Поваренок Марида (СИ) - Леровая Инга. Страница 4

Тан бы удивился схожести их мыслей. Потому что он тоже думал, как затащить это чудо в постель, не напугав и не упустив в самый неподходящий момент. После того как его семейная жизнь позорно закончилась, не успев толком начаться, у Тана не было никого. Слишком велико оказалось разочарование. Хотя на работе мелькало достаточно незамужних омег, готовых с ним уединиться в обеденный перерыв. А то и вместе провести выходные без всяких обязательств.

Тану не хотелось суеты и перебора вариантов, как будто он на рынке. Он по-хорошему завидовал брату, который встретил свою пару на прямо улице. Случайно. Мимолетный взгляд такой силы, что долгая разлука не сыграла никакой роли. Дождались друг друга. Тан жаждал подобного. И свое любопытство и очевидную яркую симпатию к новой знакомой хотел так и воспринимать – это то самое, на всю жизнь. Можно же помечтать. Топтыжка в самом деле увлекла его. Торопиться Тан не станет, наглеть не станет. Железная хватка в бархатной перчатке, вот так это будет.

Два охотника и одновременно две добычи приглядывались и принюхивались друг к другу. Древняя крепость невольно стала площадкой для обоюдных захватнических стратегий. Самая настоящая твердыня, не новодел, с крепостной стеной, кое-где осыпавшейся, со сторожевыми башнями и глубоким рвом, привлекала укромными уголками и мрачными подземельями. Тан не помогал Риде карабкаться на смотровую площадку по узкой лестнице, не держал за руку, как делали другие альфы вокруг, но стоило Риде запнуться или покачнуться, она тут же оказывался в надежных руках Тана. И объятия раз от раза становились крепче.

Рида интуитивно поняв игру, оступалась чаще, чем следовало. Могла бы запросто прослыть неуклюжей недотепой, только некому было ее уличать. Она искренне любопытничала, совала нос в каждый проем и каземат, задирала голову, разглядывая узоры на осыпавшихся потолках, высовывалась в узкие окна-бойницы, не отдавая себе отчета, что может дразнить и возбуждать своими повадками и фигурой, тонкой талией и круглым задом.

Тану все очень нравилось. Каждое прикосновение к Риде отзывалось сладкой щекоткой между лопатками. Раз щекотка, два щекотка, три… Сосуд опрокидывался и щекотка тонкой струйкой стекала по позвоночнику в копчик, заставляя бедра подаваться вперед, а яички поджиматься. Тан делал глубокий вдох, втягивая воздух над макушкой Риды, заставляя себя расслабиться. На большее он пока не шел, не желая торопить события. И вот уже новая порция щекотки скользила по позвоночнику вниз.

А Рида впервые изучала реакции своего тела. Будто невзначай прижималась локтем, плечом, ладошкой к Тану. Локоть не самое эрогенное место, как и плечо, да еще в плотной одежде, но практика опровергала теоретические предположения. Не было разницы каким местом касаться Тана, о том, что ниже пояса Рида не думала; локоть, плечо, бедро, ладонь, просто палец – все опаляло жаром, который мгновенно распространялся по телу.

Заметив, что другие участники их группы, по очереди прячутся в бывшей камере для пыток, Рида тоже захотела испытать острые чувства. Тяжелая дверь отсекла ее от света, звуков и запахов, и сердце в момент зашлось от страха. Ладошки похолодели, на лбу выступила испарина. Зачем она сюда залезла? Она умрет сейчас от этой жадной тьмы, которая словно пила ее радость. На подгибающихся ногах Рида сделала крохотный шажок к выходу, и в тот же миг дверь гулко лязгнула о стену. Тан кинулся к ней, прижал к себе.

– Топтыжка, не бойся, я с тобой, – Тан прикоснулся губами к влажному лбу Риды, быстро слизал испарину и вывел из пыточной на улицу. – Ты пришла в себя?

– Кажется, да, – голос Риды еще выдавал ее испуг. – Меня дедушка в детстве так вылизывал. От сглаза. Если я долго плакала.

– Пойдем к костру, – Тан посчитал пульс топтыжки и немного успокоился. Он не ожидал от себя, что сорвется с места, как только отголоски страха Риды долетят до него. – Там шашлыки и выпивка, тебе не помешает.

