Ама зона. Мой мир - Хелл Алекса. Страница 9

Опустившись на колени, осмотрелась и прислушалась.

«Лес накажет тебя. Он всё видит. Так же как и Совет».

Тряхнув головой, выбила из головы голос и, приподняв переплетение плюща, просунула руку в углубление меж стволами. Нащупав кусок коры, вытащила его и слегка дёрнула уголком губ. Запретное всегда манило, и я собрала свою маленькую коллекцию. Внутри, в углублении, выстланном сухой хвоей и истлевшими листьями, лежали они. Мои Дурашки.

Я никогда не показывала их Совету. Никогда не несла к огню вождя и не давала в руки матери. Знала, что если их увидят, то заберут и сожгут, а меня накажут. Поэтому я нашла для своих Дурашек тайное место. Здесь они спали тихим и безопасным сном.

Пальцы, привыкшие к тетиве и древку, коснулись частички чужого мира. Гладкий, холодный прямоугольник из неведомого сплава. Тонкая цепочка, звенящая, как крылышки насекомых. Круглая пластинка с треснувшим стеклом, под которым застыли стрелки, указывая куда-то на юг. Маленькая штучка с резьбой. Я не знала, как это называется, не знала, для чего служило, но берегла.

«Они создавали вещи, которые засоряли мир. Ты знаешь, сколько благ нам даёт лес и сама природа. Мы строим дома, разводим костры, едим мясо и ягоды, пьем настои трав и чистую воду. Нам тепло, мы сыты и благодарны Зелёной эпохе. Разве нам чего-то не хватает? Нет. У нас есть всё».

Слова матери вновь пронеслись в мыслях. Было время, когда я думала, что она у меня была… Хотя мне всё чаще казалось, что мне просто… казалось.

Мои Дурашки не пахли гнилью, о чем заверял Совет. Для меня они пахли пылью чего-то старого, когда-то нужного. Я перебирала их медленно и каждый раз пыталась представить для чего их использовали, развивала воображение, хоть это было и сложно, так как я не знала прежнего мира и того, что в нём могло понадобиться для выживания и войны. Сегодня времени на фантазии не было. Пора было двигаться дальше, и я выхватила одну из двух вещиц, ради которых пришла.

Тяжёлый для своего размера, металлический складной нож Слепца. Я нажала кнопку. Щелчок прозвучал резко, сухо, как перелом сухой ветки под копытом кабана. Лезвие выскользнуло. Не каменное. Не кривое. Идеально ровное и острое. В отражении я увидела голубые глаза и замерла, поймав себя на мысли, что хотела бы увидеть собственное отражение полностью. От макушки до пят. Я видела его в речке пару раз, но оно было… каким-то не таким. Странным и нечетким.

Слева хрустнула ветка, и я подняла голову. Прислушавшись, уловила быстрое перебирание когтистых лап по камням и выдохнула. Мелкий зверёк мне не страшен, а вот… Я медленно обвела взглядом стволы деревьев, кроны, листья папоротника в паре шагов от тайника. Лес не спал. Он никогда не спит и всё видит. Совет не лгал.

Я замерла на месте и ждала. Гнева, знака, что перешла черту и храню гнилые вещи Эпохи слепцов прямо в земле, которая кормит меня и является домом. Ждала удара молнией, хоть небо и было спокойным. Хоть какой-то кары… но лес молчал. Листва не шепталась, птицы не пели, и даже цикады притихли. Тишина была не осуждающей, но и не поощряющей. Она была… пустой. Будто лес уже давно перестал судить тех, кто по нему передвигался или… просто решил отложить свой приговор.

Я бросила взгляд на нож и сжала рукоять до побеления пальцев. Меня слишком хорошо учили. Слишком сильно и глубоко вбили под кожу законы моего мира. Не трогать гниль. Не верить Слепцам. Не слушать яд речей. Эти уроки было невозможно не усвоить. Они въедались в мозг и под кожу, как змеиные клыки, пускающие в тебя свой яд. Но… я усвоила ещё один урок. Иногда, для того чтобы победить одну заразу, стоит впустить в себя её часть и распробовать на вкус. Лишь зная врага и его оружие, можно уничтожить и то и другое.

