Надуй щеки! Том 9 (СИ) - Дубов Дмитрий. Страница 52

Дальше произошло именно то, чего я и добивался. Человек с пассажирского сидения втащил водителя назад в салон, дверь захлопнулась и дала газу, вылетая с ускорением из двора.

Если бы они могли, они бы меня убили. Но в столь людном районе не решились.

В следующий же момент из подъезда выскочила Виктория, размахивая в руке телефоном.

— Подождите! Подождите! Куда же вы⁈ Я же тут! Подождите!

Но автомобиль уже выскочил из двора, как пробка из бутылки шампанского.

— Я же тут! — женщина вдруг упала на колени, выронила телефон, обхватила лицо ладонями и горько зарыдала.

Плечи её подёргивались от всхлипов, вырывавшихся из груди.

Зато живая.

Глава 21

Несмотря на то, что поспал он всего ничего, Джи Джисон чувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Более того, по жилам разливался адреналин, который не позволял усидеть на одном месте, а заставлял ходить взад-вперёд по одиночной камере, прислушиваясь к тому, что происходит в коридоре снаружи.

Шесть шагов. Ровно столько он мог сделать от двери до стены с зарешёченным окном под потолком. Затем разворот и шесть шагов обратно. Кровь в ушах отбивала какой-то парадный марш, за которым было плохо слышно всё остальное.

Но всё же Джисон весь превратился в слух, отслеживая внешние звуки. Дважды он слышал шаги, направлявшиеся к его камере, но замиравшее в этот момент сердце ошибалось. Шаги прерывались, не достигая его двери, а затем удалялись прочь.

На третий же раз, когда в душе сына министра стала потихоньку разливаться горечь разочарования, шаги не остановились где-то у соседних камер, а направились прямо к его двери.

Затем из-за двери назвали его имя и приказали собирать вещи.

Это могло значить только одно. В груди парня всё сжалось, а в горле встал комок. Судя по всему, усилия, предпринятые им, не остались напрасными. Теперь оставалось надеяться, что суд примет во внимание все вновь открывшиеся обстоятельства.

Ещё через пятнадцать минут дверь камеры открылась и Джи Джисон вышел в коридор, надеясь, что прощается с камерой навсегда.

Зал суда был таким же, как и обычно: невзрачным и сугубо функциональным. Сын министра никогда не обращал внимания на то, как и что тут устроено. Он тогда был слишком поглощён своим горем и несправедливостью по отношению к себе. Сейчас же он окинул отделанные тёмным деревом стены, но взгляду особо не за что было зацепиться.

Разве что за высокие спинки стульев судьи и её помощников.

Джи Джисона усадили к столу, стоявшему перпендикулярно к столу судьи, находившемуся на возвышении. Руки сковывать не стали. Рядом сел человек, которого парень видел несколько раз. Тот представился адвокатом, только вот сын министра не верил, что тот может хоть что-то сделать для него.

Затем через некоторое время в зал ввели Чхе Дон Гиля.

Джисон мгновенно узнал его и впился глазами в убийцу отца. Отметил затравленный взгляд бегающих глаз, бледность лица и сгорбленную фигуру, словно не выдерживающую груза собственных преступлений. Так же не укрылись от него и пластиковые наручники, скрытые плащом чиновника.

Парень поспешил убрать взгляд, пока Дон Гиль не увидел, что за ним пристально следят. Его посадили за отдельный стол так, чтобы он не пересекался взглядом с Джисоном. В целом, наверное, так и должно быть.

Затем в зал вошла женщина-судья в сопровождении двух помощников.

Все встали и склонились в немом поклоне перед представителями власти. После того, как все сели, возникла небольшая пауза. Судья обвела взглядом всех присутствующих, затем открыла перед собой папку с материалами дела и просмотрела несколько первых.

— Итак, — громко сказала она, чтобы все могли расслышать, — сегодня мы рассматриваем дело об убийстве Югай Гён Тхэ. В деле появились новые материалы, а также улики в адрес Чхе Дон Гиля, который теперь обвиняется в убийстве министра образования.

— Это не я! Меня подставили! — начал бормотать чиновник.

