Поваренок Марида (СИ) - Леровая Инга. Страница 3

– Просто психанул. Она обманом меня женила на себе, наврала, что ждет ребенка. Меньше всего я ожидал увидеть ее с другим.

– А разве беременность нельзя распознать? По запаху. Анализы.

– Да, можно. Я, дурак, не стал проверять. Она духами концентрированными пользовалась, вся съемная квартира пропахла.

– И я по дурости замуж подалась, за компанию. Всем казалось классным, что братья женятся на сестрах. Тусить было весело. Жить семейной жизнью не очень. Ну, или я не сумела.

Марида привыкла в любых ситуациях брать вину на себя. Всем хорошо, а она не сумела. Она просто неудачница. Спуск к реке был довольно пологим, но Марида все равно умудрилась запнуться и полетела бы кувырком, если бы провожатый не подхватил ее. Альфа легко сбежал вниз с Маридой на руках и опустил ее на песок у самой воды.

– Спасибо, я чуть не навернулась, – засмеялась Марида. – Вот смешно бы было.

– Твое любимое слово “смешно”, да?

– Я считаю, что лучше самой мило посмеяться над собой, чем ждать, пока зло посмеются другие.

– И часто ты смеешься над собой?

– Если ты обратил внимание, значит, часто.

Марида засеменила по берегу, раскинув руки, изображая летящий самолет. Альфа шел за ней и улыбался. У пристани стоял прогулочный теплоход. Гремела музыка. На дощатом помосте толпился народ. Шла посадка. Марида встрепенулась, было бы здорово покататься, все равно дома нечего делать, но тут же шагнула назад, у нее с собой и денег-то нет, на пробежку вышла.

– Эй, ребята, давайте сюда. Последний рейс идем. Через шлюз к зеленой стоянке и крепость древнюю посетим. Завтра утром вернемся, – матрос в тельняшке махал им рукой с борта теплохода. – Каюта люкс пропадает.

– Хочешь? – все еще незнакомый альфа заметил порыв Мариды и выжидательно смотрел на нее.

– Разве это удобно? – Марида смутилась, не хотела навязываться. – Мы даже не знакомы.

– Заодно и познакомимся, – альфа подтолкнул ее к пристани. – Смелей, топтыжка.

– Смешно, – сморщила нос Марида. – Почему топтыжка?

– Когда я тебя увидел, ты топталась на дорожке как медвежонок.

– Я не топталась, я бежала.

– Вот и покажи, как ты умеешь бегать. А то опоздаем.

Глава 2. Много страхов и мало любви

Они успели. В каюте люкс на верхней палубе было светло и уютно. В гостиной стояли диванчик, стол и кресла. На стенах висели миленькие акварельки. И даже горшки с цветами имелись. Красная герань и денежное дерево. В полуоткрытое окно задувал ветерок, белые занавески порхали как крылья чаек. На столе обнаружились бутылка шампанского, два бокала, ваза с фруктами и коробка конфет. Марида никогда раньше по высшему разряду не путешествовала. Да и вообще не путешествовала, если уж честно.

Махровые халаты, тапки и фен в ванной комнате, бутылочки, щетки и расчески – все восхищало Мариду. В спальню, правда, она не решилась заглянуть. Да и зачем, она прекрасно выспится на диванчике, а спальню уступит альфе. Там наверняка кровать есть по его размеру. Пока она исследовала номер, ее попутчик открыл бутылку, разлил игристый напиток по бокалам, подал один Мариде.

– За знакомство!

– А давай не полное имя скажем, а последний слог, – Марида застеснялась своего имени.

– Можешь любое имя сказать, если шифруешься.

– Я не шифруюсь, просто так смешнее. Я Рида. А ты?

– Тогда я Тан. Пойдем смотреть, как отплываем?

– Ага.

Рида перебегала от борта к борту в полном восхищении. Ее радовал по-осеннему разноцветный лес по берегам реки. А еще сама река серо-синяя и широкая, приближающийся шлюз, яркое небо. Она хватала Тана за руку и тащила за собой смотреть, как темная вода бьется за бортом, пока теплоход медленно отходит от пристани, как волны накатывают на берег, пугая чью-то собачку, как матросы бросают привязанную швабру за борт, чтобы промыть, и швабра смешно волочится за кораблем.

