5 Братьев (ЛП) - Дуглас Пенелопа. Страница 12
Оно мое.
Она вскидывает голову, неся туалетные принадлежности в дорожную сумку. Полагаю, она планирует отсутствовать и сегодня ночью.
— О, ты здесь, — щебечет она. — Отлично. Присаживайся.
Я плетусь к стулу у ее туалетного столика, замечая на нем кучу украшений. Что она делает?
— Я беру твоего брата в церковь, — говорит она. — Ты тоже пойдешь.
Она не ходила туда с тех пор, как отец ушел от нас почти год назад. Хотела избежать пристальных взглядов и фальшивого сочувствия. Я знаю, почему она идет туда сейчас.
Там будет Джером Уотсон.
— Почему бы тебе самой не выйти за него замуж? — спрашиваю я.
В свои сорок она старше его всего на восемь лет. Разница в возрасте между ними меньше, чем между ним и мной.
— Потому что я больше не собираюсь рожать детей, — парирует она.
Я тоже в ближайшее время точно не собираюсь этого делать.
— Я не пойду в церковь. И не приму его запрос в друзья, так что можешь перестать его обнадеживать.
Она застегивает кожаную сумку, снимает очки и подходит ко мне, протягивая руку за духами:
— Он позаботится о том, чтобы твои брат и сестра остались со мной, а не с твоим отцом и этой купленной подстилкой, — цедит она, не сбавляя оборотов. — Он позаботится о том, чтобы я не постарела в каком-нибудь доме престарелых в окружении скидок для жаворонков и крема для зубных протезов. Он обеспечит тот образ жизни, к которому ты всегда привыкла. У тебя будет всё, Крисджен. — Она смотрит на меня сверху вниз, распыляя на себя «Guerlain» и выгибая бровь. — Ты пойдешь в церковь, и он отвезет тебя домой. Вы можете заехать куда-нибудь пообедать, а в конце недели ты пригласишь его на барбекю, где будешь смеяться и играть со своими братом и сестрой, показывая ему, какая ты хорошая девочка, прежде чем преподнести ему ту фокаччу с карамелизированным луком, ростбифом и козьим сыром, которую ты так замечательно готовишь.
Она наклоняется, опираясь руками на подлокотники моего стула. Я отворачиваюсь, когда ее лицо оказывается вплотную к моему.
— Затем вы перейдете к нескольким ужинам, когда я буду позволять ему привозить тебя домой всё позже и позже, а твои платья будут становиться всё более облегающими и короткими, и затем, наконец, я дам тебе знать, когда придет время позволить ему соблазнить тебя, потому что он захочет провести тест-драйв, прежде чем брать на себя обязательства.
Я закусываю губы, чтобы подбородок не дрожал.
— Ты сделаешь то, что должна, и ты сведешь его с ума, ты меня поняла?
Я с трудом сглатываю. Я отказываюсь с ней спорить.
— И я не сумасшедшая, — заявляет она. — Я знаю, что звучу ужасно, и в твоем возрасте я, наверное, убила бы свою мать, скажи она мне то же самое, но это дерьмо про «слушай свое сердце и упорствуй» редко работает для большинства из нас. Тебе придется повзрослеть и трахать людей, которых ты не хочешь трахать, потому что на этой планете есть лишь одна вещь похуже, и это быть бедным. Гарантирую, как бы сильно ты его ни ненавидела, ты будешь ненавидеть то, что Пейсли придется расти в жилом комплексе «Vista View», гораздо больше. Ты нужна нам, ты понимаешь?
Блядь...
— Ты позволила Майло трахать тебя, потому что хотела популярного парня. — Она возвращается к кровати и сует ноги в туфли на каблуках. — С таким же успехом можешь поиметь хотя бы сумочки и туфли со следующего.
Каждая мышца в моем теле сжимается, пока она снова исчезает в ванной, и в голове мелькает фантазия о том, как я запихиваю всё, что могу, в рюкзак и сбегаю отсюда автостопом. Куда угодно. В Сиэтл. Монтану. На Аляску.
Но я бы никогда не бросила Пейсли и Марса.
Я не хочу, чтобы мои родители умерли, но иногда меня посещают и другие фантазии, в которых они таинственным образом исчезают. Однако ни молитвы, ни побег меня не спасут. Мне просто нужно придумать, как из этого выпутаться. Я умная.
Я выхожу из ее комнаты, по-быстрому принимаю душ и переодеваюсь.
Я не могу сегодня здесь находиться. Мне нужен отец.
