Строптивая для Миллиардера (СИ) - Даргевич Екатерина. Страница 11

Он стоял у самых перил, вглядываясь в черную бездну океана. На нем были лишь темные брюки и белая рубашка, расстегнутая на пару пуговиц. Вся его поза была настолько напряженной, словно он был готов в любую секунду сорваться в бой. Казалось, он держал на своих широких плечах вес всего этого мира. Человек, у которого есть всё, но который прямо сейчас вынужден сражаться за дело своей жизни с женщиной, изменившей ему.

Словно почувствовав мой взгляд сквозь темноту, он медленно повернул голову. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Затем он плавно отошел от перил и направился к трапу. Он спустился на пирс абсолютно бесшумно. Остановился в шаге от меня. В лунном свете его глаза казались черными омутами. От него пахло морской солью, дорогим мужским парфюмом и... смертельной усталостью.

— Не спишь, — это прозвучало не как вопрос, а как хриплая констатация факта.

— Не спится, — тихо ответила я, глядя снизу вверх на его жесткое лицо. — Валера мне всё рассказал, про Илону и про акции компании.

Карпов едва заметно поморщился, словно от зубной боли.

— Кузнецов слишком много болтает. Я не хотел втягивать тебя в эту грязь, Оля.

— Я думала... — мой голос предательски дрогнул, но я заставила себя продолжить. — Когда я увидела вас в ресторане, я подумала, что я просто очередная строчка в твоем расписании. Красивая игрушка на время отпуска.

Виктор резко шагнул вперед. Его большие, горячие ладони легли на мои плечи, жар от которых чувствовался даже сквозь ткань кардигана. В этом жесте не было грубости — только отчаянная, собственническая потребность удержать.

— Посмотри на меня, любимая, — его голос упал до глубокого шепота, вибрирующего первобытной силой.

А у меня всё затрепетало внутри только от одного этого слова — «любимая».

— Между мной и этой женщиной нет ничего, кроме взаимной ненависти и бизнеса, — продолжил он с пугающей стальной твердостью. — Она предала меня много лет назад, и я вычеркнул ее из своей жизни. То, что происходит сейчас — это война. За мою компанию и за моё будущее.

Он медленно скользнул пальцами по моей шее, заставляя чуть запрокинуть голову, и посмотрел мне прямо в глаза так, что у меня перехватило дыхание.

— Я не играю с тобой, Оля. Всё, что было между нами… каждый взгляд, каждое прикосновение, всё это — единственное настоящее, что у меня сейчас есть.

Дыхание перехватило, а в следующее мгновение сердце забилось с удвоенной силой. Передо мной стоял миллиардер, привыкший вершить судьбы, но сейчас в его взгляде не было власти — только пугающая, искренняя уязвимость.

— Дай мне немного времени, — он прижался губами к моему лбу. — И я уберу ее из нашей жизни навсегда, обещаю.

Я закрыла глаза, тая в его руках. Усталость и обида этого безумного дня растворялись в его объятиях. Я верила ему. Каждому его слову. Я хотела сказать, что всё понимаю, что не буду делать поспешных выводов.

Но в этот момент тишину тропической ночи разрезал звонкий, до скрежета зубов надменный женский голос.

— Витя, дорогой! Ну ты скоро?

Я резко распахнула глаза и отшатнулась от Карпова, словно от удара током.

На верхней палубе «Лидии», облокотившись на сияющие в лунном свете поручни, стояла Илона. На ней был лишь тонкий, полупрозрачный шелковый халатик, не скрывающий абсолютно ничего. Она смотрела на нас сверху вниз с торжествующей, ядовитой улыбкой абсолютной хозяйки положения.

— В твоей мастер-каюте так холодно одной, — громко пропела бывшая жена, наслаждаясь произведенным эффектом.

Меня окатило ледяной водой. Я уставилась на Карпова, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Илона не просто прилетела шантажировать его. Она жила на его личной яхте. В его постели.

Воздух вдруг стал таким плотным, что им оказалось невозможно дышать. Мои легкие судорожно сжались, отказываясь пропускать кислород.

