Строптивая для Миллиардера (СИ) - Даргевич Екатерина. Страница 12

Он тяжело вздохнул и сделал шаг навстречу, останавливаясь в непозволительной близости.

— А сейчас она просадила всё в Лондоне. Связалась с бандитами, влезла в долги. И прилетела сюда, чтобы шантажировать меня. Угрожает продать свой блокирующий пакет рейдерам. Если она это сделает, компанию разорвут на куски.

Я смотрела в его глаза и чувствовала, как рушится стена моей обиды. Он был кристально чист. Он ни в чем не виноват. Он просто защищал дело своей жизни от женщины, которая однажды уже попыталась его уничтожить.

— Я разберусь с ней, Оля, — Виктор поднял руку и невесомо коснулся моей щеки. Его пальцы были горячими. — У меня уже работают юристы. Но мне нужно, чтобы ты мне верила. Я не могу воевать на два фронта, когда один из них — это мысли о тебе.

От его слов, от этой обжигающей искренности у меня перехватило дыхание. Я медленно подняла ладонь и накрыла его пальцы на своей щеке. — Я верю тебе, — тихо ответила я. И это была чистая правда.

Напряжение, сковывающее Виктора, мгновенно спало. Он выдохнул так, словно скинул с плеч бетонную плиту, и притянул меня к себе, пряча лицо в моих волосах.

Когда к полудню мы вернулись на пирс, «Лидия» встретила нас во всем своем ослепительном великолепии. Ее белоснежный корпус сиял так ярко, что приходилось жмуриться. Но больше всего меня поразила метаморфоза на самом носу суперяхты: огромная зона отдыха, где еще вчера стояли шезлонги, трансформировалась в полноценную вертолетную площадку. Сейчас на ней отдыхал легкий белый вертолет, чьи лопасти отбрасывали резкие тени на палубу.

Карпов должен был провести экстренное совещание с московскими юристами по защищенной связи, и я решила скоротать время на борту яхты и поплавать в шестиметровом бассейне со стеклянным дном и водопадом. А затем спустилась на нижний уровень, где располагался пляжный клуб яхты.

Свет солнца пробивался сквозь стеклянное дно бассейна сверху, рисуя на полах клуба причудливые блики. Я устроилась на мягком диване с коктейлем из свежих фруктов, чувствуя себя абсолютно счастливой.

— Наслаждаешься жизнью, Золушка?

От этого резкого, надменного голоса по спине пробежал ледяной холод. Я резко обернулась.

Из тени коридора прямо ко мне шагнула Илона. На ней было безупречное белое платье, подчеркивающее идеальную фигуру, но её красивые черты лица сейчас исказила уродливая, отчаянная злоба.

— Что вам нужно? — я встала, инстинктивно одергивая легкую пляжную тунику.

— Мне нужно, чтобы ты собрала свои дешевые вещички и проваливала с этого острова, — Илона подошла вплотную к бассейну, обдавая меня удушливым ароматом тяжелого парфюма. — Думаешь, ты особенная? Думаешь, он влюбился? Он просто отвлекается с тобой от стресса!

— Меня не интересует ваше мнение, — я вздернула подбородок, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Виктор всё мне рассказал. И про измену, и про акции. Ваш шантаж не сработает.

Илона едва заметно усмехнулась. В этой улыбке не было ни капли злости — только снисходительная, ледяная жалость женщины, которая держит в руках все козыри.

— Какая трогательная откровенность, — плавно протянула она, скользнув по мне равнодушным взглядом. — Витя всегда умел давить на жалость, когда ему это выгодно. Только вот он, видимо, забыл посвятить тебя в детали, милая.

Она сделала неспешный шаг ко мне.

— Ты ведь бухгалтер, Любимова? Значит, должна понимать, как работают блокирующие пакеты. Мои пять процентов дают мне право вето на любые стратегические решения. Мои юристы в Лондоне уже подготовили сделку по передаче этих акций структурам Горелова.

Илона замолчала на секунду, давая мне осознать сказанное.

— Как только моя подпись окажется на бумаге, Горелов официально войдет в совет директоров. Он заблокирует слияние с азиатами, заморозит активы и сорвет все ключевые тендеры. Акции «Карпов Групп» рухнут на следующий же день. Им не нужно покупать компанию целиком, чтобы ее уничтожить — им достаточно просто парализовать её изнутри. И инвесторы сожрут Виктора заживо.

