Красный зайчик (ЛП) - Риверс Девин. Страница 8

Когда я пересел на другую сторону костра, я взглянул на нее и увидел, что ее щеки слегка покраснели, а взгляд прикован к рыбе. И хотя я сказал, что она будет умолять меня прикоснуться к ней, при таком раскладе я не был уверен, что сам смогу сдержаться.

Вскоре рыба зашипела над огнем, источая потрясающий аромат. Кожица по краям стала хрустящей, а когда она сняла ее с палки, чтобы проверить, мясо легко отделилось от кости.

— Кажется, готово, — сказала она, голодным взглядом осматривая добычу. Я подошел и сел рядом с ней, чтобы мы могли есть прямо с палки, и когда я увидел, как она отправляет в рот первый кусок, стон, сорвавшийся с ее губ, едва не прикончил меня.

— О боже мой, — сказала она с набитым ртом. — Это так вкусно.

— Обязательно бросай все остатки и кости в костер, чтобы не привлечь медведей, — грубо сказал я, заставляя себя отвести взгляд от того, как она облизывает пальцы. Несколько минут мы ели в тишине. После нескольких дней без нормальной еды эта рыба казалась блюдом из ресторана для гурманов.

— Я была в походе всего раз, — задумчиво произнесла она. Она ковырялась в третьей рыбине, которую мы делили на двоих. — И мы делали именно это — ловили рыбу и жарили ее. — На ее лице появилось нежное выражение, но вскоре оно омрачилось, когда что-то из прошлого накрыло ее тенью.

— Куда вы ездили в поход? — хрипло спросил я. Я решил, что вопрос о месте назначения будет безобидным.

— В Глейшер, — коротко ответила она.

Я кивнул. — Хорошее место.

— Да... так и было. — Однако теперь на ее лице появилась хмурая складка. Она заметила мой взгляд. — Это была последняя поездка с отцом, прежде чем его убили. Мне было десять.

Я отвлекся на то, как она облизывала пальцы, и чуть не пропустил тот факт, что она сказала «убили», а не «он умер». Хотел ли я знать подробности? Нет. Лучше не переходить на личное, поэтому я промолчал. Рыба закончилась, я бросил все остатки в костер и пошел мыть руки в реке. Я почувствовал, как она подошла сзади, и, обернувшись, увидел, что она снова достала телефон.

— Тебе правда стоит перестать. Ты не поймаешь сигнал.

— А тебе правда стоит перестать пытаться менсплейнить (когда мужчина снисходительно объясняет женщине о технологиях, заведомо считая, что та в них не разбирается, потому что она женщина) мне про технологии, — проворчала она.

— Что?

— Ничего. Я даже не пытаюсь поймать сигнал — у меня не осталось заряда батареи. Я фотографировала. — Она покраснела, словно понимала, как глупо это звучит. — Здесь просто так красиво. Даже несмотря на то, что мы в дерьмовой ситуации, такое можно увидеть лишь раз в жизни, верно? По крайней мере, для меня это так. Ты-то, наверное, видишь подобное постоянно.

Она сделала несколько быстрых снимков, прежде чем я увидел, как батарея телефона разрядилась, и она со вздохом убрала его, а затем села у кромки воды.

— Ты с детства ходил в походы? — спросила она.

Казалось, она не могла удержаться от личных вопросов. Когда мне потребовалась минута, чтобы ответить, она посмотрела на меня с раздражением.

— Серьезно? Ты даже этого мне не скажешь?

— Да, с детства.

В детстве я часто ходил в походы, но походы напоминали мне о брате, а эта тема относилась к семье и, следовательно, была под запретом.

— Какое твое любимое место?

— Есть одно место прямо за границей Вашингтона, в Канаде. — Я видел, что она хотела спросить еще, но после вчерашнего вечера я чувствовал ее нерешительность давить на меня.

— Я была только в Банффе, — сказала она. Я развернулся и пошел обратно к костру.

— Отличный разговор, — бросила она мне вслед.

— Я не люблю светские беседы.

Я устроился у костра, откинулся на бревно и уставился на ее затылок. В голове промелькнуло видение: мои руки в ее волосах, мой член входит в нее сзади, и я неловко заерзал, радуясь, что она сидит лицом к реке.

— Похоже, ты вообще не любишь разговаривать.

— Рад, что ты это понимаешь.

— Угх, ты невыносим, — проворчала она. Я увидел, как она сделала несколько глубоких вдохов, а затем замерла, положив раскрытые ладони на колени.