Тан не протестовал, ходил хвостиком за топтыжкой Ридой и сам себе удивлялся. Обычно он быстро уставал от общения с незнакомыми людьми. Больше любил одиночество. Долго терпеть мог лишь Назара, брата-близнеца, тоже хмурого молчуна. Но Рида умудрялась не надоедать, а только веселить. Угрюмое лицо альфы постепенно разгладилось, глаза не отрываясь следили за непоседой Ридой. Как бы за борт не свалилась, с нее станется.

Верить в происходящее у Мариды получалось с трудом. Она и не верила. Поэтому и стала Ридой. На время. Чтобы не чувствовать никаких обязательств. Чтобы не мучиться стыдом, что поехала с первым встречным кататься по реке и жить в одном номере. Ей и так все время казалось, что кто-то вот-вот схватит за шиворот и вернет на беговую дорожку или сразу на съемную квартиру, где они жили с Чарли. И почему жили? Они там живут. Мариде придется туда вернуться. За вещами, за документами, а то и просто к мужу вернуться.

Про развод легко думать, а на деле получить его сложно. И посоветоваться Мариде не с кем. Не с сестрой же. Когда Римада объявила, что будет две свадьбы, только отец покачал осуждающе головой. Марида тогда поняла, что отец жалеет ее. Но даже отец не пошел против всей родни. Не запретил, не отговорил. Если Марида решится на развод, она останется одна против всех. И куда она денется? Об этом страшно даже подумать, не то что исполнить. А Риду все эти сложности не касались. Она могла быть любой, какой захочет. Смелой, кокетливой, болтливой.

На теплоходе было так здорово, что Марида решила пока отложить колючие мысли и сложные решения. Она – Рида, и точка. Хотя немного смущалась, конечно. От стеснения без умолку говорила и за обедом раскритиковала почти всю еду. Не так сварили, не так подали, не так испекли, это недожарили, то пересолили. Делала она это не обидно, Марида не умела обижать, а с добрым юмором, и Тан хохотал над ее гримасами и придирками в голос.

Потрясающе было никуда не спешить, не ждать подвоха и не бояться чужого неодобрения. Рида сейчас совершенно не была похожа на утреннюю, растерянную и несчастную омежку, которую Тан выводил из ступора. Но на мишку-топтыжку все равно смахивала. Уютного и смешливого. Тану очень хотелось ее потискать, пощекотать, зацеловать и купить лакомство. Он сдерживал свои порывы, чтобы не спугнуть то легкое и радостное чувство доверия, что возникло между ними.

Рида начисто позабыла про Чарли, свой несуразный брак, собственную бракованность и фригидность и даже Римаду. Ей нравилось веселить Тана. И ловить восхищенные взгляды. Потом она, правда, спохватилась. Слишком уж ее поведение выдавало поварскую профессию. А ведь она не хотела себя полностью раскрывать. С этим альфой они могут больше не увидеться, а могут и подружиться.

Рида хотела бы себе позволить несусветное – иногда встречаться тайком с этим великаном. Значит, лишние подробности им ни к чему, кто и откуда. Впервые у Мариды появилось что-то свое, только для нее. Чужой альфа, который не стал злорадствовать, узнав, что Мариду не уважают и изменяют. Поделился опытом измены, как будто они давно знакомы. Можно же пофантазировать про них. Встретились после долгой разлуки, поехали на речную прогулку. Смеются, отдыхают, хорошо проводят время.

Марида или Рида, сознание пока путалось, чувствовала себя свободно. За время короткого брака она успела подзабыть, что это такое, быть свободной. Приходилось постоянно контролировать свои слова и поступки. И даже если сейчас в ее поведении виновато шампанское, Марида не будет потом сожалеть. Вернее, она станет сожалеть, если ей не о чем будет вспомнить.

Договорившись, наконец, с собой, Рида решила, что она охотница. Альфа ее дичь. Осторожная, хитрая и безумно притягательная. Она ее выследила и почти заманила в ловушку. Как рыбку, подсекла и тянет из глубины. Нельзя, чтобы сорвалась. Второй раз так может и не повезти. Рида лихорадочно вспоминала просветительскую брошюрку для омег, которую перед свадьбой ей подсунула Римада. Там было что-то про облизывание губ и взгляды из-под ресниц.