Острова в Эмбердарке (ЛП) - Сандерсон Брэндон. Страница 7

Может, это всё же траппер? Совсем юный, ещё не закончивший обучение? Похоже на то, что могла провернуть компания. Опытных трапперов не нанять — никто из них не был настолько глуп, чтобы водить по Патжи толпу клерков и торговцев. Но юнец, ещё не выбравший свой остров? Юнец, которого, возможно, бесило, что приходится практиковаться только на Сори, пока наставник не сочтёт обучение законченным? В юности Закат чувствовал то же самое.

Значит, компания всё-таки наняла себе настоящего траппера. Это объясняло, почему они наконец осмелели настолько, чтобы организовать экспедицию. «Но зачем сам Патжи?» — подумал он, опускаясь на колени у берега небольшого ручья. У ручья не было имени, но Закат знал его. Зачем им было приходить сюда?

Ответ был прост. Они же торговцы. Для них чем больше, тем лучше. Зачем тратить время на мелкие острова? Почему бы не прийти за самим Отцом?

Наверху Кокерли приземлился на ветку и принялся клевать фрукт. Беглец тоже останавливался у этого ручья. Судя по глубине, на которую мальчишечьи следы ушли в грязь, Закат мог прикинуть его вес и рост. Шестнадцать? Может, младше? Трапперы начинали обучение в десять, но Закат не мог представить, чтобы даже эта компания решилась нанять такого необученного.

«Два часа назад», — подумал Закат, поворачивая сломанный стебель и принюхиваясь к соку. Путь мальчишки вёл прямо к его тайному лагерю. Как? Закат никогда никому о нём не рассказывал. Может, этот юнец учился у одного из других трапперов, которые бывали на Патжи. Кто-то из них мог найти его лагерь и упомянуть об этом.

Закат нахмурился, размышляя. За пятнадцать лет на Патжи он всего несколько раз видел другого траппера лично. Всякий раз они молча расходились в разные стороны. Таков был обычай. Они пытались бы убить друг друга, но не напрямую. Лучше позволить Патжи забрать соперника, чем самому марать руки. По крайней мере, так учил его дядя.

Иногда Заката это бесило. Патжи в конце концов заберёт их всех. Зачем помогать Отцу это делать? Он не хотел убивать других трапперов. Но таков порядок вещей — и, как бы то ни было, этот беглец направлялся прямо к его тайному лагерю. Может, он искал помощи, боясь идти в лагерь своего наставника, опасаясь наказания. Или...

Нет, не стоит гадать. У Заката и так голова полна домыслов. Что найдёт, то найдёт. Он двинулся прочь от ручья, и как только отошёл, перед ним внезапно возник его труп.

Он подался вперёд, развернулся, услышав слабое шипение. Характерный звук — воздух вырывался из небольшой трещины в земле, а следом хлынул поток крошечных чёрных насекомых, каждое размером с булавочную головку. Новое гнездо муравьёв-убийц? Задержись он там ещё чуть-чуть, потревожив скрытое гнездо, они бы уже полезли ему в ботинки. Один укус — и он мёртв.

Он смотрел на эту копошащуюся кучу насекомых дольше, чем следовало. Не найдя добычи, они втянулись обратно в гнездо, хотя несколько остались — карабкались по соседним растениям. Иногда их расположение выдавала небольшая выпуклость на лесной подстилке, иногда можно было заметить разведчиков на листьях, но сегодня он не видел ничего. Только видение Сак его спасло.

Такова была жизнь на Патжи. Даже самый осторожный траппер мог ошибиться. Патжи был деспотичным, мстительным родителем, жаждущим крови всех, кто ступает на его берега.

Сак чирикнула с плеча. Закат почесал ей шею в знак благодарности, хотя в её чириканье слышались извиняющиеся нотки. Предупреждение пришло почти слишком поздно. Закат отогнал назойливые вопросы, которые не стоило задавать — почему Патжи так ужасен, — и продолжил путь, заметив сбоку нору скорпиона, помеченную им месяцами ранее.

Он наконец приблизился к своему тайному лагерю, когда на остров опускался вечер. Две его растяжки были перерезаны, обезврежены. Неудивительно — они и задумывались как заметные. Закат пробрался мимо другого гнезда муравьёв-убийц в земле — это, побольше, имело постоянную трещину-вход, но расщелина была заткнута тлеющей веточкой. За ней ночные ветряные грибы, которые Закат выращивал здесь годами, были залиты водой, чтобы споры не разлетались. Следующие две растяжки — те, что не должны были быть заметны, — тоже перерезали.

