Вечно молодой (СИ) - Ромов Дмитрий. Страница 10

— Вообще нужен лям, но сегодня сорокет.

— Лям? — засмеялся этот урод и облизал губы. — И на что же тебе нужен лям?

— Есть мутка одна, — пожал я плечами.

— Мутка? — хмыкнул Паук. — Мутка не подходит. По нашим правилам кредитор должен чётко представлять назначение займа.

— Типа, в долю хочешь? Я не понял.

— Не в долю я хочу, сынок. Просто спрашиваю, зачем тебе столько бабла? Это немаленькие деньги.

— Хочу товар купить, — пожал я плечами. — Раскрутиться.

— Раскрутиться, — кивнул он. — Молодец. Это хорошо.

Паук снова оглядел меня с ног до головы и подошёл к сейфу.

— А сегодня, значит, сорокет? Зачем ты такие деньги на эту шлюху потратил? Разве оно того стоило? Уверен, что нет. Разве она знает толк в удовольствиях? Тупая неумеха.

— Ну… — усмехнулся я. — Наверное.

Я уже был готов. И часики в голове уже включили обратный отсчёт. Паук открыл сейф и вынул пачку денег.

— А хочешь, в порядке бонуса я тебе сорокет прощу? — прищурился он.

— Как это? — спросил я. — С чего бы?

— Вроде ты на дурака-то не похож, — растянул он губы в улыбке и вдруг лицо его окаменело.

Я поднял руку.

— Ага, — кивнул я. — Точно.

— Ты кто такой? — внезапно осип он.

Взгляд его сделался размытым, неясным. Паук попятился назад.

— Бешеный, — зло ухмыльнулся я.

Рука его скользнула подмышку, но успеть было невозможно. Я сжимал рукоять ТТ. Тяжёлого, готового к бою. Направленного на Паука. Он дёрнулся. Я нажал на спуск. Ба-бах! Выстрел прозвучал, как взрыв бомбы.

Мозги Паука разлетелись по комнате, и сам он полетел вниз, в тартарары. Он ещё не коснулся грязного дощатого пола, а я уже выскочил из кабинета, влетел в комнатушку напротив и прикрыл дверь.

Практически сразу я услышал топот ног. Шаги смолкли, и я рванул дверь на себя. Рванул и тут же выстрелил. Ба-бах! На этот раз на пол полетел Юрик. А я повернулся выстрелил в конец коридора. Туда где из открывшейся двери появился охранник, прибежавший с нижнего этажа.

Бах! Бах! Я его опередил. Он рухнул, не успев сделать ни одного выстрела. Из игровой комнаты выглянул Кутя. Увидел меня и глаза выпучил. Я, ничего не говоря, вернулся в кабинет.

— Школяр! Ты охерел⁈

Кутя влетел в комнату вслед за мной и остолбенел. Взгляд его скользнул по трупу Паука и упёрся в нутро сейфа.

— Охерел… — тихо повторил он. — Ты чё творишь…

— Ты знаешь, что он мне предлагал? — жёстко отчеканил я. — Знаешь, да. А чё ты сделал? Посмеялся?

— Э, э, ты чё несёшь! Убери ствол. Вон бабки возьми. Смотри сколько…

— Меня бабки его не интересуют, я на свои привык жить.

Я дёрнул ящик стола и схватил тетрадь.

— А ты если хочешь забрать бабло, — добавил я, — возьми волыну у Юрика. Внизу трое кентов с пушками.

— Ты чё, дурак, Серёга? — покачал Кутя головой, а глаза его уже бегали, шарили по шкафам, искали сумку или пакет, куда сложить бабки.

В комнату влетел Парус.

— Толян! — заорал он. — Чё за блудняк⁈

— Экспромт, ё-моё, — ответил Толян. — Не кипишуй, братан. Забери плётку у Юрика.

Я набрал Кукушу.

— Как дела? — спросил я.

— Пока всё тихо, — ответил он. — Кипиша нет. У тебя как?

— Норм. Потом позвоню.

Парус забрал из руки Юрика пистолет.

— Сука! Сука! Сука!!! — прорычал Парус. — Пацаны, чё за беспредел⁈ Нас сейчас завалят. Положат здесь! Кутя, в натуре!!!

— Не скули, — бросил тот, набивая бабками мусорную корзину. — Раз врюхались, хотя бы лавэ заберём.

В коридоре раздались крики. Топот. Я опустился на пол и осторожно выглянул. Из игровой выскочил дядька, игрок. И тут же хлопнул выстрел. Дядька вскрикнул и выдал трёхэтажную конструкцию с использованием не более двух-трёх слов. Он упал передо мной, прикрыв от посторонних взглядов и захрипел

Стрелок на другом конце коридора вытянул шею, пошёл в нашу сторону.

