Красный зайчик (ЛП) - Риверс Девин. Страница 7

— Что? — Он остановился, чтобы посмотреть на меня.

— Смотри, — прошептала я.

В небольшой свободном пространстве между деревьями паслись три оленя. У одного были огромные рога. Животное подняло голову и посмотрело на нас, напрягшись всем телом в попытке определить, представляем ли мы угрозу. Я услышала, как Грэм тихо рассмеялся.

— Видишь? — сказал он и пошел дальше.

— Ладно, — неохотно пробормотала я, снова пристраиваясь за ним. — Я поняла, о чем ты.

Позже вечером мы остановились на ночлег, и как только костер разгорелся, мы разделили ужин из батончиков и воды. Он прислонился к камню и посмотрел на меня сквозь пламя.

— Значит, думаешь, что раскусила меня?

— Я думала, ты не хочешь говорить о себе. — Я плотнее закуталась в спасательное одеяло.

— И не хочу.

— Тогда почему тебя волнует, что я думаю?

— Не волнует.

— Очаровательно, — саркастично бросила я. Мы долго смотрели друг на друга.

— Я расскажу тебе, только если потом ты скажешь, что правда, а что нет. Тебе не обязательно вдаваться в подробности, просто скажи, угадала я или нет.

Он изучал меня, и, судя по его нахмуренному лицу, я боялась, что он откажется. Но наконец он медленно кивнул. Воодушевленная тем, что лед наконец-то тронулся, я сделала глубокий вдох и начала.

— Ты бывший военный, вероятно, армеец или морпех, но точно из спецназа — ты умеешь обращаться с оружием, но ты слишком... — я махнула на него рукой и склонила голову. —...похож на преступника, чтобы быть копом или типа того. Тебе нравится природа, потому что она не огрызается и не задает глупых вопросов. Она просто есть, и тебе нравится простая, но суровая жизнь здесь. Это выживание. Все логично. У тебя были проблемы с законом — да, это очевидно, знаю, — но в твоих глазах есть взгляд человека, который прошел через какую-то темную сторону человеческой порочности — либо тюрьма, либо, может быть, что-то еще, — держу пари, что наручники для тебя не в новинку. Я не думаю, что ты насильник, потому что сильно сомневаюсь в этом, да и по твоим собственным словам, у тебя нет проблем с тем, чтобы затащить женщину в постель, — я склонила голову набок.

Его лицо было тщательно скрытой, непроницаемой маской, но опасные тени в его глазах говорили о том, что я ступаю по тонкому льду. — А еще я думаю, что ты пережил какую-то потерю...

— Достаточно, — тихо сказал он.

Я посмотрела на него, оценивая его настрой. Я задела за живое, возможно, даже не один раз.

— Я еще не закончила, — тихо произнесла я.

— Нет, закончила.

— Разве тебе не интересно узнать, за что, по-моему, на тебя надели эти наручники?

— Нет, — отрезал он.

Он встал у костра и, хмурясь, отвернулся и ушел в темный лес. Он быстро исчез в тенях, и чувство победы, которое я испытывала, испарилось. По крайней мере, я знала, что большинство моих выводов о нем были верны, но это не принесло мне того удовлетворения, на которое я рассчитывала. Скорее, это лишь заставило меня еще больше задуматься о том, с кем я делю палатку.

Позже, когда он все еще не вернулся, я заползла в палатку и легла на самый край. Наверное, лучше было не лезть дальше — особенно учитывая, что, по моему мнению, он оказался в наручниках за убийство.

6

ГРЭМ

На следующее утро я понял, что мы оба ощущаем физические последствия аварии. Все мое тело было сплошным кровоподтеком, и, судя по всему, Кэйлин чувствовала себя не намного лучше. Ее лоб был нахмурен, словно она пыталась сдерживать боль, и сегодня она ступала более осторожно. Каждый шаг давался с трудом, поэтому через несколько часов я решил сделать привал и дать нам немного времени на отдых.

— Мы останавливаемся? — спросила она, пока я устанавливал палатку. Я кивнул.

— Хочу дать нам немного дополнительного времени, чтобы восстановиться после аварии, — сказал я.

