Алатырь Евы - Корбут Янина. Страница 2

Виктор хочет что-то сказать, но общее внимание переключается на матушку, которая заходит во двор с сумками и букетом астр. Эти цветы очень любила мама, и у меня на глаза наворачиваются слезы, но я быстро пытаюсь их спрятать. Никто не должен понять, что со мной что-то не так.

Я кидаюсь к матушке Марии чуть быстрее, чем того требуют приличия, и Виктор еле поспевает за мной. Матушка обнимает меня и протягивает Виктору руку для легкого пожатия. Несмотря на то что мой муж нравится всем без исключения, я уже который раз замечаю настороженный взгляд, который бросает на него матушка. Наверное, после смерти нашей матери она чувствует ответственность, а еще у нее нет своих детей, и она по-настоящему привязалась к нам с сестрой, пока мы жили вместе. Виктор старается быть любезным, но я знаю, что и он не слишком жалует пристальное внимание матушки к нашей семье. А особенно то, что она стала часто навещать Зою в психиатрической клинике.

– Я привезла свежий мед. – Матушка достает из сумки банку и протягивает мне.

– Ну что вы, Мария Леонидовна, не стоило так волноваться. Тем более я упоминал, что у меня на него аллергия, – многозначительно замечает Виктор. – В детстве, представьте, чуть не умер от анафилактического шока, так что нам лучше не держать мед дома. А то вдруг я когда-нибудь разозлю любимую жену и она приготовит мне чудо-чай?

Все смеются, а Виктор продолжает:

– Давайте-ка мы лучше отдадим этот мед Элле. Вы же не против? Их мальчишки точно обрадуются.

– Конечно…

– О, эти сладкоежки слопают его за день, – соглашается Максим. – Спасибо! Я и сам обожаю мед. Пойду сразу поставлю в машину, чтобы не забыть.

Матушка смущена, потому что ничего не знала про аллергию Виктора. Чтобы замять неловкость, зову всех на веранду. Мы усаживаемся за стол, на котором уже расставлены закуски и салаты. Виктор разливает шампанское и произносит первый тост за собравшихся в нашем новом доме. Я делаю глоток, прикрываю глаза и на мгновение представляю, как я могла бы жить на самом деле. Открывая глаза, ловлю на себе пристальный взгляд Анны.

– Надо проверить пирог, – встаю я из-за стола, Элла порывается помочь, но Виктор просит гостей наслаждаться отдыхом. На кухню мы идем вместе. Пока я проверяю пирог, Виктор делает мне многозначительные знаки, указывая рукой на погреб, что виден из окна. Я чуть заметно киваю и достаю из холодильника блюдо с заливным языком. Виктор берет бутылку коньяка и лед.

Вернувшись к столу, застаем разговор между Максимом и Анной об обязательном распределении будущих медиков.

– По логике государства, если оно платит за образование специалиста, то хочет получить компенсацию в виде работы этого врача на местности. Рациональное зерно, конечно, в этом есть, – замечает Максим.

– Конечно, с одной стороны, желание государства решить проблему кадрового дефицита понятно. С другой – к этому вопросу надо подходить с умом. Мы, например, воспринимаем это распределение как рабство. Они добьются обратного эффекта: люди перестанут поступать на медицинские факультеты – и специалистов станет еще меньше, – упрямо твердит Анна.

– Может, вам понравится у нас в городе, – замечает матушка. – Ева – отличный пример того, как человек может изменить свое мнение. Какое-то время назад, сразу после переезда, она была совсем другой. Тоже не мыслила жизни в провинции, говорила, что не задержится здесь, а вот что вышло.

– Ну она же не знала, что встретит тут свою любовь, – шутит Максим, подливая всем дамам шампанское.

– Как это романтично! – вздыхает Элла. – Мы уже не верили, что Вик найдет ту, что растопит его сердце.

– Сколько вам лет, если не секрет? – спрашивает Анна, обращаясь ко мне и мужу одновременно.

– Мне тридцать пять, Еве двадцать семь, – отвечает Виктор, улыбаясь и с любовью глядя на меня. – Да, я тоже думал, что так и останусь холостяком. При моей работе со сложными пациентами трудно переключаться. К счастью, Ева сама знает, что такое нездоровый человек в семье, сколько сил это отнимает. Ее сестра-близнец родилась особенным ребенком…

– Зоя нормальная! – возражаю я и поясняю для Анны: – У матери были трудные роды, Зоя была второй, долго испытывала кислородное голодание…

– К сожалению, такое бывает, – бормочет Максим, а Виктор сочувственно подхватывает:

– Расстройство аутистического спектра – ее особенность, она с детства жила с тобой, и ты привыкла.

