Надуй щеки! Том 9 (СИ) - Дубов Дмитрий. Страница 42

Этого Дон Гиль уже не выдержал и схватился за нож, лежавший на столе у министра.

И больше он уже ничего не помнил.

Хотя нет, не так. Чхе Дон Гиль пытался себя уверить в том, что ничего больше не помнит. Но он помнил, как наносил удар за ударом. Как изменился в лице министр. Как пытался защититься, выставив руки, а затем пытался поймать летящий в него заостренный кусок металла.

Но бывший чиновник пытался выбросить эти моменты из памяти, словно они произошли не с ним. Словно он не имел к ним никакого отношения. Без них жить должно было куда как проще. Вот только избавиться от всего этого уже не имелось никакой возможности.

Следующие несколько дней прошли в относительном спокойствии. Бывшему чиновнику даже получилось себя убедить, что всё это ему приснилось. Виноват в смерти министра его собственный сын, а Чхе всё это лишь почудилось, так как он слишком впечатлительная натура.

Более того, ему уже практически удалось устроиться на новую работу, где обещали зачесть его предыдущие заслуги.

Но вместе с тем он практически каждый день возвращался к дому министра. Ленточка, которой был обтянут вход уже поблекла и кое-где оказалась разорвана, но всё ещё преграждала путь внутрь. Оно и неудивительно, ведь отец был мёртв, а сын переехал в тюрьму.

И каждый раз Чхе проходил мимо, до хруста сжав челюсти. Он понимал, что нечто незримое и непонятное так и тянет его зайти внутрь и оглядеть, как там сейчас. Ловя себя на этом каждый раз, бывший чиновник аккуратно оглядывался, чтобы удостовериться: никто из прохожих ни о чём не догадывается.

Но уверенности в этом не было. Наоборот, улыбки некоторых словно говорили о том, что они в курсе всего и сейчас же пойдут в полицию, чтобы сообщить о настоящем убийце.

Усугубилось это всё тёплой ночью, когда Чхе Дон Гиль, наглотавшись снотворного, запил его соджу и попытался уснуть. В тишине одинокой квартиры снова раздалась трель телефона. И на экране снова значилось:

«Югай Гён Тхэ, начальник».

— Надо бы его переименовать, — вслух подумал бывший чиновник, затем испугался собственных мыслей и добавил: — Или вообще в чёрный список кинуть.

Вызов длился долго. Затем он закончился, и экран погас. Но не успел Дон Гиль спокойно выдохнуть, как экран снова зажёгся, и на нём высветилось:

«У вас есть одно новое голосовое сообщение от абонента: „Югай Гён Тхэ, начальник“. Прослушать его можно…»

Борясь с дрожью, мокрыми от выступившего пота пальцами бывший чиновник выключил телефон.

Но спать всё равно не мог. Ему казалось, что под его окном кто-то крадётся. Кто-то пришёл за его душой, чтобы утащить её в мир мёртвых для вечных мучений.

Разумеется, уснуть в такой ситуации было невозможно. Естественно, всё вокруг снова кричало о его вине. Это знак! Он должен был понимать это! Весь загробный мир теперь против него и собирается ему отомстить!

Кое-как сквозь грохот собственного сердца Чхе Дон Гиль пытался расслышать свои мысли и хоть как-то успокоиться. Но у него ничего не получалось.

Тогда он включил телефон и после некоторых метаний решился прослушать оставленное ему сообщение.

— Если я виновен, пусть моя душа исчезнет, как дым, — голос звучал с интонациями, присущими покойному министру. — Но, если невиновен, пусть мой дух вернётся, чтобы открыть истину и восстановить честь рода!

— Не может быть! — одними губами проговорил Чхе, когда послание закончилось. — Это же из легенды о Чхве Чхольджу! Само провидение решило наказать меня!

Единственное, что ему показалось странным, голос был слишком молодым для Югай Гён Тхэ, хотя и очень на него похож.

Чан чувствовал себя выжатым, как лимон. Последнюю неделю ему пришлось практически каждый день ездить на поля «Хегай риса», чтобы контролировать посев семян канталуп и постройку забора.

Параллельно с этим он занимался открытием собственного представительства металлоизделий в Корее. Но тут, скорее больше по телефону.

Когда он пришёл в квартиру, которую теперь снимал вместе с Юми, то ему хотелось только одного: завалиться на кровать прямо в одежде и проспать часов двадцать-двадцать пять.

