Лилька - Сысоров Лев. Страница 5

К школьницам направилась группа армейских офицеров. Среди них похожий на знаменитого итальянского актёра старший лейтенант – Лилька видела его раньше в посёлке.

– Хоть бы он, – мысленно взмолилась Лилька. Лейтенант, опередив других, направился к Наталье, известной школьной красавице. Змея Наташка уже согласно потупилась, но офицер, внезапно изменив направление, подошёл к Лиле и протянул ей руку. Ноги её подкосились, однако виду она не подала и согласно кивнула.

Танцевать Лилю научила мать – она вообще серьёзно относилась к материнским обязанностям. Строго только чрезмерно. Лёнька играл на баяне, мать учила танцевальным па с большим удовольствием.

Сначала оба молчали.

– «Так скажите хоть слово», – наконец, словами из песни, заговорил старший лейтенант.

– Что же вам сказать? – неожиданно хрипло ответила Лиля и закашлялась.

– Как вас зовут, например?

– Лилия, – мысленно проклиная мать за нелепое имя, ответила она.

– А меня Виктор. Виктор значит победитель.

Такому, как ты, победить нетрудно, Меня, например, уже победил, – подумалось девочке.

– Чем вы занимаетесь, Лилия? – продолжал Виктор.

– Я учусь в школе, – послушно ответила Лиля. – Маме помогаю, у меня две маленькие сестрёнки.

– В школе учитесь? На одни пятёрки, наверное?

– Да, на одни пятёрки, – зачем-то соврала Лилька.

– Увлекаетесь чем? Кроме школы и танцев?

– Я на танцах в первый раз! Чем увлекаюсь? Я шью хорошо! Форму школьную сама себе сшила.

– Форму школьную сама себе сшила? Послушай, – лейтенант перешёл на ты. – Сшей мне тоже форму, военную. – Такую же классную, как на нем. Он кивнул в сторону щёголя-дирижёра.

Лиля перестала танцевать, отступила от Виктора на шаг и стала внимательно рассматривать его мундир. Материю пощупала, наклонилась, внимательно рант на галифе рассмотрела. Танцующие вокруг пары стали останавливаться, кто-то засмеялся.

Лилька покраснела так, что даже веснушки стали незаметны, бросилась прочь из зала. Лейтенант поспешил за ней. Лиля стояла у лестничных перил, плечи её вздрагивали. Виктор подошёл, осторожно обнял и заглянул в лицо. Лилька смеялась.

– Пойдём танцевать, Витя. Я сошью тебе форму.

Взяла его за руку и они вернулись в зал.

Оркестр закончил «Случайный вальс» и оркестранты опять о чем-то совещались. Дирижёр повернулся к танцующим, озорно осмотрел зал и взмахнул руками. Оркестр заиграл «Шестнадцать тонн».

Танцевать никто не решался. Времена наступили либеральные, но эти мелодии американские… Тогда лейтенант подмигнул трубачу, тот встал на его место, дирижируя трубой. Когда подносил её к губам, дирижировал всем телом.

Лейтенант вышел в зал и протянул руку красивой женщине с причёской «бабетта». Жену недавно присланного «особиста» ненавидели все женщины посёлка. За нездешнюю красоту, за манерность, за то, как ступала по поселковой грязи в туфельках на тонкой шпильке. За мужа, статного подполковника с седыми висками и ледяным взглядом.

«Жена особиста» приняла приглашение. Красивая пара вышла в центр зала и начала танец. Боже, как они танцевали! Так в посёлке никто не танцевал. Ребята в поселковом клубе пытались плясать модный твист под привезённые Леонидом Бойко из Находки заграничные пластинки, но получалось безобразно. У «этих» каждое движение было смело, отточено и верно. Начальник клуба, пожилой майор, толстяк с выпученными глазами, крякнул и незаметно вышел.

Лилька не завидовала «жене особиста». Её Витя был с ней. Они протанцевали вместе весь вечер и Виктор собрался проводить Лилю домой.

Когда уходили, Лилька заметила, как толстый начальник клуба в углу зала, держа младшего лейтенанта за пуговицу, свистящим шёпотом ему выговаривал: «Шестнадцать тонн, опасный груз, а мы летим бомбить Союз… Вы что себе позволяете!?» Лейтенант стоял, небрежно отставив ногу и смотрел в сторону.

Через три дня Виктор пришёл к ним домой на первую «примерку». Принёс с собой рулон дорогого, как у старших офицеров, шерстяного трико, тесьму на ранты, сладкое вино «Лидия» для Тамары Петровны и маленький торт из гарнизонной столовой для сестрёнок. Они, несмотря на строжайший запрет, подглядывали из-за занавески.