— Помолчите, — не выражая никаких эмоций, проговорила судья, — до вас ещё дойдёт очередь. Я прошу сторону обвинения предоставить доказательства.

Встал человек в прокурорской форме и открыл перед собой папку с различными материалами дела.

— Ваша честь, в последние несколько дней действительно появились неопровержимые улики по делу, подтверждающую причастность и виновность Чхе Дон Гиля, представленного тут.

— Да нет у вас ничего, — с горькой обречённостью проговорил чиновник.

— Я вас накажу за неуважение к суду, — даже не взглянув на него произнесла судья, а затем обратилась к работнику прокуратуры. — Я вас слушаю, предъявите обвинения.

В этот же момент один из помощников передал судье копию документов, которые лежали у обвинителя, чтобы она могла сверяться с текстом.

После небольшой вступительной речи тот перешёл к главному:

— Главными уликами против бывшего работника министерства образования Чхе Дон Гиля является само орудие убийства…

— Это ложь! Я к нему даже не прикасался!

Обвинитель даже бровью не повёл, несмотря на то, что его грубо перебили. Вместо этого, он со снисходительной и едва заметной улыбкой обратился к обвиняемому, на лбу у которого выступил пот.

— Зачем же вы полезли в кусты за ножом?

— Его надо было уничтожить, чтобы заставить духов замолчать!

Брови судьи приподнялись.

— Так вот, — продолжал работник прокуратуры, — при задержании подозреваемый Чхе Дон Гиль действительно не прикасался к орудию убийства. И тем не менее при более тщательной экспертизе на нём обнаружены его отпечатки. Таким образом, мы имеем не только мотив: уничтожение оружие убийства, но и доказательство причастности чиновника к данному оружию.

— Вы понимаете, что этого слишком мало для того, чтобы обвинить Чхе Дон Гиля в убийстве Югай Гён Тхэ?

При этих словах чиновник посмотрел на судью и буквально расплылся в улыбке. Он, видимо, всё ещё надеялся уйти отсюда. Но Джи Джисон знал, что этого не будет. Именно это знание удержало его, чтобы не стереть гадкую улыбку с лица убийцы кулаком.

— Вкупе с другими доказательствами, полагаю, этого будет достаточно для того, чтобы удостовериться в вине задержанного.

— Будьте добры, — кивнула судья.

— Что ж, у нас на руках имеется мотив: Чхе Дон Гиль работал в министерстве образования и был уволен незадолго до покушения на министра. Причём, уволен был за серьёзный проступок. Затем камеры зафиксировали, что в день убийства он был недалеко от дома министра. Кроме этого у нас имеются отпечатки пальцев на орудии убийства. А главное, у нас есть запись признания в убийстве самого Чхе Дон Гиля.

— Что? — чиновник буквально замер с открытым ртом. — Я не…

— В деле есть расшифровки записи с признанием в убийстве, — представитель стороны обвинения указал на бумаги, лежащие перед ним. — Вы можете во всех деталях ознакомиться с ними.

Снова на несколько минут повисла тишина, прерываемая только шорохом листьев, да звуками тяжёлого дыхания чиновника.

— Что ж, пожалуй, — проговорила судья, при этом недовольно хмурясь. — Хотя смысл диалога указанного тут не до конца мне понятен. Складывается впечатление, что обвиняемый беседует с покойным.

— Полагаю, нас сейчас больше должен волновать факт преступления, — с лёгкой улыбкой проговорил прокурорский работник. — Тем более, у нас есть другой обвиняемый по этому делу, который, судя по всему, не виновен.

И вот тут Чхе Дон Гиль повернулся на своём месте и впился глазами в Джи Джисона. Но парень был даже рад этому и с лёгкостью выдержал ненавидящий и затравленный взгляд жалкого чиновника.

— Вы с самого начала утверждали, что не причастны к смерти отца, — через некоторое время проговорила судья, обращаясь к Джисону. — Готовы ли вы повторить это сейчас в свете сложившихся обстоятельств.

Джи Джисон поднялся и сказал только два слова.

— Я невиновен.

Тут с места вскочил Чхе Дон Гиль и указал пальцем в сына министра.