Доппельгангер (СИ) - Лурье Рита. Страница 2

– Заметано. На тридцатилетие я подарю тебе первого кота, - добила Габриэлла. – Не поленюсь объездить все приюты и найти fenomeno. Самого стрёмного и облезлого. Договорились?

Джуд покосилась в её сторону – подруга откровенно забавлялась, не испытывая и капли сочувствия к её душевным мукам. Это неимоверно злило, как и её привычка постоянно вставлять в речь испанские словечки.

«Легко ей, - подумала Джуди, – легко надо мной потешаться».

Габи такая самоуверенная и яркая, такая очаровательная! Да будь Джудит мужчиной, сама бы пала жертвой её обаяния и экзотической красоты. Как устоять перед карамельной кожей, женственными формами, роскошными волосами и томным взглядом из-под длиннющих ресниц? Никак. Но Джуди была девушкой, и ей оставалась лишь зависть. И чувствовать себя рядом с подругой гадким утенком. Тем самым «fenomeno».

– У меня ещё есть время, - сказала она.

– Ну-ну, - хмыкнула Габриэлла. – Bien, я дам тебе шанс. Но не найдешь мужика, получишь кота. Справишься за два года? Ой, я сомневаюсь, - она рассмеялась.

Даже смех у неё был мелодичный и заразительный, не то, что вопли умирающей чайки, которые обычно издавала Джуди.

– За три, - поправила она, надувшись.

– Такими темпами точно нет, - заметила её мучительница и спросила: – Что опять тебе не понравилось?

– Ох, - многозначительно вздохнула Джуд, - он полез ко мне целоваться. И это после джамбалайи с кучей чеснока, Габс! На первом свидании! Мерзость.

– Tonta, - ласково сказала Габриэлла и утянула подругу в утешительные объятия.

Джуди догадывалась, что ту ничуть не тронуло жалкое блеяние, прозвучавшее в качестве объяснения. Но порыв Габи оказать моральную поддержку был искренним. Как и ненависть к кухне Луизианы, так что Джуд правильно поступила, упомянув её в невыгодном свете.

Она всё равно не могла сказать правду. Габриэлла её не поймет. Февральская тревога и мартовская меланхолия - это слишком личное. Её маленькая, дурацкая тайна. Тайна, носящая имя, которое нельзя называть.

– Я, кстати, голодная, - отстранившись, пожаловалась Габи. – Так спешила тебя спасать, что не успела поесть. Но только не джамбалайя, даже не предлагай. Я бы не отказалась от чего-нибудь… более американского, - она улыбнулась.

Джуди согласно кивнула, почувствовав, как нервное напряжение ослабевает, а по телу разливается приятное тепло. Осознанно или нет – Габриэлла напомнила ей, что их связывает, – что стало основой их дружбы, её надежным фундаментом. Вовсе не любовь к фастфуду или бобам в клюквенном сиропе.

Ностальгия по оставленному в прошлом «штату заливов».

По дому.

– Джудит Дэвис, - мулатка протянула ей руку, - позволите пригласить вас на свидание? Обещаю сразу не лезть целоваться.

– Точно? – усмехнулась Джуд, хватая смуглую ладонь.

– Ага, - серьезно подтвердила Габриэлла, - прости детка, я тебя, конечно, люблю, но ты не в моем вкусе.

Покинув мрачную, зловонную подворотню, девушки испытали заметное облегчение.

Они болтали о незатейливых мелочах и бродили по извилистым лабиринтам Французского квартала, выбирая подходящее местечко для обеденной трапезы.

Джуд и сама успела порядочно проголодаться – во время своего неудачного свидания она так нервничала, что не смогла заставить себя проглотить и кусочек. Желудок крутило, потому она лишь бессмысленно гоняла еду по тарелке.

Вообще Джуди любила поесть. Она не относилась к числу тех несчастных девушек, которые истязали себя диетами, стремясь достичь совершенства форм. Сказалось довольно трудное, голодное детство. До появления Сэнди Дэвис в жизни Джуд.

Но были вещи, увлекавшие её куда больше гедонистического удовольствия от вкушения пищи. Разглядывая бесчисленные заведения на улочках старого центра, она вдруг зацепилась взглядом за вывеску антикварной лавки.

– Пожалуйста, Габс! – взмолилась Джуди, дергая подругу в сторону магазинчика. – Давай на минутку заглянем!

