Убей меня, люби меня - Янь Хэй. Страница 15

Обведя взглядом бесчувственного принца, она не стала медлить и ступила наружу.

– Сестрица! Куда ты?! – Мальчишка так испугался, что даже перестал заикаться.

– Выбираюсь отсюда. А ты хочешь сидеть здесь до конца жизни? – не оглядываясь, бросила она, а затем добавила: – Тебе тоже лучше уходить. Скоро тут станет опасно.

Солдаты Муе Ломэй, должно быть, уже вернулись в лагерь и готовятся доложить о результатах погони. Как только они обнаружат, что Мужун Цзинхэ пропал, сразу отправятся прочесывать весь лес. Возможно, даже окружат его. Тогда сбежать будет невозможно.

– Но… старшая сестра! Старшая сестра! – Мальчишка в отчаянии оглянулся на бесчувственное тело мужчины в глубине пещеры.

Забыв про разбросанные на земле орехи, он с поразительной быстротой метнулся вперед и крепко схватил Мэй Линь за лодыжку.

– Что ты делаешь? – нахмурилась она.

– Старшая сестра, не бросай меня! – его голос дрожал, глаза покраснели, а на лице отразилось по-детски искреннее страдание.

Мэй Линь на мгновение замерла, удивленная его испугом. Она не ожидала, что мальчик захочет пойти с ней. Раньше ей доводилось сближаться с другими ради выживания, но, как только цель была достигнута, их пути неизменно расходились. Никто никогда ни к кому не привязывался. В ее понимании прошлая ночь была именно такой: она помогла ему, он – ей, вместе они пережили опасность. Даже если бы на рассвете она оказалась при смерти и он ушел бы без нее, она не стала бы его винить. Поэтому сейчас она и не подумала звать мальчика с собой.

– Ладно, идем, – после недолгих раздумий согласилась она.

Мальчик мигом просиял. Его улыбка напоминала яркий солнечный луч, режущий глаза с непривычки.

– Подожди меня! – крикнул он и тут же метнулся обратно к месту, где провел ночь.

Увидев, что он собирает кедровые орехи, Мэй Линь отвернулась и выбралась наружу, чтобы подождать его под сенью большого дерева. На бесчувственного Мужун Цзинхэ она даже не посмотрела.

Если раньше она еще колебалась из-за странного, почти маниакального внимания, которое он к ней проявлял, то вчера любые иллюзии развеялись. Между ними нет ни благодарности, ни чувства долга, поэтому судьба Мужун Цзинхэ ей совершенно безразлична.

Дождь зарядил еще сильнее. Холодные капли изредка пробивались сквозь густую крону и мягко ударяли о кожу, но это нисколько не портило ее настроения. Стоило ей поесть, и тело вновь воспряло, а на душе стало легче.

Она протянула ладони, позволяя дождю смыть следы крови, а затем взглянула на укрытый туманом лес, прикидывая возможные пути для бегства.

– Сестрица, пойдем! – донесся снизу голос мальчишки, слегка прерывистый от напряженного дыхания.

Мэй Линь опустила взгляд… и тут же побледнела.

Ее спутник стоял с раскрасневшимся от натуги лицом, но глаза светились воодушевлением.

На его спине висел все еще не пришедший в сознание Мужун Цзинхэ. Безвольное тело было крупнее и тяжелее мальчика, но, собрав все юные силы, он держался так, будто радовался этой ноше.

Глава 5

Мальчика звали Юэ Цинь, и в этом году ему исполнилось пятнадцать. Осенняя битва на реке Цюцзян стала для него первым военным сражением после вступления в армию. Однако судьба распорядилась так, что он практически сразу же оказался в плену.

Наньюэ было одним из небольших вассальных государств юго-западнее от Даяня. Небогатые земли, расположенные в самой глуши. Местные жители увлекались колдовством, пока земля скудела, покрывалась топями и лесами, полными ядовитого гнуса. Именно поэтому даже в лучшие годы народ выживал на грани бедности и недоедания, а не помышлял о процветании. До недавних пор Даянь не видел особой выгоды в том, чтобы включить эти земли в свою империю, и на протяжении долгих лет здесь царил относительный покой.