Только этого делать было нельзя. Скоро должна прийти Юми, а она будет ещё более уставшая из-за того, что в её агентство пришли «одни идиоты», как она утверждает. Хотя во время собеседования все были суперпрофи. На словах, разумеется.

И теперь ей приходится перепроверять работу каждого, в квалификации которого она усомнилась, кого-то выставлять вон и подыскивать нового специалиста. Одним словом — не работа, а сказка. Чем дальше, тем страшнее, и счастливый конец не скоро.

Разумеется, к приходу любимой девушки Чан, несмотря на тотальную усталость должен был сообразить что-нибудь поесть и хотя бы немного прибраться.

Тут парень понял, что уже минут пять сидит на табуретке возле входа не в силах даже разуться. Да уж, не думал он, что когда-нибудь будет так уставать.

Но были и определённые плюсы. Работу для Гису он выполнил полностью, и теперь со спокойной душой мог заняться своими вопросами. Только вот отдохнёт пару дней, чтобы привести себя в порядок, и сразу же приступит к финальной фазе работ с открытием представительства.

Он представил, сколько заказов у него уже скопилось, и понял, что следующая неделя будет насыщена не меньше, чем предыдущая.

Собравшись с силами, Чан разулся, прошёл на кухню и с разочарованием уставился на остатки вчерашнего ужина и сегодняшнего завтрака. Да, одной готовкой не обойтись. Нужно, как минимум ещё загрузить посудомойку и вручную помыть то, что пригодится для сегодняшнего ужина.

Но не успел он открыть дверцу посудомойки, как в дверь позвонили.

Юми? Странно, она сказала, что раньше девяти дома не появится.

Но может быть просто справилась с завалами пораньше? Или настолько устала, что плюнула и пришла домой?

Чан открыл дверь и на секунду завис, хлопая глазами. На его пороге стоял Гису Хегай с большим чёрным чемоданом на колёсах.

— Привет, чего встал? — с лёгкой усмешкой проговорил тот и двинулся в квартиру. — Можно войду-то?

— М-можно, конечно, — Чан отстранился, но всё его внимание сейчас было сосредоточено на чемодане. — А эт-то чего? — он ткнул пальцем в большой чёрный сундук на колёсиках.

Гису с показным удивлением оглядел чемодан и выдал.

— Чемодан, конечно, а что?

— А зачем? — Чан продолжал задавать глупые вопросы, потому что от усталости никак не мог сосредоточиться на главном.

— Там мои вещи, — ответил Гису, подняв правую бровь. — Чан, дружище, да что с тобой?

— Устал, — тяжело вздохнув признался тот. — Так чего ты хотел-то?

Гису тем временем припарковал свой огромный чемодан к стене, а сам уже принялся разуваться, чтобы переобуться в приготовленные тапочки.

— Я решил осуществить твою мечту, — с напускным пафосом ответил Хегай. — Я наконец-то понял, как это можно сделать.

— Не совсем понимаю, — проговорил Чан, затем помотал головой и переиначил предложение. — Точнее, я совсем тебя не понимаю. Ты можешь говорить яснее? Зачем ты пришёл? Зачем тебе этот чемодан?

— Друг мой, — с широкой открытой улыбкой заявил Гису, одновременно с этим схватив Чана за плечи, — я же видел, как ты страдал, уезжая от меня. Ты ещё хотел дом, похожий на мой. Помнишь?

— Помню конечно, — Чан прошёл несколько шагов и сел на стул, стоящий у стены. — Но это тут причём?

— Ну так вот, — Гису огляделся и поцокал, — я пришёл тебе сказать, что отнюдь не место красит человека, а совсем наоборот. Ты тосковал о том, что тебе придётся жить без постоянной подпитки моей неистощимой энергией. А я подумал, и решил, что исполню твою мечту. И, несмотря на то, что у вас тут тесновато, конечно, я буду жить с вами.

— Что⁈ — у Чана чуть было нижняя челюсть не стукнула о коленку. — Гису, ты же понимаешь, что тут крохотная однокомнатная квартира, где нам и с Юми-то бывает тесновато.

— Понимаю, конечно, — кивнул Гису и ещё раз огляделся. — Но ничего. Ради тебя, своего друга, я готов потерпеть некоторые неудобства.