– О, боже! – простонала Габриэлла, от этой идеи пришедшая в неописуемый ужас. – Только не это. Мы собирались обедать, детка. Мне не покрыть счёт у стоматолога, если придётся грызть бронзовую статуэтку.

Она улыбнулась, демонстрируя крупные, идеально ровные зубы, но это представление не заставило Джуди умерить решительность своих намерений. Она выпустила руку подруги и шустро шмыгнула в полумрак помещения.

Колокольчик на двери призывно звякнул, возвещая о визите покупателей, но никто так и не вышел им навстречу. Джуд это понравилось. Она обрадовалась возможности спокойно, придирчиво осмотреть всякие безделушки, не вступая в разговоры с незнакомцами.

Подобные места вызывали в её душе трепет, близкий к религиозному экстазу.

Она обожала старые вещи и искренне удивлялась, как не приметила лавочку раньше, частенько прогуливаясь по этой улице. О, она бы стала тут завсегдатай! Пусть у неё и не водилось достаточно денег на покупку антиквариата, она приходила бы просто взглянуть. Подышать запахом прошлого.

Габриэлла догнала подругу, заворожено блуждающую среди нагромождений старинных предметов и всевозможных диковин. Мулатка брезгливо поморщилась от пыли и показала язык своему отражению в величественном, ростовом зеркале, у которого Джуд задержалась подольше.

– Ух, ты, - восторженным шепотом произнесла Джуди, касаясь пальцами резных цветов на раме. – Посмотри.

Она не знала, почему шепчет, но это показалось ей правильным. Словно любой громкий звук мог нарушить сакральную красоту момента и уничтожить всё волшебство.

– Оно такое старое! - поделилась своим наблюдением Джуд. – Эта орнаментика характерна для викторианской эпохи. Его, наверное, привезли из Европы…

Она вглядывалась в темноту отражения. Собственные черты в нём казались чужими и искаженными, словно оттуда на неё смотрел другой человек.

Габриэлла рядом выглядела скучающей – ей трудно было разделить восторги подруги.

– Все верно, - услышали они позади себя голос. – Вы знаете толк, мисс. Это уникальное в своём роде зеркало.

Джуди вздрогнула от неожиданности и принялась вертеться, выискивая глазами говорившего.

Продавец, который до того, не то прятался за нагромождениями антиквариата, не то выходил в подсобку, показался в поле зрения девушек. Его внешность более чем соответствовала обстановке магазинчика. Очень высокий мужчина с непроницаемыми чёрными глазами, мефистофелевской бородкой и волосами, собранными в низкий хвост, вполне мог стать персонажем сказки или готической новеллы.

Джуд предположила, что он цыган. Ребенком она побаивалась цыган, наслушавшись безумных баек о представителях этого кочевого народа.

Габриэлле он тоже не понравился.

– Извините, - торопливо сказала она и потащила зазевавшуюся подругу к выходу. – Мы уже уходим.

– Как жаль, - протянул мужчина.

Его чёрные глаза прожигали дыру у Джуди во лбу, и она испытала потребность поскорей выбраться из-под прицела этого взгляда. Но в то же время ей хотелось ещё немного постоять у зеркала, чуть-чуть полюбоваться его красотой и тем, как в нём по-другому отображаются её черты.

А этот пугающий тип словно прочитал её мысли.

– Оно будет по вам скучать, - голос настиг девушку уже у порога. – Вы ему понравились.

Джудит нервно стиснула дверную ручку. Металл стал тёплым и липким от того, как у неё вспотела ладонь.

Габи ждала её на улице – озаренная яркими лучами солнца, не способного пробиться в плотный полумрак магазинчика.

– Что, простите? – рассеянно переспросила Джуд, оборачиваясь. Она обнаружила, что двигаясь бесшумно, словно крадущийся хищник, продавец очутился рядом с ней и теперь нависал сверху, подавляя масштабом своей фигуры.

– Известно ли вам, мисс, что зеркала могут показывать умерших людей? – вкрадчиво заговорил мужчина. – Если хорошо попросить. Не все, разумеется. Только особые зеркала.

– Я… - она замялась, - я что-то такое слышала.

– Это как раз такое зеркало, - продолжал продавец с выражением. – Оно пробудилось ото сна, а это может значить лишь одно: тебя зовут с другой стороны.