«Молодец, парень», — подумал Закат. Мальчишка не просто обошёл ловушки, а обезвредил их — на случай, если придётся быстро отступать той же дорогой. Однако кому-то нужно было научить парня двигаться так, чтобы не оставлять следов. Хотя... может, эти следы сами были ловушкой — попыткой заставить Заката проявить неосторожность. Поэтому он продвигался вперёд с удвоенной осторожностью...

В кроне что-то шевельнулось. Закат замер, вглядываясь. В ветвях, запутанная в сети из лиан, висела женщина. Лианы вызывали онемение, полную неподвижность. Значит, одна из его ловушек сработала.

— Эм... здравствуйте? — произнесла она.

«Женщина, — подумал Закат, внезапно чувствуя себя дураком. — Меньший след, более лёгкий шаг...»

— Я хочу сразу внести полную ясность, — сказала женщина. — Я не собираюсь красть ваших птиц или посягать на вашу территорию.

«Отец. День только что стал намного, намного хуже».

Закат подошёл ближе в угасающем свете. Он узнал эту женщину. Одна из клерков, что были на его встречах с компанией.

— Вы перерезали мои растяжки, — сказал Закат. Слова ощущались во рту чужеродно, выходили хриплыми, будто он проглотил пригоршню песка. Результат недель молчания.

— Э-э, да, перерезала. Я полагала, вы сможете их заменить. — Она помедлила. — Извините?

Закат отступил, присел на корточки, разглядывая её. Женщина медленно вращалась в сети, и он заметил авиара, цеплявшегося снаружи — ростом примерно в три кулака, поставленных друг на друга, как и его собственные птицы, только с неярким бело-зелёным оперением. Вымпел — порода, которая не водилась на Патжи. Он мало о них знал, кроме того, что они, как и Кокерли, защищали разум от хищников.

Заходящее солнце отбрасывало длинные тени, небо темнело. Скоро нужно будет затаиться на ночь — темнота выманивала самых опасных хищников острова.

— Обещаю, — сказала женщина из своего плена. Как же её звали? Кажется, ему говорили, но он не мог вспомнить. Какое-то нетрадиционное имя. — Я правда не хочу у вас ничего красть. Вы меня помните? Мы встречались в конторе компании?

Он не ответил.

— Пожалуйста, — сказала она. — Мне бы очень не хотелось, чтобы меня подвесили за лодыжки к дереву, обмазали кровью для приманки хищников. Если вы не против.

— Вы не траппер.

— Ну, нет, — сказала она. — Вы, возможно, заметили мой пол.

— Были женщины-трапперы.

— Одна. Одна женщина-траппер, Ялани Храбрая. Я слышала её историю сотню раз от сказительниц. Она переоделась мужчиной, чтобы охотиться, и преуспела, но я почти уверена, что такие истории существуют, чтобы родители могли говорить дочерям: «Ты — не Ялани».

Эта женщина говорила. Много. Люди на родных островах тоже так делали. Лёгкий акцент в её голосе... он слышал его всё чаще, когда бывал там. Акцент образованных.

— Я могу спуститься? — спросила она, и в голосе проскользнула дрожь. — Я не чувствую рук. Это... тревожно.

— Как вас зовут? — спросил Закат. — Я забыл.

Слишком много слов. От них болели уши. Здесь должно быть тихо.

— Вати.

Точно. Неправильное имя. Ни имя одного из древних, ни отсылка к порядку рождения. Он подошёл, взялся за верёвку у ближайшего дерева и опустил сеть. Авиар женщины спорхнул вниз, раздражённо вскрикивая, поджимая одно крыло — явно раненое. Вати грохнулась на землю, клубком тёмных кудрей и зелёных льняных юбок. Она попыталась подняться, но снова упала. От лиан кожа будет онемевшей ещё минут пятнадцать.

Она сидела и трясла руками, словно пытаясь стряхнуть онемение.

— Так... э-э, никаких лодыжек и крови?

— Это сказки, которыми родители пугают детей, — сказал Закат. — Мы так не делаем.

— Ах.

— Будь вы другим траппером, я бы подождал, пока вы умрёте, а не ушёл, надеясь, что вас прикончит хищник. Вы могли бы сбежать и потом отомстить. — Он подошёл к её авиару. Птица разинула клюв, зашипела, расправив оба крыла, чтобы казаться больше. Сак чирикнула с его плеча, но этой птице, кажется, было всё равно.