Лилька - Сысоров Лев. Страница 3

– Домой никому не заходить, все к подножию на сопку!

Я с солдатами всех выведу!

Лейтенанта мало кто послушал. В бедных домах осталось самое дорогое – дети, родители, какие то скудные сбережения. Лилькина мама остановилась, поставила Зину на землю.

– Лиля, бегите с Зиночкой на сопку, а я домой, на секунду. Там документы, печать колхозная…

– Мамочка, не ходи! – отчаянно крикнула Лилька. Зина заплакала.

– Бегите, я кому сказала. И они побежали.

У подножия сопки уже собралась небольшая толпа. Некоторые с огромными узлами и мешками. По узкой тропинке наверх никто не шёл. Все чего-то ждали. Подлетел «газик», весь облепленный людьми. Из него выскочил красный и злой сержант.

– Кому велено, всем наверх!

– Да мы своих ждём…

– Всех вывезем, сказано вам!

«Газик» развернулся и умчался в посёлок. Подходили все новые и новые люди, сопровождаемые солдатами. Некоторых пограничники несли на руках. Народ не спеша потянулся в сопку, но отдельные, особенно те, кто с мешками, не тронулись с места. С надеждой смотрели в сторону моря.

Вдруг линия горизонта зашевелилась, приподнялась и начала изгибаться. Всего за несколько секунд она превратилась в огромную, стремительно приближающуюся к берегу волну. Волна поднялась до такой высоты, что перекрыла собой солнце, превратив день в ночь. Было видно, как высоко в небе, в толще воды, висят чёрные кунгасы.

– Не успел Ван Ваныч… – горько подумалось Лильке. Волна нависла высоко и берег оказался внутри огромного водяного пузыря.

Люди ахнули и, бросив мешки, толкая друг друга, устремились по крутой тропе в сопку.

Лилька с Зиной даже подойти не могли. И тут, сопровождаемый полосой воды, показался командирский «газик». Резко затормозил, из него вышли Лилькина мама с дерматиновым портфелем в руках, начальник заставы без фуражки, его жена, в туфельках и с причёской, бледный сержант.

– Всем в гору, бегом! – сорванным голосом прокричал старлей.

Татьяна Петровна бросила портфель далеко в кусты, схватила Зину на руки.

– Лиля, за мной!

Едва успели подняться до первой террасы, мощный водный поток подкатил к подножию сопки, поднял, закружил командирскую машину и отхлынул назад.

– Ойёй-ёй… – простонал стоящий рядом с Лилей сержант.

Волна ушла. Люди с высоты сопки смотрели на то, что осталось от посёлка.

Некоторые засобирались вниз.

– Всем оставаться на местах, – решительно пресёк их попытки командир. – Волна не приходит одна. Личному составу разводить костры, готовить ночлег для людей.

Ещё две волны пришли ночью. Не такие высокие, как первая, но в темноте, при свете полной луны, они были особенно страшны. Народ не спал, а детишки съели все Лилькины пряники и конфеты.

Утром по рации передали о прекращении подземных толчков. Командир дал добро на возвращение. Измученные бессонной ночью люди медленной вереницей потянулись по домам. Домов не было. Бывшие жители посёлка с ужасом смотрели на остатки кузницы, на следы бывшей бондарни, на рухнувшие стены клуба. Полные соленной рыбы бетонные чаны оказались пусты. Рыба вернулась в родную стихию. Весь улов, все надежды, вся жизнь. На песчаном берегу валялись остатки кунгасов. Людей на них не нашли.

Когда спускались с сопки, Лилина мама вдруг вскрикнула, оставила детей и метнулась в кусты рододендрона. Вернулась с дерматиновым портфелем.

– Как он туда попал? Волной, наверное, забросило. И прошептала дочке на ухо, – у меня там все деньги.

От Лилькиного дома ничего не осталось. У соседних, тоже разрушенных домов, копошились люди. Время от времени раздавались радостные крики – кто-то что-то находил. К обеду размеры разрушений и людских потерь стали приблизительно понятны. Татьяна Петровна собрала народ на площади.

– Товарищи! Нас постигло глубокое горе. Многие лишились близких людей. Из рыболовецкой бригады не нашли даже тел. Сейчас все отправляемся на погранзаставу. Она не очень пострадала о цунами. По крайней мере, крыши на казармах есть. Командир по рации связался с райцентром, обещали помощь.

Люди стали расходиться. Молча. Мать подошла в Лильке, положила ей руку на плечо.

– Лиля, командир ездил на фанзу к Ван Ванычу. Фанзы нет, тети Джи Мин тоже не нашли.

– А Ван, мама!

– Его тоже нигде нет. Скорее всего, он не успел. Девочка закрыла лицо руками.

