Вид с озера Комо - Трижиани Адриана. Страница 20

— Пора возвращаться, — говорю я.

Он оборачивается:

— Не сердишься?

Я обнимаю его, прижимаясь покрепче. Чувствую прикосновение его губ к моей щеке. Бобби берет меня за руку и ведет обратно к дому. Мы медленно шагаем, не говоря больше ни слова. Он садится за руль, а я машу ему с крыльца. В памяти всплывают времена, когда хотелось, чтобы совместные прогулки длились вечно, и, приходя с одной, я жила в нетерпеливом ожидании следующей.

Я сажусь прямо на ступени и смотрю, как его машина заворачивает в Биланча-ленд на Оушен-авеню. Прогулка навевает воспоминания о дне нашего расставания. Я открываю заметки и начинаю набирать:

В последний раз я обошла нашу квартиру 18 марта 2023 года. Я пыталась сделать из нее уютное семейное гнездышко. Но, сколько я ни просила, Бобби так и не убрал велосипед и доску для серфинга в хранилище на нижнем этаже, и в узком коридоре всегда приходилось протискиваться мимо его барахла. Гостиная в черно-серебристых тонах была обставлена низкой мебелью в стиле модерн. В большом зеркальном шкафу хранились свадебные подарки, распакованные, но так и не пошедшие в дело. Бобби пропадал в мясной лавке, я — в «Мраморе Монте», и нам было совершенно некогда расставить вещи по местам, где им вроде и положено быть. В конце концов я решила вернуть все в коробки, чтобы облегчить переезд в дом, когда он у нас будет.

Над диваном в раме с паспарту висела наша черно-белая свадебная фотография. Платье-футляр от Кельвина Кляйна мне очень шло, хоть и было подделкой, пошитой Бетти Клайн из Парсиппани. Высокую прическу украшали серебряные звездочки на невидимках, и когда я смотрела на Бобби, мои глаза сверкали так же.

Чемодан с моими вещами стоял у двери. Бобби ушел на работу еще до рассвета, как всегда чмокнув меня в щеку. Я притворилась спящей, но на самом деле уснуть так и не смогла, потому что в это утро собиралась уйти от него насовсем. Специально продумала дату, чтобы не ущемить никого из семьи — точнее, из обеих семей. До дня рождения матери Бобби оставалась еще пара недель, а папин мы недавно отпраздновали. Уйти абы когда я не могла, не хотелось совпадения с чьим-то праздником или годовщиной. Поднявшись с постели, я выпила кофе и позвонила дяде Луи попросить отгул.

Почти перед самым выходом я услышала поворот ключа в замочной скважине. Меня захлестнула паника. Зачем Бобби понадобилось вернуться домой в разгар утра?

Вошедшая свекровь так и застыла от удивления при виде меня. Ключи болтались у нее на пластиковом браслете-пружинке, словно подвески-шармы. По комплекту от дома каждого из ее детей. Как у управляющего, разве что она не чинила водопровод, когда приходила.

— Я просто гостинцы занесла. Не обращай внимания. На минутку только. Ничего не вижу, ничего не слышу.

Не считав обстановку, Бейб зашагала через гостиную на кухню. В руках она несла башенку из контейнеров с едой.

— Все ярлыками помечено, все готовое и совсем свежее. До четверга можно есть. И сырный шар с портвейном сделала. Бобби говорил, что позвал ребят в выходные на баскетбол, сыр доживет. Крекеры в пакете. А что до струффоли [30] — я не собиралась доставать фритюрницу, но потом сказала себе: «Бейб, у тебя только один сын и одна невестка, так что давай постарайся». Дочки себе сами нажарят…

Продолжая тараторить, Бейб пошла мимо меня к выходу. Увидев чемодан, она резко замолкла. Оглядела мое наглухо застегнутое пальто. На мне и шарф был, потому что март не радовал теплом. А в руке ключи от машины.

— Поездка с ночевкой? — удивленно наклонила голову Бейб.

— Да, — ответила я тоном, намекающим на нежелательность дальнейших расспросов.

— Вот как, — хмыкнула она, будто обидевшись, что ее не известили. — Ну здорово. Куда собираешься?

— К матери.

Улыбка мигом сползла с лица Бейб.

— Я думала, вы с Бобби разобрались. Он сказал, все хорошо.

— Мы пытались, мама.

