Ама зона. Мой мир - Хелл Алекса. Страница 12

- Лес не прощает тех, кто идёт за ответами, а Старое побережье не отпускает. Я знаю, что маска послушной дочери и Защитницы душит тебя. Если хочешь узнать правду, не будь послушной девочкой и загляни в Руины. Найди Мора и скажи, что Дера попросила рассказать тебе то, что ему известно. Ты сама поймёшь о чем речь, но дам подсказку, - усмехнулась. - Обрати внимание на картинки. Ты знаешь лес так же хорошо как и я, и сможешь понять, о чем речь.

- На что именно обратить внимание? - голос дрогнул, отчего улыбка Деры стала ещё шире.

- Моя бабушка не была сумасшедшей. Обрати внимание на то, что не найдешь ни одной картинки ели обвитой лианами и на то, - Дера провела рукой по сухой земле, собрав пыль и растерев её между пальцев. - Что земля не вибрирует, Бейра, если на то нет причин.

Я нахмурилась, а Дера поднялась на ноги и, крутанув копьё, убрала его за спину.

- Удачи, дочь вождя, - прошептала, заглянув мне в глаза. - Вернись не с ответами, а правдой. В Колыбели запах гнили встречается куда чаще, чем должен. Так ведь?

Я кивнула, сама того не желая. Дера развернулась и направилась в сторону Колыбели. Быстро и бесшумно, как Защитница, а не та, что выдала себя шорохом травы и скрипом древка. Она ждала меня не для того, чтобы наконец-то убить. Но для чего? Отправить меня в Руины и тем самым в ловушку её Слепцов? Или…

Я вытащила из-под кусков кожи, свисающих по бёдрам одну из Дурашек. Крохотный кусочек бумаги, сделанной из древесины, но испачканный чёрными буквами не моего мира. Развернув лист размером с мизинец, обратила внимание на то, что белый цвет сменился желтоватым, и нахмурилась. Я стащила этот кусочек чего-то запретного у матери года два назад. Он валялся на полу в её хижине и я прибрала его к рукам, пока никто не видел. Единственное, что было написано. «Проект Ама зона актив… ».

Читать-то я умела, но какой в этом смысл, если не понимать слов… Убрав Дурашку обратно, сделала глубокий вдох и вновь посмотрела в сторону Руин. Я собиралась обойти их стороной, но… может, стоит заглянуть? От одной мысли, что придётся общаться с носителем имени Мор, скривилась.

Сделав пару шагов к границе, сорвала лечебных листьев и, забросив их в рот, начала активно перетирать зубами в кашицу. Вытерев лезвие копья о мох и убрав то за спину, замерла взглядом на земле и пригляделась. На территории Колыбели она густая, сочная, влажная, чёрная, а мои босые ноги касались сухой, бледной и пошедшей трещинами. Я приложила ладони к обеим и прикрыла глаза. Земля моего мира источала жизнь и слегка вибрировала, а от чужой земли не исходило ничего. Ни жизни, ни влаги, ни дыхания. Поднеся обе ладони к лицу, увидела на одной грязь, а на другой пыль и сжала кулаки.

Желание узнать что-то запретное взяло верх. Если для этого придётся потерпеть рядом с собой Слепца, пусть так. Ведь если он мне не понравится и не даст ответов, я всегда смогу его убить.

Вытерев с рук грязь о влажный мох, поднялась в полный рост и развернулась. На ходу нанесла на порез на плече лечебную жижу и устремила взгляд в сторону Руин.

Граница осталась позади. Колыбель, Совет, вождь и их законы тоже. Впереди была чужая земля, следы, Слепцы и вопросы, на которые я бы хотела получить ответы. Я начала путь и больше не собиралась оглядываться. Как и подчиняться. Побережье подождёт.

Глава 5

Я шла уже несколько часов, и если раньше, в Колыбели, лес общался со мной, то сейчас он молчал. Он просто…был. Эти мне не нравилось. Казалось, что я оглохла или обидела природу, отчего она перестала отвечать на каждый мой шаг и вдох. Воздух становился свежее, рассеяние, но в то же время острее. Исчез аромат смолы, прелой листвы, влажного мха. В воздухе пахло пылью и пустотой, а иногда ветер приносил щепотки ржавчины. Я сделала глубокий вдох, но лёгкие будто не наполнились, лишь вобрали пустоту.