– Извините, если спровоцировала неприятную тему, просто я еще не в курсе, – смущается Анна и тянется к бокалу.

– Я же рассказывал тебе, – тихо замечает покрасневший Денис, – сестра Евы лечится у нас в клинике. После смерти матери у Зои обострилась шизофрения. Так бывает у людей с аутизмом. Ева, ничего, что мы это обсуждаем?

– Нет, все в порядке, – вымученно улыбаюсь я, чувствуя руку мужа на моем плече. – Мы тут все свои. И я знаю, что сестра в надежных руках. Виктор делает все, чтобы она могла как можно быстрее вернуться к нормальной жизни.

– Как только ей станет лучше, мы заберем Зою к нам. Знаете, когда я увидел, как Ева заботится о сестре, понял, что она именно тот человек, который мне нужен. Тогда, в кабинете, она напомнила мне ангела, который спустился с неба. А еще она была очень напугана, хотелось защищать ее…

– Вик, нельзя быть таким идеальным, – закатив глаза, замечает Элла и обращается к Максиму: – Учись, сухарь! Вот как надо говорить о своей жене. А не «ты жива еще, моя старушка».

– А ты, Ева? Ты тоже сразу поняла, что Виктор – тот самый? – не отстает Анна. Она осмелела, потому что уже выпила пару бокалов, а к еде почти не притронулась.

– Конечно, – отвечаю я, честно пытаясь вспомнить нашу первую встречу с мужем. Тогда я привезла на прием сестру и мне точно было не до романтики. Кажется, выглядела я ужасно, ведь только пару дней назад похоронила мать, а тут приступ у сестры…

– У Евы и Зои практически нет родных. Так что заботиться о них – теперь моя мужская обязанность.

– А твой отец? – спрашивает Анна, упорно игнорируя попытки Виктора закрыть тему.

– Он бросил нас, когда мы были совсем маленькими. Наверное, это случилось из-за сестры, не каждый мужчина способен принять ребенка с особенностями.

Виктор кивает:

– Мы приглашали его на свадьбу. Думали, он не приедет. Проблемы со здоровьем, да и живет он теперь в Казахстане. Но он приехал, так что мы знакомы.

– Да, жаль, пробыл недолго. Мы иногда созваниваемся. Я бы хотела съездить к нему с сестрой, но пока…

От воспоминаний опять в горле комок, я быстро встаю, чтобы пойти на кухню за горячим.

Слышу, как муж пытается разрядить обстановку:

– Ладно, не будем о грустном, Аня, рассказывай: как тебе наш город? Эпитеты «ужасный» и «провинциальный» я уже слышал – может, за этот месяц что-то изменилось?

Долго задерживаться на кухне нельзя, иначе меня могут хватиться. Есть время ровно на то, чтобы достать противень из духовки и переложить горячее в заранее приготовленную тарелку. Запеченный картофель тоже уже готов: хрустящая корочка чуть вздулась, самое время обсыпать все мелко нарубленной зеленью и чуть полить соусом.

С основным блюдом, похоже, я угадала. Матушка нахваливает мою утку, запеченную с яблоками и клюквой. К ней присоединяются остальные. Виктор кивает и заявляет, что я изумительно готовлю.

Я вдруг некстати думаю, насколько же мой муж красив. Какие у него широкие плечи, мужественный подбородок, четкий профиль. Его широкие ладони с длинными пальцами внушают мысли о мужественности и надежности. Да, наверное, я сразу отметила, что он привлекательный мужчина. Тактичный, внимательный, умный. Вон как непринужденно он поддерживает беседу за столом! Даже бука Анна расслабилась и начала улыбаться.

– Поймите и меня! Когда живешь в каком-то месте достаточно долго, у тебя появляются привычные места: где ты пьешь кофе, где ходишь по магазинам, где обедаешь, отдыхаешь. Есть своя парикмахерская, свои врачи. А тут я переезжаю в новый город – и у меня ничего этого нет. Я словно в вакууме оказалась.