Проснись - Артеева Юля. Страница 6
Хмыкаю. У меня куча носков с разными надписями и картинками, Булка троллит меня, на каждый праздник мне их дарит.
Сажусь на диван рядом с горой носков и включаю свой старенький ноут. Открываю страницу Ксюхи, она онлайн. Бегло просматриваю ее последние фотки. Половина из них со мной. Скидываю ей новую песню и сам нажимаю на кнопку «слушать», чтобы она играла одновременно у меня и у Ксю. Дохожу до строчек «Не противно мне, не больно, не жалко потратить на тебя последний день, я бы потратил на тебя всю жизнь, но как потратить, если жизни нет?», и на экране всплывает сообщение.
Открываю фото, которое отправила Ксю. На нем раскрытый ноутбук у нее на коленях, на экране тот сериал, о котором я ей говорил. Но я смотрю только на острую коленку, которую видно сбоку. Тяжело вдыхаю, затем шумно выдыхаю. Понять никак не могу, она же не дура, неужели не видит?
Сколько ждать-то тебя еще надо, Ксюша? Сколько?
Все еще застыв взглядом на фотографии, тяжело сглатываю. Зря Ксю шутит про мои гормоны, это действительно непросто.
Привычным усилием воли отвожу взгляд и переключаю внимание на ворох носков, которые так кстати ждут моего участия.
Разбираю по парам, сам бубню себе под нос:
– Огонечки, курочки, эти разные, эти новые, эти бесят меня…
– Ты чего ворчишь? – после короткого стука мама просовывает голову в комнату.
– С носками разговариваю.
– Класс. Передавай от меня привет. Все, родной, я пошла, закройся.
Я провожаю ее на работу, запираю дверь и приваливаюсь к ней спиной. Пару минут стою так, невидящим взглядом уставившись в темноту маминой спальни, из коридора туда ведет просто арка. Почему она не поставила себе дверь? Можно было хотя бы шторку повесить. Мне в комнату она лично врезала замок и поставила щеколду. Правда, уже после того, как отец ночью пытался вынести нашу микроволновку и разбил мне губу. Классный был подарок на тринадцатилетие.
Тишина квартиры неприятно давит, и я, отлепившись наконец от двери, иду к себе, чтобы включить старый комедийный сериал. Он всегда меня успокаивает и наполняет пространство приятным звуковым фоном.
Заканчиваю с носками, скидываю готовые пары к себе в комод, наскоро принимаю душ. Все это время болтаю с Ксю в чате. Обмениваемся приколами, дурацкими фотками, обсуждаем всякую ерунду.
Когда Войнова засыпает, я еще долго смотрю свой сериал. Смеюсь над сценами, которые видел уже миллион раз. Когда решаю, что уже достаточно поздно, а веки тяжелеют, я проветриваю комнату, выпиваю травяной чай, который мама для меня оставила. Плотно занавешиваю окна и наконец укладываюсь в постель. Убавляю на ноуте яркость экрана до минимума и приглушаю звук, но сериал оставляю. Какое-то время еще смотрю, а потом вырубаюсь.
.-. –… .-… – ..-… -.– /.– / – . –.– — – / – .. – .
Сновидения поначалу нейтральные, но немного беспокойные. Я то ли куда-то бегу, то ли прячусь, у всех бывает, наверное. Но сердце начинает биться быстрее и тревожнее, кожа покрывается неприятной липкой пленкой. Тут я еще частью сознания понимаю, что сплю. Такое обманчивое ощущение, будто я что-то контролирую.
А потом все резко меняется. Я будто тону. В ярких картинках, страшных звуках. Лица вокруг искаженные. Кто-то кричит надрывно, плачет и как будто захлебывается, омерзительно булькая.
Темнота.
Спасительная или тревожная?
Тишина.
Только сорванное дыхание. Мое собственное?
Странный запах. Как будто мокрая псина.
Кто-то хватает меня за ногу, и я кричу.
– Мама! – ору в реальной жизни, приподнимаясь на локте.
Простынь мокрая, подушка тоже, во рту пересохло, а меня бьет крупная дрожь.
– Мама! – кричу снова.
Сажусь на своем диване и впечатываю ладони в лицо. Все мокрое. Меня все еще колотит, но я заставляю себя замолчать. Мама на работе. Ее здесь нет. А я, долбаный свет, здоровый семнадцатилетний парень. Который опять…опять звал мамочку, потому что испугался ночного кошмара.
Выстанываю в ладони весь свой страх и разочарование.