Если бы он только откупился от нее и появлялся в жизни своих детей... Ему даже не обязательно появляться ради меня. Я уже взрослая.
Но он нужен им. Если бы он поступил по справедливости, у меня могли бы быть другие варианты.
И ирония всего этого от меня тоже не ускользает. Умолять одного мужчину спасти меня от другого.
Нет. Я разберусь. Мне нужно подумать. И явно не в церкви.
Сбегаю вниз по лестнице и беру банан из вазы с фруктами. Обнимаю Пейсли:
— Хочешь провести день со мной?
Она быстро кивает.
Достаю бумажник из рюкзака, хватаю ключи от старой папиной машины и быстро подхватываю ее на руки.
— Просто приготовь ей одежду и ланч в школу на завтра, а потом можешь быть свободен, хорошо? — говорю я Бейтману.
Он щурится.
— Уверена? — Но в его голосе слышится легкое воодушевление от перспективы неожиданного выходного.
— Да. — И я практически выбегаю с Пейсли за дверь, пока мать не спустилась вниз.
Сажаю сестру на заднее сиденье «Benz», пристегиваю ее в бустере, а затем снимаю фиксаторы с крыши и опускаю ее в такой солнечный день.
— Ура! — хихикает она. — И сделай музыку погромче!
— Будет сделано, принцесса. — Я завожу машину, в магнитоле всё еще стоит старая папина кассета. Из динамиков на полную громкость звучит Оливия Ньютон-Джон, и мы мчимся в единственное место, где я чувствую себя в безопасности, выкрикивая слова песни, пока переезжаем через пути.
3
Айрон
Я захожу в дом, бросая ключи в тарелку у двери. С кряхтением смотрю на полустояк, всё ещё выпирающий в джинсах. Блядь, клянусь, она делала это нарочно. Вжималась в меня, так крепко держалась, дышала мне в шею… Я чуть не проехал на красный, отвлекшись.
Арасели стоит в гостиной и протирает один из столиков. Заметив меня, она бросает тряпку и вразвалочку подходит ближе. Выбившиеся из небрежного пучка пряди падают ей на лицо, а стрелки делают её карие глаза ещё сексуальнее. Она всё ещё меня заводит. Жаль только, что она, блядь, сумасшедшая.
— Это ты порезала ей шины? — спрашиваю я.
— Ну а как иначе ты бы стал героем? — воркует она. — Она так же крепко и нежно прижималась к тебе на заднем сиденье байка, как когда-то я?
А затем она поглаживает баллончик с полиролью для мебели в своей руке точно так же, как когда-то… поглаживала меня.
Я усмехаюсь. Я расстался с ней, когда мы были подростками, чтобы не приходилось иметь с ней дело каждый день, и всё же мы здесь.
— Раньше я думал, что твои выходки — это забавно, — говорю я ей, — но потом мне исполнилось восемнадцать, и я, блядь, повзрослел.
— И тем не менее, именно ты отправляешься в тюрьму, — огрызается она, вытаскивая что-то из заднего кармана. Она поднимает пару белых хлопковых трусиков. — Нашла их в диване.
— Они не мои.
Она тянется и дёргает меня за ухо.
— Ай! — Я отстраняюсь. — Селли, чёрт возьми…
Она придвигается вплотную к моему лицу:
— Я ожидала чего-то более изысканного от девочки из Сент-Кармен.
Она имеет в виду Крисджен.
Она бросает трусики в меня, и я ловлю их, парируя:
— Девочка из Сент-Кармен знает, что конфеты продаёт не обёртка.
Она хмурится и уходит, а я не могу сдержать улыбку ей вслед. Мне будет её не хватать.
Мы платим ей за уборку пару раз в неделю, но, честно говоря, думаю, она бы делала это и бесплатно. Она твёрдо намерена стать частью этой семьи.
Она уже встречалась с Далласом и со мной, и я не сомневаюсь, что в конце концов кто-то на ней женится. Только не я. Она слишком собственница. Даже спустя шесть лет после нашего расставания.
Хотя, уверен, дело скорее в том, что я подвёз Святую до дома. Женщины в Заливе ревностно защищают свою территорию. Им не нравится, когда богатые девочки приходят сюда и крадут их мужчин. Даже на одну ночь.
Но мне вот интересно, насколько Крисджен действительно богата. Я не жду, что она заплатит мне за ремонт. Мы друзья. Вроде как. Но почему у неё нет денег? Что-то здесь не так.