— Что ты делаешь?

— Занимаюсь своим делом, — огрызнулась она. — Я думала, ты не хочешь разговаривать?

— Не хочу.

— В тебе столько противоречий, ты в курсе?

— Мне уже говорили.

— Кто-то действительно называл тебя так раньше? Я думала, тебя называют только богом секса.

Я попытался скрыть улыбку.

— Меня называли по-разному. Бог секса — просто мое любимое.

— Уверена, что мудак — тоже популярное.

— Так и есть, — сухо сказал я.

— Так что же делает тебя богом секса?

— Вот видишь, ты говоришь такие вещи, и мне просто трудно поверить, что этот Как-Там-Его понимает, что делает.

— Большинство парней не понимают, что делают. Планка на уровне плинтуса.

— Значит, ты признаешь, что мистер Не-Надевай-Это-Платье не знает, что делает.

— Ты любишь перекручивать слова.

— Заметь, на этот раз ты не отрицаешь.

— Почему ты так уверен, что у меня не было потрясающего секса?

— Ты бы не была со Смазливым Мальчиком, если бы был, — сказал я, пожав плечами.

— Ты так и не ответил, что подразумевает под собой статус бога секса.

— Я предпочитаю показывать, а не рассказывать.

— Ну, раз уж этому никогда не бывать, почему бы тебе просто не рассказать? — Она обернулась и одарила меня раздраженным взглядом. Я долго не отводил глаза. Мне бы следовало просто остановиться, но что-то заставило меня усмехнуться, и я позволил своему взгляду лениво скользнуть по ней.

— Скажем так: если бы на другом конце провода был я, я бы рассказал тебе обо всех вещах, которые планировал с тобой сделать, когда ты вернешься домой.

Она сглотнула, а затем резко отвернулась, фыркнув, но не раньше, чем я заметил румянец на ее щеках.

Я решил, что мне нравится заставлять ее так краснеть.

7

КЭЙЛИН

Я попыталась вернуться к медитации, но из-за его последнего комментария я просто не могла усидеть на месте. Я старалась заставить свой разум не блуждать в фантазиях о том, что именно он мог бы мне сказать в той ситуации, и мои руки вцепились в бедра почти в физическом усилии остановиться.

Что я делала? Все дело в том, что я никогда не чувствовала этого разгорающегося огня с Тайлером, не говоря уже о ком-либо до него. Если до катастрофы я еще не была до конца уверена, что не хочу посредственной жизни с Тайлером, то Грэм постепенно показывал мне, что я определенно соглашалась в лучшем случае на что-то пресное.

В конце концов мне удалось выровнять дыхание, и я медитировала в течение часа, погрузившись в состояние прострации, которое стало еще глубже благодаря пребыванию на природе. Когда я медленно вышла из этого состояния, ментально мне стало лучше, но физически тело все еще ныло. Болело все, хотя, к моему удивлению, растительное лекарство Грэма сработало. Пульсация в руке стала меньше, чем раньше. Я рискнула оглянуться и тут же пожалела об этом.

Грэм полулежал у костра и выглядел как тот самый бог секса, которым себя называл. Он лежал на боку, опираясь на локоть, ломал ветку и смотрел в огонь. Казалось, он был за миллион километров отсюда.

Поскольку он не хотел разговаривать, мне буквально не оставалось ничего другого, кроме как сидеть и думать, и пока что это не шло мне на пользу. Иногда самокопание — та еще сука. Я была довольна своей жизнью, но всегда оставалось чувство, что чего-то не хватает. Я думала, что мне стоит как следует поработать и переехать в Нью-Йорк, и все встанет на свои места. Думала, что мне стоит обзавестись женихом, и этого будет достаточно. Но я по-прежнему не чувствовала себя полностью удовлетворенной.

Если бы у моей жизни был слоган, им наверняка стала бы фраза «Не совсем удовлетворена», сухо подумала я. Единственное, что приносило мне радость в жизни — это моя карьера: разрабатывать военные технологии высшего уровня было увлекательно и бросало вызов. Я всю жизнь шла к тому, чтобы занять свое нынешнее положение: в тридцать восемь лет я стала одним из самых успешных и уважаемых разработчиков в индустрии. Это было единственным, чем я хотела заниматься с тех пор, как в детстве отец отвел меня в ангар бомбардировочной эскадрильи и показал, в чем заключается его работа. Спустя несколько лет, когда он погиб при исполнении служебных обязанностей, это стало моим способом почтить его память и чувствовать себя ближе к нему.