Потом, не успев отдышаться, поддавшись своей слабости, обшариваю диван в поисках телефона. Простынь сбилась, и я нигде не могу его найти.
Матерюсь охрипшим голосом и наконец вижу смартфон на полу. Хватаю его дрожащей рукой и набираю Ксюше.
– Алло? – отвечает она сонно, но быстро.
– Поговоришь со мной?
– Саша…Плохая ночь?
– Да.
– Мама свалила куда-то с Лешей, хочешь, я приду?
Я отнимаю телефон от уха, смотрю на время. Три ночи.
Говорю:
– Не надо, Булка, поздно уже. Прости, че-то я не подумал. Ложись спать.
– Чига, блин, каждый раз одно и то же! – Она вздыхает и, судя по звукам, садится. – Твоя мама в ночную?
– Да.
– Обожаю эти поздние звонки за твою необычайную кротость.
Я улыбаюсь:
– Угу.
– Я сейчас приду.
– Ксю, не надо! Серьезно, если заявишься, я тебя не пущу. Мне уже лучше, правда. Ложись.
– Ладно, – она выдыхает, от чего в динамике шуршит.
– Обещаешь?
– Конечно. Завтра встретимся у пруда.
– Я в молочку забегу, помогу с ящиками, могу опоздать.
– Я подожду.
Слушаю, как она дышит. Подстраиваюсь под ее ритм и сам успокаиваюсь.
Говорю:
– Тогда спокойной ночи.
– Спокойной ночи, Саш.
Я сбрасываю звонок и прикладываю телефон ребром ко лбу. Твою же мать.
Каждый раз одно и то же. Зарекался уже и маму звать, и Ксюше звонить. Придурок.
Через какое-то время встаю, сдираю мокрое от пота постельное белье, несу в ванную, закидываю сразу в барабан стиралки. Достаю новый комплект и старательно заправляю.
Когда, запыхавшись, справляюсь с одеялом, звонит домофон.
Вот же упрямая дура! Лечу в коридор и срываю пластиковую трубку:
– Да?!
– Пустите переночевать? – слышу глухое сквозь помехи.
С силой вдавливаю коричневую квадратную кнопку и тру лицо ладонью. Сам виноват. Как будто не знал, что Войновой насрать на все вокруг, кроме собственного мнения.
Открываю дверь и босиком иду по лестнице вниз, ей навстречу. Встретив подругу на втором, молча забираю у нее рюкзак и пакет, беру под локоть и тащу наверх.
– Эй, поаккуратнее!
– Совсем в голову раненая?
– Вот это благодарность!
Завожу ее в квартиру, запираюсь и смотрю на Ксюшу, нахмурившись.
Говорю:
– Я же сказал, ложись спать.
– Да мне пофиг, если честно, Чига. Я твой голос слышала.
Досадливо морщусь. Так хочу быть для нее надежным тылом, а все время сам бегу за помощью.
– Не вздумай больше по нашему району одна ходить, особенно в такое время.
Она скидывает куртку, демонстративно скрещивает пальцы на обеих руках и улыбается:
– Обещаю!
А потом порывисто обнимает меня, прижимается к голой груди холодной щекой. Спустя секунду ловлю короткое неуверенное движение, как будто она ластится. За грудиной все взрывается, а по венам мгновенно растекается что-то горячее. Прижимаю Ксюшу крепче к себе и думаю, что никогда бы не хотел ее отпускать.
Черт, пусть будет моей, хоть когда-нибудь, ну пожалуйста!
Но она тут же отстраняется, смеется. Снимает шапку с металлическими кольцами, кидает на полку в шкафу, поправляет свои ярко-розовые волосы. И только тогда снова смотрит на меня:
– Ты липкий, Сань, иди сполоснись, а я постелю себе.
– Мне, – поправляю автоматически.
– И снова все одно и то же.
– Так и нехрен спорить! – повышаю голос, но только потому, что наконец рассмотрел, что она пришла ко мне прямо в пижаме. – Одеться не могла нормально?
– А ты? – Ксю скрывается в моей спальне и хлопает дверью.
Нахмурившись, смотрю на себя в зеркало дверцы шкафа. Клетчатые пижамные штаны, голый торс. Как будто я, блин, ждал гостей, что за претензии.
Иду в душ и быстро смываю с себя остатки ночного кошмара. Когда возвращаюсь в спальню, Ксюха уже застелила небольшой матрас на полу и лежит там, уставившись в телефон.