Мельница (СИ) - Шелест Михаил Васильевич. Страница 10

— Пройти дайте.

— Зачем тебе куда-то идти? Ты уже пришёл, гаджо.

— Ты уже попал, ха-ха, — сказал другой цыган.

Я вдруг понял, что зря так приблизился и отпрянул. И, оказалось, что вовремя. У того парня, что сказал, что я попал, в руке что-то щёлкнуло и он выбросил эту руку в мою сторону.

— Сука! — мелькнуло в голове. — Как это я вовремя!

Вместе с этим моя правая рука упала вниз и, войдя в контакт с выброшенным вперёд предплечьем, увела его руку в сторону и вовнутрь, одновременно я сделал шаг левой ногой влево. Нападающий шагнул вперёд, а я перехватил его руку и крепко удерживая её за кисть, держащую нож, шагнул правой ногой циркулем назад, а потом сделал точно так же левой. Цыган мелькнул ногами и грохнулся на заснеженный тротуар.

— Хера себе! — сказал первый голос.

Я крутанулся вокруг лежащего на спине цыгана и он перевернулся на живот.Потом я наступил ему ногой на бицепс и потянул руку вверх. Он заверещал, как поросёнок.

— Сломаю руку, — сказал я, стоя чуть согнувшись и глядя на цыганских парней. — Инвалидом останется на всю жизнь. Отошли все на два шага назад.

— Тихо, тихо, — сказал главарь, который был, явно постарше.

Он показывал мне открытые ладони, поднятые вертикально, пытаясь успокоить.

— Я сейчас дам вам «тихо»! — рявкнул я, чуть хрипя от отдышки. — Нахуй пошли! Сломаю ему, а потом и вам переломаю всё, что под руки попадётся. И никакие ножики вам не помогут. Мой тулупчик ещё проткнуть надо суметь.

— Что он у тебя бронированный, что ли? — посмеиваясь, спросил главарь.

Почему-то он не особенно напрягался, этот главарь и вёл себя расслабленно.

— Ты за кем гнался? — спросил он.

— А это не ваш меня по башке приголубил? — выкрикнул я нервно.

— По башке? — вроде как искренно удивился цыган. — Зачем нам тебя по башке бить? Мы поговорить хотели. Насчет Зары узнать.

— Вот так? — спросил я и чуть шевельнул руку лежащего на снегу парня. Тот снова запищал, но не так громко.

— Это он пошутил, — сказал цыган.

Другие «ромэны» стали обходить меня со всех сторон.

— Я ведь не шучу, — сказал я. — Мне рук переломать довелось много.

— И тебе не жалко его? — усмехнулся цыган, шагнув ко мне.

Одновременно на меня кинулся тот парень, который зашёл мне за спину. Я выпрямился. Локоть в суставе хрустнул и по улице разнёсся оглушительный крик.

— Конец тебе! — рявкнул задний цыган и получил ступнёй правой ноги в печень, надевшись на мою ногу, как чулок. Одновременно я выкинул правую руку вперёд, встречая главного цыгана прямым ударом в живот. Главарь тоже сложился пополам.

Выпрямившись, я ударил третьего романа левой ногой, выполняя удар в сторону, словно я бил прямым, попав тоже в печень. Боковой удар «ёко гери» это тело не знало и не могло. Ноги высоко не поднимались, что я проверил, разминаясь, но и ударов на уровне пояса было вполне достаточно. Может быть, плохая растяжка тут была в помощь, как говорится.

Не торопясь, добив корчившихся на снегу цыган не очень сильными ударами носком ботинка по почкам, я вернулся к скамейке, взял сумку и медленно пошёл в сторону гостиницы. Перегруженное нагрузками тело болело.

— Сходил, млять, покушал пельмешек! — то и дело вздыхал я и рассуждал. — Откуда они взялись эти цыгане? Живут они тут, что ли? Наверное. Черта осёдлости, сука!

Однако спокойно дойти до гостиницы у меня не получилось. Минут через десять прямо передо мной с юзом, и наезжая на бордюр, остановилась серая «Волга» ГАЗ-24, из которой выскочили крепкие мужики. Я снова получил по голове, но уже не сверху, а сбоку и прямо по затылку, и непонятно чем. Может быть и кулаком. Хрен знает. Не разглядел. Я сильно устал и почти спал. Сознание полностью от удара я не потерял, но на мгновение выключился, так как перед глазами засверкали даже не искры, а шаровые молнии, северное сияние, млять. И пока я хватал ртом воздух, меня закинули, как мешок с картошкой, в багажник, придавили сверху моей сумкой и куда-то повезли.

