорога, по которой мы ехали, становилась всё шире и ухоженнее, что означало близость к столице. Я возвращалась туда, откуда сбежала, и ничего не могла с этим поделать.

По обеим сторонам от проезжего тракта тянулись засеянные поля, и всё чаще встречались деревеньки. Также в изобилии попадались трактиры и постоялые дворы, ведь в любое время года в столицу съезжается люд со всего княжества, желая продать свои товары на большом местном базаре или же, наоборот, прикупить необходимые в быту вещи.

В одном из таких трактиров мы наскоро перекусили и выпили чаю, а потом продолжили свой путь.

Ярогорский не делал попыток заговорить со мной, я тоже не произносила ни звука. В полной тишине мы провели весь оставшийся путь к дому Радимира. Но моё молчание вовсе не означало, что я сдалась. Всю дорогу я размышляла и пыталась придумать выход из сложившейся ситуации, ведь становиться покорной игрушкой в руках отставного военного мне не хотелось.

Вот только ничего путного на ум не шло. Очень уж беспокойными выдались последние часы. Вновь и вновь вспоминалось мне жестокое убийство жрицы и слова полицейского о том, что оно не первое и подобные преступления уже происходили. И это пугало меня.

«Почему Макошь не зачищает своих жриц? Почему отрезает нить их судеб столь жестоким образом? Ладно Всеведа, она прожила долгую жизнь и в любом случае умерла бы в ближайшем будущем. Но ведь среди других жертв вполне могли быть молодые женщины. Неужели богиня не в силах позаботиться о них?» – размышляла я, пока мы ехали по улицам города к дому Ярогорского.