Тамара Петровна любезно приняла подарки, велела Лильке поставить на стол новые, привезённые из Находки, чайные чашки. Во время примерки не проронила ни слова.

Она перед этим два часа тщательно проинструктировала бедную Лилю во всех подробностях. Когда пили чай, Тамара Петровна расспрашивала Виктора о нем самом, о родных, о жизненных планах. Заметно огорчилась, когда узнала, что отец и мать его погибли во время войны. Зина и Ирка тоже сидели за столом в чистых, пошитых Лилькой платьицах, помнили мамкин наказ, молчали, шмыгали носам и обменивались весёлыми взглядами.

Потом Виктор ещё несколько раз приходил на примерки, Лилька встречала его уже без материнского пригляда. Между примерками они часто виделись, ходили в кино, гуляли по берегу моря и в парке. Настал день последней, окончательной. Тамара Петровна присутствовала. Мундир сидел «как влитой»!

– Лучше, чем у этого дирижорчика, – радостно воскликнул молодой лейтенант.

Тамара Петровна согласно кивнула. Виктор хотел сразу забрать обнову, но Лилькина мама его остановила.

– Подожди. Нужно от следов мела отчистить, отгладить. Вообще, новый костюм «отвисеться» должен. Завтра приходи.

– Завтра я по гарнизону дежурный…

– Ничего, Лиля занесёт.

Назавтра, вечером, Лилька сняла с плечиков отглаженный мундир, аккуратно завернула в свежую газету. Мать поморщилась, увидев ещё нечитанную «Правду», но ничего не сказала.

– Мама, ты разве не пойдёшь со мной? За пошив надо получить.

– Твоя работа, твой и расчёт, – усмехнулась мать. – Иди.

Домой Лилька возвратилась поздно, глаза её сияли. Молча положила перед матерью пачку «трёшек». Мать, также молча, внимательно посмотрев на дочь, отодвинула деньги.

– Твои.

Прошло три месяца. Лилька, уже не спрашиваясь, каждый день ходила к Виктору в офицерское общежитие. Все свободное время проводила там. Возвращаясь домой, ловила на себе испытующий материнский взгляд.

Однажды, придя домой, Тамара Петровна подозвала дочь.

– Скажи, Лиля, давно у тебя «месячные» были?

– Да что ты, мама! Что ты подумала, – испугалась Лилька.

– Ничего я не подумала… Вон они, тряпочки твои, сухие и чистые, на полке в углу четвёртый месяц лежат… Помолчала. – Пусть завтра Виктор ко мне зайдёт.

После разговора с мамой Виктор вошёл в «залу», где ждала своей участи испуганная Лилька, радостный и тоже немного напуганный. Подошёл в Лильке, обнял и поцеловал. Тамара Петровна вошла следом.

– Тамара Петровна, прошу к Вас руки вашей дочери!

– Руки он просит… – усмехнулась мать. – Лильке ещё семнадцати нет. Ну, ладно, это я решу, зарегистрирую…

– Лиличка, собирай вещи, пошли ко мне!

– Быстрый какой, – засмеялась мать. – Смотри, не просчитайся. Приданного у меня нет… Она обвела рукой «залу» и детей. Дядька Лёнька (отец) отсутствовал, в очередном рейсе «морзянку» слушал.

– Какое приданное, Тамара Петровна! Я хорошо получаю, ещё и вам буду помогать! Комната у меня в общежитии просторная, мебели правда, немного… Но кровать есть!

– Кровать – это главное, конечно, – не переставала смеяться мать. – Месяц, не меньше. Нужно одежду Лильке взрослую справить, свадьбу сыграть достойную. Но и тянуть нельзя. А то живот на лоб полезет…

Свадьбу сыграли в офицерской столовой. Лилька, как полагается, в нарядном белом платье, с фатой. Виктор в «построенном» Лилькой мундире. Платье с фатой Лильке мама сшила сама, Лильку не допустила, ночами сидела. Народу собралось немного: Витькины друзья – молодые офицеры, Лилькины школьные подружки, бросавшие на неё завистливые взгляды и поэтому отчаянно с молодыми офицерами заигрывающие. Пришёл командир – крепкий полковник с выпуклым брюшком, поздравил, сказал о Викторе хорошие слова и ещё непонятное добавил. – Что мол, перевод уже почти готов, осталось только наверху подписать… Лилька тогда внимания не обратила. Дядька Лёнька отчаянно напился, на баяне играл, да так, что порвал меха в конце концов.