Я сделала шаг назад. Иллюзия его искренности, в которую я только что так отчаянно поверила, разбилась вдребезги с оглушительным треском.

— Оля, стой! — Виктор мгновенно переменился в лице.

От его уязвимости не осталось и следа. Челюсти сжались так, что побелели костяшки скул. Он метнул ледяной, полный убийственной ярости взгляд на верхнюю палубу, а затем снова посмотрел на меня и шагнул навстречу.

— Это дешевая провокация. Она заперта в мастер-каюте только потому, что это единственное помещение на яхте, откуда она не сможет сбежать и с кем-либо связаться до прибытия моей службы безопасности! Я ночую в гостевом секторе, на другом конце яхты!

— Мне... мне нужно идти, — пролепетала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются горячие, злые слезы.

Я не стала слушать дальше. Просто развернулась и почти бегом бросилась по деревянному настилу пирса прочь, в спасительную темноту острова. Вслед мне несся глухой, яростный мат Карпова, но он не бросился за мной вдогонку. Видимо, понимал, что прямо сейчас любые слова будут звучать как жалкие оправдания.

Утро встретило меня раскалывающейся головой и припухшими от слез глазами. Я сбежала из бунгало пораньше, стараясь не разбудить Лену, чтобы побродить по пустынному пляжу и привести мысли в порядок. Но далеко уйти не успела.

На берегу, привалившись спиной к капоту электрокара, меня ждал Карпов.

Он был в простой белой футболке и светлых льняных брюках. Под глазами залегли темные тени — казалось, он вообще не ложился спать. Взгляд, которым он меня встретил, был тяжелым, но в нем не было ни капли ледяной корпоративной брони. Его челюсти были сжаты до побелевших желваков, а пальцы намертво вцепились в край капота.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

— Садись, — хрипло произнес он, кивнув на пассажирское сиденье. — Нам нужно поговорить. Без зрителей и бывших жен.

У меня не было сил спорить. Я молча села в электрокар. Виктор сел за руль, и мы бесшумно покатили по извилистым дорожкам острова, прочь от жилой зоны. Мы приехали в крошечную, скрытую от посторонних глаз скалами бухту с белоснежным песком. Здесь, в тени пальм, уже был накрыт легкий завтрак, но мы оба к нему даже не притронулись.

Карпов остановился у самой кромки воды, глядя на бескрайний океан.

— То, что ты видела вчера ночью — это дешевый спектакль, разыгранный специально для тебя, — не оборачиваясь, начал он. Его голос звучал глухо. — Илона знает, как ударить побольнее. Но я хочу, чтобы ты услышала правду от меня, всю правду.

Я обхватила себя руками, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха перед тем, что он может сказать.

— Мы познакомились еще студентами, в Высшей школе экономики, — Виктор сунул руки в карманы брюк. — Я был нищим амбициозным парнем из Твери, она — дочерью обанкротившегося бизнесмена. Но держалась так, словно владела миром. Я влюбился, сильно, как бывает только в юности. Ухаживал, возил в Париж на последние скопленные деньги. Я даже писал ей стихи, Оля, представляешь?

Я замерла. Суровый, безжалостный Карпов, стирающий конкурентов в порошок, писал стихи?

— Мы поженились, — продолжил он, и его голос заледенел. — Я и Валера с нуля строили «Карпов Групп». Спали на стульях в дешевом офисе, сутками не выходили из-за компьютеров. А когда компания пошла в гору и появились первые большие деньги, Илона показала свое истинное лицо. Я узнал, что она уже полгода спит с Гореловым — нашим главным конкурентом. И не просто спала, она сливала ему наши финансовые тайны, условия договоров, стратегию. Она продавала дело всей моей жизни.

— Боже мой… — вырвалось у меня. Я инстинктивно сделала шаг к нему.

— При разводе я мог бы оставить её ни с чем, — Карпов наконец повернулся ко мне и в его глазах читалась усталость от всего этого. Но суды затянулись бы на годы, а компания могла пострадать из-за заморозки активов. Чтобы она исчезла из моей жизни, я отдал ей половину совместного имущества: недвижимость, деньги и пять процентов «золотых акций» с правом вето на стратегические решения. Я думал, это просто бумажки.