По ее лицу скользнуло облегчение и она пошла за дровами — задачей, которую она, похоже, взяла на себя. Место, которое я выбрал для лагеря, находилось у большой реки с крутым лесистым холмом на противоположном берегу. Оно было красивым — из тех мест, куда бы я поехал на выходные, чтобы порыбачить или побыть в одиночестве. Вот только жаль, что я был здесь не так хорошо подготовлен и, увы, не один.

Как только лагерь был разбит, Кэйлин обессиленно опустилась на землю. Она выглядела изможденной и бледной, и я настороженно ее изучал. Возможно, я слишком гнал нас вперед последние два дня. В обычных условиях это было бы нормально, но мне следовало помнить, что наши тела только что прошли через сущий ад. Я оставил Кэйлин разводить костер, а сам отправился в лес на поиски трав. Я хотел найти что-нибудь для наших открытых ран и, если повезет, какое-нибудь обезболивающее.

Пока я искал растения, я вспоминал вчерашний вечер и то, насколько точной оказалась Кэйлин в своих оценках меня. Неужели я действительно настолько предсказуем? В смысле, если не считать части об отсидке — мои тени были рождены из вещей куда более мрачных, — она многое угадала. Она была из тех женщин, за которыми я бы волочился в баре в молодости. Секс-бомба с острым язычком, способным держать меня в тонусе и делать все интересным. Но мы были не в баре, она была помолвлена, а я... ну, я был тем, кем был.

Я вышел к небольшой излучине реки, где вода стекала в более спокойную заводь у берега. Интересно, удастся ли мне поймать рыбу. Это стало бы отличным дополнением к нашему рациону из батончиков мюсли. По мере того как наши запасы истощались, мне нужно было поскорее придумать, как добыть нам немного белка и жира. Батончиков уже было недостаточно, и я чувствовал, как с каждым днем мои силы тают. Я взял палку, заострил конец ножом и вошел в воду. Вскоре мне удалось поймать трех рыб, я выпотрошил их, нанизал на ветку и понес обратно.

Я не знал, сколько еще дней пути у нас впереди. Судя по виду с хребта, мы находились в глубокой глуши; с момента катастрофы я не слышал ни одного самолета и не чувствовал запаха дыма от костра или печи. Я вернулся с травами и форелью, и увидел, как глаза Кэйлин расширились от удивления.

— Да ты времени зря не терял, — сказала она. — Что это все? — Она указала на зелень.

— Для лечения ран и обезболивания, — сказал я. Я положил травы возле костра и протянул ей рыбу. — Думаешь, справишься с готовкой?

Она взяла ветку и голодными глазами посмотрела на трех крупных форелей.

— Думаю, справлюсь, — ответила она. — Можно мне нож?

Я перевернул его рукояткой вперед и отдал ей, пока сам готовил растительное лекарство, а когда снова поднял глаза, то с удивлением увидел, что она держит большую, очищенную от коры палку, на которую была насажена рыба для жарки над огнем.

— Что?

— Ничего, — пробормотал я, продолжая наблюдать за ней, пока она собирала еще две рогатины и устанавливала всю эту конструкцию над костром.

— С этим что-то не так? — спросила она, хмуро глядя на рыбу, заметив выражение моего лица.

— Нет.

— Ну, если ты впечатлен тем, что я могу сделать с несколькими палками, тебе стоит увидеть другие мои таланты, — саркастично заметила она.

Я снова сосредоточился на растениях, а когда закончил, подошел и опустился на колени рядом с ней.

— Покажи руку, — сказал я.

— Что это? — настороженно спросила она, глядя на массу в моих руках.

— Травы, чтобы не занести инфекцию.

Она протянула мне руку, и я втер пасту в ее швы, а затем обмотал все это полоской ткани. Когда я закончил, я почувствовал, как она замерла, пока я стягивал рубашку через голову и поворачивался к ней спиной. Без единого слова ее пальцы мягко скользнули по порезу. Ее прикосновение было таким нежным, что я напрягся, стараясь не отреагировать. Я пытался думать о чем угодно, кроме этих пальцев на моей коже, но все равно не мог сдержать мурашек, которые побежали по спине, когда она коснулась чувствительного места. Я протянул ей полоску ткани и почувствовал ее теплое дыхание на своей спине, когда она подалась вперед, чтобы обмотать ее вокруг моего туловища. Я помог ей, потому что, видит бог, если бы она придвинулась ко мне еще ближе, я бы не сдержался.