— Пи*дец! — подумал я. — Приехали! Плакал мой КМС!

Подёргавшись и поняв, что даже ворочаться мне тесно, я успокоился и стал набираться сил. Сердце колотилось, как сумасшедшее, мысли не отставали от сердца, и, чтобы успокоиться, я начал дышать на счёт. Но нихрена не помогало. Я уже дошёл до двух тысяч, а мы всё куда-то ехали и сердце моё всё так же колотилось. Не привыкло мою тело слушаться разума.

Тогда я стал мысленно произносить короткую «христовую» молитву: «Господи Исусе Христе помилуй меня». Она хорошо вписывалась во вдох или выдох, и я в своей старой жизни часто пользовался ею для отвлечения головы от тревожащих мыслей. Ну и просто так произносил, когда, например, ехал на машине. Очень удобная молитва. А засыпать под неё было вообще удовольствием. Хотя… Почему было? Когда я начал её читать я и уснул. Ага. Прямо в багажнике.

— Вы, что, придурки, убили его? — услышал я испуганный девичий голос.

— Тихо, женщина! Ты как разговариваешь с мужчинами⁈

— Я вам сейчас сама мозги вышибу! — услышал я.

— Убери пистолет, малохольная! — сказал всё тот же мужской голос. — Слышишь, дышит он.

— Да, он спит, похоже, — сказал удивлённо кто-то совсем близко от меня, едва ли не на ухо.

— Спит⁈ — спросили одновременно и мужчина и девушка.

— Точно спит! Я отвечаю!

Меня выдернули из багажника и поставили на ноги. Я открыл глаза, зажмурился от яркого света фонарика, направленного мне в глаза, закрыл глаза ладонью и… зевнул.

— Пи*дец! — сказал кто-то.

— Он наших парней покалечил, — сказал первый голос, хозяина которого мне увидеть не удавалось.

— Ваши парни не сделали того, что я их просила сделать. Просто поговорить и привезти его сюда. Без любого насилия.

— Так мы и пытались, — услышал я знакомый голос главаря банды малолеток. Ну, как малолеток, таких же, как и я по возрасту парней.

— И что пошло не так?

— Ему кто-то по башке трубой треснул, но промазал и этот погнался за ним.

— И как вы это увидели? — спросила бандерша.

— Так, прямо перед нами всё происходило. Мы шли, а тут фигура перед нами в кустах. Бац его по кумполу и на отрыв. Мы этого остановили, а он буровить начал. Хотел убежать. Что нам за ним гоняться, что ли? Вот мы его и придержали, а он…

— А он навалял вам четверым пи*дюлей! — торжественно произнесла девушка.

Я уже понял, хоть и не видел её в луче фонарика, что это была Зара.

— Они в меня ножиком тыкали. Вон и дырка, — сказал я, показывая на прорезь в тулупе в районе моей селезёнки. Я её сам прорезал том же самым ножичком, что взял из руки поверженного мной романа.

— Хорошо, у меня тулупчик не в обтяжку, — добавил я.

— Это что за…

Цыганка возмущённо задохнулась матерными словами. Она не выбирала выражения, характеризуя своих сородичей, а те молча слушали и, казалось, что они вообще «утухли».

— Странно, — думал я. — Вроде у цыган женщины не правят.

С цыганами я в своей жизни встречался и знал, что незамужние молодые девушки стоят в цыганской иерархии на последнем месте перед детьми. А тут… Хотя… Были ещё так называемые «шувихани» — «ведающая сокровенным знанием». Ведьма стояла особняком в структуре власти и даже могла быть судьёй в спорах. И приговор её был окончательным и обжалованию не подлежал.

Согласно легендам, распространённым среди цыган Европы, шувани рождаются от союза девушки с духами стихий (огня или воды). Среди российских цыган бытует поверье, что шувани рождается от связи девушки и демона.

Спорить с ведьмой — значит попасть под её проклятие. Потому-то мужики и не спорили с ней.

— Демоница, млять, — подумал я.

— Проведите его в дом! — скомандовала Зара и уточнила. — В мой дом.

Я цыган боялся. И ведьм тоже. Я верил, что они есть и сила у них какая-то есть. Говорю же, что имел опыт общения с ними. Причём негативный, да… Обычно,при встрече я их просто материл ещё до тога, как они открывали свой рот. Они удивлялись и, чаще всего, отставали, потому что мат, это, своего рода, проклятие. А во время первого контакта с жертвой цыганка, стараясь вызвать доверие, энергетически открыта. Вот и получали пробой, да-а-а…