Строптивая для Миллиардера (СИ) - Даргевич Екатерина. Страница 7

Она сделала нарочито неловкое движение, и всё содержимое её бокала выплеснулось прямо на мой белоснежный сарафан. Огромное красное пятно мгновенно расползлось по тонкой светлой ткани на груди, словно кровь, намертво въедаясь в волокна.

— Какая незадача, — фальшиво протянула Алёна. — Но тебе не привыкать отмываться, верно? Впрочем, Виктор Петрович не любит дешевок. Мы-то с ним давно знакомы, я знаю, о чем говорю. Ты для него — забава на пару дней.

Я стояла, задохнувшись от возмущения, не зная, броситься ли на неё с кулаками или расплакаться прямо здесь, на глазах у всего офиса. Мой красивый наряд был безнадежно испорчен, как и моя репутация.

Но ответить я не успела.

— Что здесь происходит?

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Этот голос, тихий, но пропитанный абсолютной, уничтожающей властью, ударил по толпе, словно хлыст. Все расступились, образуя коридор. Карпов шел к нам, и от его вида мороз пробирал по коже. Он уже надел рубашку, но не застегнул её. Взгляд его темных глаз был прикован к красному пятну на моем платье, а затем медленно поднялся к побелевшему лицу Алёны.

Алёна моментально сменила тон. Её надменная ухмылка трансформировалась в испуганно-кокетливую улыбку.

— Ой, Виктор Петрович… Тут такая неловкость вышла. Оля случайно налетела на меня, и вино пролилось. Я как раз извинялась…

— Закрой рот, — отрезал Карпов. Это было сказано так ровно и безэмоционально, что Алёна поперхнулась воздухом.

Он подошел вплотную ко мне, достал из кармана чистый белоснежный платок и молча, собственническим жестом промокнул мокрое пятно на моем сарафане. Каждое его движение сквозило такой демонстративной заботой, что коллеги на палубе даже дышать перестали.

Затем он медленно повернулся к Алёне.

— Ты думаешь, я не видел, что ты сделала? — его голос понизился до зловещего шепота. — Ты думаешь, я позволю тебе устраивать дешевые спектакли на моей яхте и оскорблять мою…

Он сделал микроскопическую паузу, но этого хватило, чтобы у меня замерло сердце.

— …мою сотрудницу? — закончил он с ледяным спокойствием. — Ты уволена, Алёна.

Над палубой повисла звенящая тишина. Слышен был только плеск волн и крик чаек.

Я стояла ни жива ни мертва, чувствуя, как пылают щеки под десятками направленных на меня взглядов. Коллеги поспешно отворачивались, стоило мне поднять глаза, но я физически ощущала их мысли.

По идее, я должна была испытывать триумф — стерва, так жестоко унизившая меня, получила по заслугам. Но вместо этого меня накрыло волной липкого, ледяного ужаса. Я только что своими глазами увидела того самого безжалостного Карпова, о котором шептались в кулуарах нашей корпорации. Человека, который стирает людей в порошок одним негромким словом, даже не повышая голоса.

И эта его крошечная, нарочитая пауза перед словом «сотрудницу». Он не просто защитил — он заклеймил меня. Публично заявил права. Теперь ни один человек в компании не поверит, что я добилась чего-то сама. Для всех я отныне — фаворитка босса, из-за которой увольняют людей.

От этого осознания к горлу подкатил тошнотворный ком. Я обхватила себя руками за плечи, мучительно дрожа то ли от холодного морского ветра, то ли от пережитого шока.

— Что? — Алёна побледнела так, что её загар показался грязным пятном. — Витя… Виктор Петрович, вы шутите? Из-за какого-то пятна? Мы же… у нас же с вами было…

— У нас с тобой ничего не было и быть не могло, — безжалостно припечатал Карпов, размазывая её репутацию в пыль перед всем коллективом. — Твоя расчетная книжка будет ждать тебя в Москве. Катер заберет тебя на берег через пятнадцать минут. Иди собирай вещи.

— Вы не имеете права! — взвизгнула она, теряя остатки самообладания.

— На этой яхте и в этой компании я имею право на всё. Пошла вон с моих глаз.