Деревья здесь были ниже. Не молодыми, не больными просто… будто недоделанными. Стволы тонкие, как ветви, кора потрескавшаяся, как земля под босыми ногами. Лиан и плюща, опутывавшего всё, до чего можно было дотянуться, не было, как и огромного раскидистого папоротника везде и всюду. Трава росла клочьями, листья ломкие, цвет бледный, казалось, кто-то выжег корни, но не тронул то, что над землей. Каждый раз моргая, пыталась понять, как такое возможно, но не могла. Картинка очень отличалась от моего мира, в котором я выросла.

Наклонившись, провела пальцами по земле. Трещины исчезли, но она была всё такой же сухой, будто не знала воды несколько лет. Нажала. Пальцы не продавили след, лишь трава пригнулась, а потом медленно, неохотно, поднялась обратно. Земля не запоминала меня… Не хотела или не могла. Я наступила ногой, слегка приложив силу. След остался, но лишь на верхнем слое пыли, который ветер стёр прямо на моих глазах.

В Колыбели почва впитывала каждый шаг, хранила отпечатки, шептала историю тех, кто коснулся её, для тех, кто умел видеть, а здесь история не записывалась. Она стиралась на ходу. Земля не хотела помнить…

Что же с ней стало?

Потерев лицо, ощутила слой глины, которую мне нанесла мать, и, сделав глубокий вдох, подняла голову. Ночное небо и звезды просвечивали сквозь редкие кроны деревьев. Птиц не было. Ни криков, ни пения, ни взмахов крыльев. Жужжание и стрекот тоже мимо. Я слышала только свои лёгкие шаги, размеренное дыхание и ветер, который лишь ворошил пыль, стирая мои следы. Тишина леса нервировала своей пустотой.

Я подошла к ближайшему стволу. В Колыбели такое дерево было бы годным лишь на растопку, но здесь, как я видела, подобных, был целый лес. Они стояли словно мёртвые стражи, которым плевать на то, что происходит вокруг. Я ползла по палке, а не огромной древесной стене. Ухватилась за выступ на стволе, подтянулась, забралась на ветку. Поднялась выше, огляделась. Бесполезно… Малая высота не давала обзора, ветки гнулись под моим весом, тонкие, хрупкие, как кости старой птицы. Им было тяжело.

Спускалась почти ползком, пальцы срывались, ногти рвались о гладкую кору, не имея возможности ухватиться, но боль была привычной и не мешала изучать новый мир. Приземлившись на четвереньки, отряхнула ладони и поднялась. Этот лес не защищал, не прятал и не укрывал. Он просто был.

Пустой, как декорации после спектакля, когда актеры давно ушли, а свет так и не выключили. (Прим автора, так как Бейра не могла подобрать подобное описание, но оно так и напрашивалось)).

Из меня вырвался тяжкий вздох, и я пошла дальше, но вдруг увидела его и замерла. Он стоял в просвете между двумя чахлыми стволами и не двигался. Олень. Так назвали это животное наставницы. Я видела его лишь раз, издалека, когда мы с группой учениц прочёсывали западный склон.

Грета тогда запретила его трогать. Сказала, что он не заходит в наши земли, так как чует, что в Колыбели нет гнили и это его страшит. Я не поняла тогда и не понимала сейчас. Казалось, такое прекрасное создание невозможно напугать.

Огромные, ветвистые, тяжёлые рога, как корона из костей, уходили пиками к небу. Шерсть не жёлтая, не чёрная и не пятнистая. Тёмно-коричневая, короткая. Большие, тёмные, глаза, в которых не было страха. Они не оценивали и не осуждали, просто смотрели на меня, а я рассматривала их в ответ.

Впервые за много лет, я не почувствовала жажды крови. Не захотела убить ради мяса или красивой тёплой шкуры. Я не видела в олене ресурс для выживания. Я видела в нём жизнь.

Меня не покидало ощущение того, что зверь был слишком чист для этого места. Слишком гордым для мёртвых стволов и слишком живым для звенящей тишины. В голове проскочила мысль, может, он не из-за отсутствия гнили, не ступает на земли Колыбели, а по каким-то другим причинам. Но каким?

Я так и не потянулась за луком и не сдвинулась с места. Стояла и пыталась запомнить каждую линию оленьей морды, каждый изгиб рога, каждую тень, падающую на землю. Не знаю почему, но было ощущение того, что мы больше не увидимся, и мне хотелось впитать образ зверя, как земля Колыбели впитывает историю тех, кто по ней когда-либо ходил.