— Не стреляй, братуха! — крикнул Парус. — Тут Паука ранили! У меня нет оружия. Ты сам проверял. Я чистый!

Он осторожно выглянул в дверной проём.

— Доха, это же я, Парус!

— Где Паук⁈ — крикнул Доха.

— Здесь он. Раненый.

Толян громко застонал, изобразив Паука.

— Где стрелок⁈

— Его Семён завалил!

— А где… — начал Доха задавать вопрос про Семёна, но Парус оборвал его на полуслове.

— В Караганде! — воскликнул он, выглядывая и нажимая на спусковой крючок.

Доха упал, а Парус схватил бутылку виски и начал лить на бумаги и мебель.

— Десять негритят, — приговаривал он сквозь зубы. — Пошли купаться в море…

Дальше события развивались стремительно. Рядом с кабинетом находилась ещё одна лестница, «служебная». Нэнси вывела нас по ней вниз. Пока наверху разгорался пожар, мы спустились в подвал, который никто не охранял.

Двое оставшихся охранников находились в зале на первом этаже. Судя по всему, они были до сих пор не в курсе того, что происходило над их головами. В баре играла музыка, танцевали стриптизёрши, царило предпраздничное настроение и предположить, что какой-нибудь налётчик захочет устроить шухер и подписать себе смертный приговор никто не мог.

Через окно в подвале все выбрались наружу. Окно располагалось с обратной стороны здания, так что от шлагбаума видно нас не было. Камеры, конечно записывали всё, но сервер находился внутри здания и надвигавшийся пожар должен был его уничтожить. Сидеть и просматривать записи было некогда, поэтому просто выключил всё оборудование. И сам бросил спичку.

Невольницы и один невольник разбежались, кто куда, получив от меня финансовую компенсацию.

На парковке оставалась машина. Но к моменту, когда мы появились на парковке, охранники уже мчались внутрь. Второй этаж пылал. Светить Кукушу я не стал. Он видел, что я уезжаю с кентами, и я ему ещё сообщение написал.

— Чё было-то, парни? — спросил Кутя, когда мы отъехали на приличное расстояние.

Он остановился на обочине и посмотрел на меня и на Паруса.

— Пожар, — пожал плечами Парус. — Чё, бывает же. Случается такое.

— Ну, — кивнул Кутя. — От огня у всех в пушках порох повзрывался, да? И пули сами повылетали и всех поубивали. Так что ли?

— Там всё так раскалится, — махнул рукой Парус, что и следа не останется ни от пуль, ни от гильз.

— Ну-ну. Умник. На самом деле, Крас всё замутил, пусть и отмазывается он теперь.

— Ага, точняк, пацаны, — усмехнулся. — Бабки-то вы себе взяли. Я и пальцем к ним не прикасался.

— Ты Алёша, в натуре! — напустился на меня Кутя. — Где эти бабки⁈ Где? Ты почти половину шлюхам раздал, онлифанщицам, патитуткам драным. Чё с тобой? Вообще не алё?

— Ты в натуре бешеный какой-то, — повернулся ко мне Парус. — Чё у тебя с башкой, парень⁈ Ты Пауку мозги вынес только потому что он тебе воздушный поцелуй послал?

— Не только, — пожал я плечами. — Ещё потому, что он упырь и законченная мразь. Думаю, он вам тоже не нравился, пацаны.

— Пацаны, — передразнил меня Кутя. — Он законченная мразь. Ты так Давиду и скажешь, наверное, да?

— Давиду нельзя говорить, — воскликнул Парус. — Мы же бабки подрезали!

— А если ему Логопед расскажет? Он с нами за столом сидел, вообще-то и видел поганое ведро, набитое баблом.

— Логопеда надо было валить! — врезал кулаком по ладони Парус.

— Там же бармен ещё был… — помотал головой Кутя.

— Нет, он пошёл за пивасом. Сука! Придётся Давиду всё, как есть говорить. А бабки мы не видели. Они сгорели в сейфе и все дела.

— Серьёзно?

— А причём здесь Давид, вообще? — спросил я. — Как он узнает, что мы там были?

— Правда, — пожал плечами Кутя, — как он узнает? Действительно… Разве что-то вообще указывает на нас? Ну… если только… может быть… я конечно не уверен, но может то, что он сам нас послал к Пауку за баблом?

— Не юродствуй ты! — осадил его Парус и повернулся ко мне. — Паук под Давидом ходил. Ты чё, не знал?

— Доходился, на… — ударил по рулю Кутя.

В этот момент зазвонил телефон, Кутя достал его из кармана и посмотрел на экран.