Однако, ко всеобщему удивлению, случилось чудо, и в роду правителей Наньюэ появился святой «с прекраснейшим ликом», «перед которым цветы склоняют свои бутоны». Он не только мог повелевать ползучими гадами, насекомыми и дикими зверями, но и управлял погодой. Когда император Даяня призвал его ко двору, тот отказал. Разгневанный правитель приказал устроить расправу, и в Наньюэ пали тысячи людей, а реки окрасились кровью. С тех пор эти земли забыли, что такое мир.

– Он третий сын императора Даяня, – пояснила Мэй Линь, махнув на Мужун Цзинхэ на спине Юэ Циня. При виде длинного следа, тянущегося за ними на земле, ее затрясло от досады.

– Ах, правда? – Мальчик не выказал и тени удивления или ненависти. Он лишь стиснул зубы, тяжело дыша, и продолжил ковылять вперед, обливаясь потом.

Мэй Линь не могла на это смотреть. Ей безумно хотелось бросить их обоих. Ну как этот мальчишка может тащить на спине человека, отец которого приказал уничтожить его родных? Да еще и радуется этому, как щенок, которому дали кость! А она, как назло, не может устоять перед его страдальческим взглядом, в противном случае давно сбежала бы. А как иначе? Втроем они двигаются не быстрее старой черепахи.

– Все, хватит! Клади его на землю! – наконец не выдержала она.

– Сестрица… – Юэ Цинь приготовился вновь разжалобить ее своими щенячьими глазками, но Мэй Линь ловко подняла ладонь, отгородившись от него.

– Хватит ныть! Брось его и пошевеливайся, если не хочешь втянуть меня в неприятности! – ее голос звучал резко, давая понять, что если он не послушается, то останется один.

Юэ Цинь прикусил язык и нехотя уложил Мужун Цзинхэ на толстый слой опавшей листвы. Они находились в той части леса, где высокие красные сосны тянулись к небу вперемежку с фиолетовыми липами, елями и другими породами деревьев. Старые виноградные лозы обвивали величественные стволы, папоротник сросся со мхом, и в его зарослях прятались фазаны. Кроны деревьев были настолько густыми, что почти не пропускали дождь, поэтому земля здесь, можно сказать, не промокла.

– Найди нам что-нибудь поесть, – велела Мэй Линь, а сама подошла ближе, чтобы осмотреть бесчувственного принца.

Какими бы тяжелыми ни были его ранения, после всех этих передряг он давно должен был очнуться. Однако мужчина по-прежнему не подавал никаких признаков жизни, и это вызывало тревогу.

На самом деле Юэ Цинь и сам едва держался на ногах от голода. Убедившись, что Мэй Линь не собирается бросать Мужун Цзинхэ, он наконец расслабился и пошел на поиски провизии. В лесу наверняка есть съедобные грибы, дикий виноград и зизифус [11], а на землю падают кедровые шишки. В общем, найти пропитание не такая уж сложная задача. Все лучше сырого змеиного мяса.

У Мужун Цзинхэ, помимо нескольких ссадин, не нашлось никаких серьезных повреждений, однако его лицо оставалось бледным. Мэй Линь нахмурилась. Ее беспокоило это странное состояние. Она нащупала его запястье и проверила пульс.

– Ты его спас, но однажды он может разрушить твой дом, – вздохнула она, наблюдая за мальчишкой, который рвал гроздья горного винограда.

Юэ Цинь складывал собранные ягоды в подол – хоть живот скручивало от голода, не ел их на ходу. Услышав слова Мэй Линь, мальчик задумался.

– Сестрица, если оставить его здесь, он умрет.

Девушка отвернулась и не стала спорить. Разговор явно не клеился. Тем не менее она не могла игнорировать его слова: они затронули что-то глубоко спрятанное в ее душе. Как бы ей ни хотелось быть жестокой, она невольно прониклась уважением к мальчику, который так ценил чужую жизнь. Да, она была не согласна с ним, но точно не злилась.

Пульс Мужун Цзинхэ был неустойчивым, но не слабым. Возможно, он получил внутренние повреждения или страдал от другой неведомой напасти. Мэй Линь не разбиралась в медицине, поэтому могла лишь сказать, что с ним что-то не так, но что именно – она не знала.

Отпустив руку принца, девушка задумалась, а затем нажала большим пальцем на точку между его носом и верхней губой. Она с силой надавливала ее, пока кожа не покраснела, но мужчина даже не дрогнул.