Из объятий Тан Риду уже не выпустил. Держал крепко за плечи, прижимая к себе. Да Рида и не вырывалась, хотя страх исчез. Она заметила, что Тан не проявляет сам инициативу, ждет знаков от Риды, но если получает малейшую подсказку, что можно, то с завоеванного плацдарма уже не уходит. И это значило, что весь вечер рука Тана будет на плече или талии Риды. Пока Рида не даст новый сигнал. Еще бы знать, каким должен быть следующий шаг, чтобы не выглядеть чрезмерно доступной.

У костра уже собирался народ, матрос с теплохода перебирал струны гитары, кто-то разливал коньяк, кто-то уже приплясывал. Тан выбрал местечко поудобнее, сел, привалившись спиной к толстой сосне, согнул ноги, устроил между ними Риду и прижал к себе спиной. Рида похлопала ресницами, настолько все получилось естественно, как будто много раз они сидели так вместе у костра.

Рида даже решилась поерзать, ища более удобное положение, но Тан пресек ее ерзанье, обхватив рукой за талию и впечатав попой себе в пах. Горячая волна прокатилась по телу и Рида замерла, не зная как быть дальше. Куда деть руки? Она согнула ноги как Тан и обняла их руками. Считать себя охотницей дальше было бессмысленно. Рыба клюнула и что? Как ее добыть? Похоже, что ее первой вытащили на берег.

Стремительно стемнело и похолодало. Все путешественники разместились вокруг костра, громко и невпопад выводя песню за песней. Вдруг выяснилось, что пластиковых стаканчиков на всех не хватает. Тану и Риде сунули один на двоих со словами “ребятки, вы из-за стакана точно не поссоритесь”. Рида схватила стаканчик как последнюю надежду на храбрость и сделала быстрый глоток. Сейчас она напьется и все страхи исчезнут. Она, возможно, сама поцелует Тана. Терять ей совершенно нечего.

Торопливость в глотании коньяка была излишней, без привычки Рида поперхнулась и закашлялась. Из глаз брызнули слезы. Горло обожгло, и на второй глоток она не решилась. Вот недотепа, и напиться не умею, привычно высмеяла себя Рида. Это давно происходило автоматически, высмеять себя.

– Топтыжка, куда ты спешишь, – Тан взял стаканчик из руки Риды и уткнул ее лицом себе в грудь. Рида длинно вдохнула гвоздично-мускатного аромата, задержала дыхание и нехотя выдохнула, кашель прошел. У этого Тана и грудь лечебная. Как же он вкусно пахнет. – Мы еще на брудершафт даже не выпили.

– Я и хотела, на брудершафт, – осмелела Рида, в темноте не было видно как отчаянно она покраснела. Хотя Тан, кажется, догадался.

– Ты уже пила с кем-то на брудершафт? – без толики интереса спросил Тан.

– Нет, – призналась Рида. Соврать очень хотелось, только ее разоблачили бы в миг. Неопытность Риды очевидна.

– А целовалась с кем-то, кроме мужа? – также отстраненно задал еще вопрос Тан.

– Я и с мужем-то целовалась только на свадьбе, – разозлилась Рида, вспоминая как Чарли впился ей в губы на секунду и тут же отпрянул, засмеявшись над какой-то шуткой Римады. Играть в охотницу и добычу ей окончательно расхотелось, она завозилась, пытаясь подняться на ноги. Чего она, глупая, себе вообразила, никому она неинтересна. Альфа явно же потерял к ней интерес.

– Куда, – рыкнул Тан, беря в захват шею Риды и поднимая пальцами за подбородок лицо вверх.

Ответить Рида не успела, Тан тотчас завладел ее губами. Ласково и уверенно поцеловал, прикусил легко нижнюю губу, втянул к себе в рот верхнюю. Не наглел, но отстраниться не позволял. Рида робко высунула язык и дотронулась им до губ Тана, провела ладошкой по чуть колючей щеке вверх до затылка, обхватила Тана за шею, не желая, чтобы ее быстро отпускали. Тан одобрительно хмыкнул, встречая своим языком язык Риды.

В какой-то книжке еще угловатым подростком Рида читала про стрелы удовольствия и ленты возбуждения, не понимая, что это такое. Даже трогая себя внизу, что было приятно, она никаких стрел не ощущала. Повзрослев, она догадалась, что это просто красивые слова для наивных и романтичных омежек. И вот сейчас от губ Тана эти самые стрелы расходились по всему телу, а потом шныряли как у себя дома во всех направлениях. Возбуждение широкими лентами оплело поясницу, бедра, живот. Между ног как будто мокрой метелочкой мазнули.