– Из семьи Клюевых тоже никого… Отец в море погиб, а Борька один на дальний берег купаться ушёл, мать его искать побежала и с концами, наверное.

Тут раздались крики, – смотрите на перевал, смотрите! Все разом обернулись. На вершине перевала, одна за другой, появлялись тяжёлые военные машины. Шла помощь.

КОЗЬМИНО

Лилька стояла перед закрытой дверью. Сердце её сильно билось. В замочной скважине медленно повернулся ключ, дверь открылась, скрыв за собой притаившуюся девчонку. Мужчина в военной форме зашёл в комнату.

– Лиля, радость моя, где ты? Опять спряталась? Лилька, радостно взвизгнув, бросилась ему на плечи.

– Витька, ты почему так долго!?

– По команде задержали. Спецгруз пришёл. Ночью на аэродром в Унаши повезем.

– Вот ещё! Столько не виделись! Без тебя обойдутся! Виктор строго сдвинул брови и поднял вверх указательный палец.

– Лилия! Я, старший лейтенант группы боевого управления ракетного дивизиона, отвечаю за пуск и наведение крылатых противокорабельных ракет по морским целям! Залив Стрелок под полной нашей защитой! Разве можно без меня обойтись?

– Ах ты. мой любимый старший лейтенант! Лилька бросилась его целовать.

– Лиля, Лилечка..! Подожди целоваться… Я голоден страшно… Есть что-нибудь?

Лилька возмущенно взмахнула руками, – он ещё спрашивает! Есть и борщ, и котлеты…

Девочка схватила стоящие на подоконнике судки и умчалась на кухню.

Лилька с мамой и маленькой Зиной перебрались в Козьмино из Тазгоу сразу после нашествия цунами. Дома, причалы, цех рыбообработки, кунгасы – все унесла проклятая волна. Краевые власти решили – посёлок восстанавливать «нецелесообразно». Уцелевшие от страшного дня и ужасной ночи почти все лето жили в казарме на погранзаставе – солдаты сколотили из досок просторные топчаны, сами переселились на конюшню и в другие подсобные помещения. Тамару Петровну с дочерьми приютил у себя на командирской квартире начальник заставы. Жена его, надменная красотка с причёской валиком, очень сердилась. Но виду не показывала. Впрочем, стесняли они её недолго. Как-то быстро, неожиданно, за несколько дней, «сгорел» на работе председатель соседнего, Козьминского поселкового совета Николай Егорыч, крепкий, казалось бы, фронтовик в застиранной гимнастёрке с подколотым правым рукавом. Хотя как неожиданно. Пил он, конечно, страшно. Жена его, заполошная Зойка, стоя в очереди «на раймаге», весело кричала товаркам: «А зачем ему правая рука? И левой стопку завсегда подымет!» Умер Николай Егорыч, и Тамару Петровну неожиданно назначили председателем поссовета в Козьмино. Было общее собрание, приехало начальство из района. Проголосовали единогласно. Странным назначение явилось для Лильки, а для её мамы нет. Недаром она почти каждую неделю ездила в Находку на «дядькилёнькином» пароходике. Радист дядька Ленька был этим очень недоволен и, с переездом в Тамары Петровны в Козьмино. тоже перебрался ним на постоянное жительство в просторный председательский дом. А «заполошную» Зойку (детей у них с Николаем Кузьмичем не было), отселили в маленький домишко на окраине. История имела продолжение и бывшая председателева жена регулярно, каждый месяц, отправляла в «район» жалобы на «неправомерные» действия Тамары Петровны. Почему ежемесячно а не чаще? Так срок рассмотрения каждого обращения трудящихся – месяц. Писала каждый раз под новыми именами, но одним почерком. Районное начальство привыкло и отделывалось отписками.

Лильке в Козьмино понравилось. Школа большая и клуб просторный – кино каждую неделю. Не то, что громко стрекочущий, постоянно рвущий плёнку киноаппарат на заставе. Также больница, школа-десятилетка, ясли, магазин, столовая, пекарня, сапожная мастерская, парикмахерская и даже пожарная часть. Озеро ещё пресноводное – можно летом, после морских купаний от соли ополоснуться. Море, конечно, совсем не то. Уж больно много военных. Приведёт старшина роту солдат на берег, отведёт в сторону… Голыми купались. Гогот, свист, хохот. И в лесу все вытоптали солдаты-первогод-ки в поисках ягоды и грибов. За ракушкой приходилось ходить далеко, на Шепалово. Не раз вспомнила Лилька верного друга Вана. Здешние ребята (особенно дети военных, приехавшие из России) ни ловить толком, ни готовить гребешок не умели. Про мидию и песчанку и разговора нет. Руки им, видишь ли, больно…