Я закрыла нож под раздавшийся щелчок и спрятала оружие в кожаный мешочек на поясе. Завяла тугой узел и решила, что забуду о том, что у меня есть кусочек прошлой эпохи, пока он не понадобится. Пока лес не поведёт меня туда, где камень окажется бессильным. Пока слова Совета и матери не столкнутся с реальностью, которую они не видели много лет.

Подхватив кусок коры, вновь нырнула в тайник и забралась рукой в самую глубь. Отрыв пальцами горсть иголок, схватила подарок и скрыла свою тайну под корой, а затем опустила плющ. Хорошо. Невооружённым взглядом и не видно, что тут что-то скрыто.

Поднявшись на ноги, раскрыла ладонь и, недолго думая, накинула на шею свой подарок. Не с первой попытки, но мне удалось застегнуть крохотный замок на цепочке, которую я обмотала тонкой полоской кожи, чтобы скрыть от окружающих и самой себя то, что надела металл. Сжав маленький голубой камень, прозрачный, как вода горной реки, поморщилась от давно позабытого чувства болезненной потери.

Когда-то меня учил читать буквы старой эпохи друг, и в последнюю нашу встречу, я получила подарок в виде красивого камешка на цепочке. Я не знала, значения слова “друг” и зачем делать подарок, но эти два новых слова я запомнила, и они мне нравились. От них исходило тепло и хотелось улыбаться, что мне было не свойственно. Я хранила камень в земле около десяти лет и думаю, раз она не забрала его у меня, значит, не будет гневаться на то, что я решила забрать своё. Не знаю, что ждёт меня впереди, но чётко ощущала, что капелька тепла не повредит.

Оторвав руку от камушка, поправила копьё за спиной и взяла курс обратно на тропу. Необходимо добраться до границы до наступления утра. Пол дня пути без остановки давали о себе знать, но я слишком долго ждала этого дня, когда смогу выбраться из Колыбели и узнать мир по ту сторону. Ощутить в воздухе новые ароматы, распробовать вкус воды и ягод, которые находились где-то там. Мне интересно, уловлю ли я отличия другого мира в чём-то, помимо опасности. Ноги вели меня сами, и, как только я вновь ступила на тропу, потеряла какое-либо желание обернуться. Я слишком хорошо знала всё, что осталось за спиной, поэтому только вперёд. В неизвестность.

Мох под босыми стопами проглатывал каждый звук, а толстые ветви принимали мой вес, как старые, проверенные тропы. Прыжок. Хват. Подтянулась. Вверх. Ещё выше. Я карабкалась по дереву так же легко, как поглощала воздух. Пушистые кроны смыкались надо мной зелёным ковром, отсекая небо и оставляя лишь воздух, запах смолы и уже слегка сбитый ритм собственного дыхания. Птицы умолкли, готовясь ко сну, а те, что предпочитали жить при свете солнца, а ночью отдыхать, ещё не проснулись. Граница была близко, и я чувствовала её кожей. Воздух, казалось, становился легче, не столь душным и прелым. Хотелось дышать, двигаться, узнать, что же впереди, но целая ночь пути забрала почти всё. Мышцы гудели, веки поднимались и опускались всё медленнее, а хватка становилась слабее. Я устала, а пересекать границу в таком состоянии значило преподнести врагу лёгкую добычу, которой я никогда не стану. Разум победил жажду выбраться за пределы Колыбели как можно быстрее, и к первым лучам восходящего солнца, я уже была на месте. С высоты, на которой я нашла ночлег, была видна граница. За ней трава казалась ниже и деревья реже или мне просто казалось… Неважно. Я сделала это. Добралась. Осталось набраться сил и можно будет продолжить путь.

Сплетение ветвей векового кедра, опутанных плющом, образовало отличное место для сна. Широко, устойчиво и не просматривается снизу. Я взобралась, убедилась в прочности, повесила колчан на сук, копьё приставила к стволу дерева и легла. Грудь плотно прижалась к коре, лицо опустилось на плющ, бёдра расслаблены, руки и ноги свисают вниз, пальцы полусогнуты и готовы вцепиться в основание лежака при первом же шорохе. Поза леопарда. Хищника, отдыхающего перед прыжком. В детстве я видела, как эти прекрасные животные охотятся и спят на ветвях деревьев, и во многом брала с них пример.

Глаза закрылись. Тьма под веками была густой и тёплой, но в ней, как и всегда, всплыло оно. Детство, которое оставило шрамы не только на коже, но и под ней. Там, где никто и никогда не увидит.