Она склонила голову набок, и её голос упал до вкрадчивого, почти ласкового шепота, от которого мороз пробирал по коже:

— Завтра утром сделка будет закрыта. Империя, которую он строил ночами, рухнет, погребая под собой сотни таких серых мышек, как ты. А у Виктора больше не будет дела его жизни. Зато у него останешься ты. Отличное утешение для банкрота, как думаешь?

— Но я, так и быть, готова дать ему отсрочку. Ровно месяц на то, чтобы собрать нужную сумму, — Илона хищно прищурилась, и её голос упал до ледяного шепота. — При одном условии. Ты собираешь вещи и улетаешь сегодня же. Тихо, втайне от Виктора, возвращаешься туда, откуда вылезла. Если я только заподозрю, что ты побежала к нему жаловаться, или если завтра утром ты всё ещё будешь на острове — я моментально закрою сделку. Его империя рухнет, и виновата в этом будешь только ты. Ну, так что выбираешь, милая? Свою тропическую сказку или дело всей его жизни?

Бросив на меня уничижительный взгляд, Илона отвернулась к барной стойке пляжного клуба. Она сделала это с такой вальяжной грацией и абсолютной уверенностью в собственной победе, что стало кристально ясно: разговор окончен и её условия обжалованию не подлежат.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Слова Илоны повисли в воздухе пляжного клуба тяжёлым, ядовитым облаком. Сквозь стеклянное дно шестиметрового бассейна над моей головой всё так же безмятежно струился солнечный свет, рисуя на полу танцующие блики, но меня била мелкая, противная дрожь от осознания того, насколько реальна была эта угроза.

Если эта высокомерная стерва думала, что я сейчас в слезах брошусь на берег паковать чемоданы и разыгрывать из себя благородную жертву во имя спасения чужого бизнеса, то она катастрофически просчиталась. Мой мозг, привыкший к сухой логике цифр и составлению балансов, быстро отсек первобытную панику. Перед глазами мгновенно всплыло утреннее, смертельно уставшее лицо Виктора и его пронзительная просьба: «Мне нужно, чтобы ты мне верила».

Я понимала: если я сейчас в открытую побегу на верхние палубы «Лидии», к запертой переговорной, Илона или её шпионы обязательно это заметят. Она тут же сорвет чеку, и компания взлетит на воздух. Мне нужен был тайный канал связи.

Стараясь придать своему лицу максимально растерянное и убитое горем выражение, я медленно, опустив плечи, побрела к выходу с яхты.

Лену я нашла у главного бассейна отеля. Она безмятежно потягивала коктейль, листая ленту в телефоне. Я бессильно опустилась на соседний шезлонг.

— Лен, только не меняйся в лице. Улыбайся и делай вид, что мы обсуждаем какую-то ерунду, продолжай листать ленту в телефоне, — краем глаза я заметила, как в отдалении у бара нарисовался Алекс — лощеный прихвостень Илоны. Он явно следил, чтобы я не свернула с маршрута.

— Слушай внимательно и не задавай вопросов.

Подруга мгновенно уловила мой тон. Она ни единым мускулом не выдала напряжения: натянула на лицо расслабленную улыбку, поправила солнцезащитные очки и, продолжая листать телефон, чуть придвинулась ко мне.

— Валера сейчас наверно на яхте, в закрытой переговорной вместе с Виктором, — быстро, почти не шевеля губами, заговорила я. — Напиши ему. Прямо сейчас. Скажи, что это вопрос жизни и смерти для всей компании. Пусть Валера под любым предлогом вытащит Виктора с этого совещания и заставит позвонить на мой личный номер, срочно.

К чести Лены, она не стала тратить драгоценные секунды на панику или расспросы. Она стала с молниеносной скоростью набивать Валере экстренное сообщение.

Напоследок я наклонилась к Лене и порывисто обняла её, всем своим видом изображая отчаянное прощание. Оторвавшись от подруги, я тяжело вздохнула — специально для нашего внимательного зрителя у бара, — поднялась с шезлонга и обреченно побрела в сторону нашего бунгало. Если Илона установила за мной слежку, я должна была дать им ровно то шоу, которое они ожидали увидеть.