В тот день я обращалась к ней как к свекрови в последний раз. Она сделала глубокий вдох, шагнула ко мне и перешла на приглушенный рык.

— Послушай, я уже давно замужем. Думаешь, у меня в семейной жизни сплошь розовые лепестки и просекко? Ничего подобного. Тем более в избытке они вредят, от одного аллергия, от другого газы. В браке нужно иметь прицел на будущее, учитывать перспективу. Брак — это не счастливые моменты. Это вложенные годы. И вообще я не понимаю, что не так-то? Проблемы всегда есть, отрицать нечего, но вы с Бобби отлично подходите друг другу.

— Мама!

— Я правду говорю. У вас общее прошлое. Одна вера. Красивые зубы. У моих внуков был бы идеальный прикус без всяких ортодонтов и брекетов. Сэкономили бы много тысяч!

Бейб огляделась и изумленно прикрыла рот ладонью:

— Он даже не знает, что ты уходишь, да?

— Сообщу в его обеденный перерыв.

— Я сейчас заварю кофе, съедим по печенью, поболтаем, и ко времени возвращения Бобби с работы ты будешь готова начать все заново!

— Не могу, извините.

Я еле выдавила эти слова. Все боялась, что разрыдаюсь, а она неправильно поймет мои слезы. Что Бейб Биланча говорила потом, я не помню. Уже не слушала. Тогда я ощущала себя сильной. Я постояла за себя, не прогнулась. Не стала поддаваться на уговоры, снимать пальто, прятать ключи и ставить кофе, чтобы угодить свекрови и развеять ее страхи. Меня трясло, но я не предала себя ради ее спокойствия, а использовала страх как топливо, чтобы сбежать. Кроме того, отстаивая себя и свое решение, я кое-что поняла. Я поняла, что не смогу составить счастье мужа, пока не стану счастливой сама по себе. Я твердо решила начать новую жизнь, но так уж устроено, что сперва предстояло вернуться к прошлой и выяснить, куда двигаться дальше.

Я запихиваю телефон в карман и иду в дом. В прихожей снимаю обувь.

— Как погуляли с Бобби? — встречает меня вопросом мама.

— Дружелюбно пообщались. И не додумывай большего.

Мама, папа, Джо и Конни сидят в гостиной. Идеально отглаженные наряды, что они утром надели на похороны, изрядно помялись. Джо даже ослабил галстук. Передо мной будто комплект спущенных шин, отправляющихся на свалку.

— Гости ушли? — Я оглядываюсь по сторонам.

— Наша кузина Диана Палермо повезла тетю Лил и ее родню по домам, — отвечает Джо.

— Кофе будешь? — спрашивает меня Конни, собираясь идти на кухню, и тут в дверь звонят.

— Кто бы там ни был, проводи на кухню, — устало распоряжается мама. — Всю посуду мы отмыли, можно возвращать. Стоит кому-то умереть под праздники, так даже до следующего дня со своими корытами подождать не могут.

Я открываю дверь и вижу двух незнакомых хорошо одетых людей примерно моего возраста.

— Добрый вечер! Я детектив Камповилья. Мне нужна Джузеппина Баратта из «Мрамора и камня Каподимонте».

Я не в состоянии сказать ни слова. Мысли путаются. Что они от меня хотят? Думать о делах было совершенно некогда.

— Джузеппина! — Мать оттесняет меня в сторону. — Луи Каподимонте умер. Я сестра покойного. Камповилья? Вы итальянец?

— Филиппинец, — поясняет детектив.

— Джузеппина Баратта — это я.

— А я агент Трент, — показывая свой значок, представляется напарница детектива, симпатичная афроамериканка, которой наверняка нет и сорока.

За моей спиной вырастают папа, Конни и Джо.

— Входите, пожалуйста, — приглашает мама и подталкивает Джо вперед: — Наш сын Джо, адвокат.

Камповилья бросает взгляд на Джо, а потом на меня.

— Хорошо, пусть будет адвокат. Мы не смогли до вас дозвониться.

— Так это вы звонили? Я думала, это ребята из Трентона опять пытаются уговорить меня застраховать у них машину. Извините. Я совсем забегалась с похоронами и всем прочим.

Меня пробирает дрожь. Раньше мне не приходилось иметь дело с законом, и это пугает. А может, просто сахар в крови со времени пожирания большущего куска техасского шоколадного пирога резко упал.