Алёна, всхлипнув, развернулась и побежала вниз по лестнице. Коллеги поспешно отводили взгляды, делая вид, что их безумно интересует горизонт или пустые бокалы в руках. Никто не хотел попасть под горячую руку разъяренного босса.

Я стояла, дрожа то ли от холодного ветра, то ли от пережитого шока.

— Пойдем, — Карпов властно взял меня за локоть.

— Отпустите, — я попыталась вырваться, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слезы стыда. — Вы сделали только хуже! Теперь все думают…

— Мне плевать, что они думают, — отчеканил он, не ослабляя хватки. — Пошли вниз, пока ты не простудилась.

Он потащил меня за собой, игнорируя мои слабые попытки сопротивления.

Его пальцы, сомкнувшиеся на моём предплечье, казались раскалёнными стальными тисками. Он не спрашивал, не объяснял — просто властно тащил за собой, и я спотыкалась на каждом шагу, с трудом удерживая равновесие на мягких коврах. Спина Карпова, обтянутая тонкой тканью влажной от морского ветра рубашки, была напряжена так, словно он готовился к броску.

Мы стремительно пересекли главную палубу. Коллеги жались к полукруглой библиотеке с открытым камином, отчаянно делая вид, что их безумно интересуют коктейли и линия горизонта. Никто не посмел поднять глаза, когда Карпов протащил меня через вымощенное мрамором лобби мимо шахты стеклянного лифта.

Оставив позади гостевую зону, он свернул в коридор, уводящий в носовую часть яхты. Здесь начиналось его личное пространство. Возле массивной двустворчатой двери из выбеленного венге с кожаными вставками он на секунду остановился, не глядя ввел код на скрытом замке и втолкнул меня внутрь.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Тяжелая створка захлопнулась с глухим щелчком. Шумоизоляция работала безупречно: гул разрезающего волны яхты, крики чаек и музыка, доносящаяся от бассейна на корме, исчезли в ту же секунду. Наступила та самая звенящая тишина, в которой стук моего сердца был слышен не только мне.

Это была мастер-каюта — гигантские апартаменты, занимавшие всю ширину палубы от борта до борта. Протащив меня через примыкающий личный кабинет, Карпов наконец остановился в самой спальне. Я едва успела заметить огромную кровать размера «кинг-сайз», застеленную идеально белым бельем, панорамные окна, в которых плескался бирюзовый океан, и приглушенный свет из светящихся полос на потолке.

Воздух здесь был прохладным от кондиционеров и густо пропитан его фирменным запахом. И теперь в этом огромном пространстве мы остались абсолютно одни.

Я наконец-то с силой вырвала свою руку из его хватки.

— Вы с ума сошли?! — мой голос сорвался на крик. — Что вы только что наделали?!

Карпов медленно повернулся ко мне. По его лицу было непонятно о чем он думает, только в глубине темных глаз всё ещё полыхали опасные искры.

— Я убрал мусор с моей яхты, — спокойно, даже лениво ответил он, засовывая руки в карманы брюк. — И избавил тебя от общества неадекватной истерички. Ты должна сказать мне спасибо, Оля.

— Спасибо?! — я нервно всплеснула руками, чувствуя, как к горлу подкатывает жгучий ком обиды и унижения. — За то, что вы публично уничтожили мою репутацию? Вы хоть понимаете, как это выглядело со стороны? Эта ваша пауза… Ваше «оскорблять мою… сотрудницу»! Вы заклеймили меня перед всем офисом!

Я задыхалась от слов, которые рвались наружу. Вся моя жизнь, годы упорной учебы, бессонные ночи над бесконечными квартальными отчетами, попытки доказать отцу, что я чего-то стою сама по себе, без чьей-либо протекции… Всё это только что было растоптано одним его властным жестом.

— Теперь каждый человек в компании уверен, что я сплю с боссом! Что я получила корону на конкурсе через постель! Вы…

— Выставили тебя моей любовницей? — его низкий, вибрирующий голос безжалостно разрезал мою истерику.

Он шагнул ко мне, заставляя инстинктивно отступить. Один шаг, второй — пока моя спина не впечаталась в прохладную деревянную панель из светлого дерева. Карпов не остановился. Он подошел вплотную, упираясь ладонями в стену по обе стороны от моего лица, наглухо отрезая любые пути к отступлению.