Вид с озера Комо - Трижиани Адриана. Страница 24

— У меня есть кое-какие сбережения, но не советую вам пока искать жильца в подвальную комнату.

— Чувство юмора у тебя прежнее, — грустно качает головой папа.

— Скоро и оно пропадет, — заверяю я. — Вообще, дядя Луи сказал перед смертью, что они с тетей Лил назвали меня единственной наследницей…

— Так чего ты так взъелась, что мы об этом знали? — перебивает озадаченная мама.

— Вы держали все в секрете и принимали за меня решения без моего ведома. Так ведут себя с малолеткой или с человеком, который может сам себе навредить. Джо, Конни, вы согласны?

Оба кивают.

— Я скажу, в чем вся проблема. Вы не обращаете на меня внимания.

— Джесс, сейчас я внимательно смотрю и слушаю. — Папины слова звучат очень жалко. — Что не так?

Я перевожу взгляд на Джо и Конни:

— Ваши персональные данные родители что-то не обменяли тайком на необозначенную сумму денег когда-нибудь в будущем.

— Ты шестнадцать лет отдала «Мрамору Монте»! Это достойно вознаграждения.

— Прожила бы и так, пап.

— Расскажи ей все, Филли, — сдается отец. — Все равно узнает. Она притащила из дома Луи целый мешок документов. Скрывать нет смысла.

Я присаживаюсь, боясь не устоять на ногах.

— Мы изменили завещание, — раздается голос мамы. — Наследство всегда делилось на троих поровну. — Она перегибается через стол и берет меня за руки. — Но мы с папой обсудили все с Конни и Джо и решили оставить дом тебе одной.

— Чем же я заслужила дом?

— Тем, что твои деньги на учебу ушли на оплату юридического для Джо, — признается мама.

Я цепенею. Джо резко встает.

— Что?! — орет мой брат, который никогда не повышает голос. — Вы сказали, что даете мне взаймы свои сбережения. Я все вернул! Куда ушли деньги?

— На починку крыши. На ремонт подвала. У Филли машина сломалась. Родителей хоронили. Всех четверых. Потом свадьба Конни. Свадьба Джесс. Что тут скажешь? Деньги таяли очень быстро. Незапланированные траты накрыли нас с головой, а потом мне исполнилось шестьдесят пять, и вместо прибавки я получил предложение работать дальше за половину зарплаты. Пришлось соглашаться. — Папа краснеет от стыда, но продолжает: — Мы планировали отдать Джесс ее накопления после выпуска из школы, чтобы она могла уехать в Ратгерс. Но ты сумел пробиться на юридический, Джо, и надо было выбирать.

Я не верю своим ушам, но вслушиваюсь изо всех сил, пытаясь понять, как родители могли так поступить со мной.

— Но ненастье сменилось радугой, — мама поднимает глаза к небесам, — ты стала ездить в Монтклерский университет и выглядела счастливой. А вскоре сблизилась с Бобби Биланчей, и мы подумали, что ситуация обернулась всем на благо, ведь ты бы все равно захотела остаться и проводить побольше времени с Бобби.

Я зажимаю ладонью рот, чтобы не закричать.

— Это же наш общий семейный котел. Беру сам и другим дам.

Папа замолкает, чтобы прокашляться, и слово опять берет мама:

— Тогда мы и придумали оставить тебе дом. Не возвращать деньги после твоего развода, а погасить закладную остатком того, что выплатил нам Джо, и нашей долей от продажи дома бабули Би кузине Кармине. И решили договориться с Конни и Джо, что дом перейдет тебе. Так что когда-нибудь он весь будет твоим. Если только мы не проживем слишком долго и не возьмем обратную закладную.

— Не будем мы так делать, Филли.

— Но мне правда хотелось учиться подальше от дома! Мне это было нужно.

Неверие покидает меня, уступая место гневу.

— Уехала бы в университет с совместным обучением, спала бы в общаге, мало ли что бы случилось. Ты не создана для такого, — настаивает мама. — Ты же тревожная вся! Сколько бумажных пакетов у нас ушло за годы?

— Может, самостоятельная жизнь помогла бы мне справиться с тревожностью. Да я, кроме окрестностей, в жизни ничего и не видела, а так хотелось. Узнай я мир получше, я, может, за Бобби и не вышла бы.

— Не говори так. Ты с ума по нему сходила.

— Что-то мы ушли от темы. Те деньги были мои! Я работала каждое лето! Сидела с жуткими детишками! Один укусил меня так, что шрам остался! И газоны с двенадцати лет косила. Стоило мне получить деньги в подарок на день рождения, конфирмацию или другой праздник, ты тут же их забирала — дескать, отложить на учебу. Обещала, что все останется на месте. А когда пришла просить взаймы, ты сказала, что папе нужно положить мои накопления на ваш счет, чтобы взять кредит на починку крыши и отопления.

— В первый раз об этом слышу. — Джо поглядывает на родителей. Он ошарашен не меньше моего.

— Вы думали и дальше держать меня в подвале, как держат на чердаке Марину Бустагранде! — кричу я.

— Марина патологически застенчива, — объясняет мама. — У нее абсолютно другой случай.

— Вы обращались со мной так, будто я нуждаюсь в опеке, а я нуждалась во впечатлениях! Я закончила Монтклер с отличием, при этом работая полный день, а вы думали, что Ратгерс мне не по зубам? Я способная!

Мне становится трудно дышать. Мама тут же вскакивает, достает из шкафчика бумажный пакет для завтраков и протягивает мне.

— Дыши в пакет! — командует она.

Закрыв глаза, я сижу с пакетом в руках. Но не раскрываю его. Медленно вдыхаю сама по себе. Нельзя сейчас показывать слабость.

— Прости нас. Мы понимали, что у нашего решения есть недостатки, — признает мама, обхватив голову руками. — Но мы заботились о фамильной чести.

— Фамильной? — В гневе я отбрасываю пакет. — Хватит задирать нос. Фамилию Каподимонте можно найти разве что на борту самосвала. Она не стоит на Великой хартии вольностей. Носители твоей девичьей фамилии не жертвовали на строительство собора Святого Патрика или моста Верраццано [34]. Никто нашу фамилию не вспомнит и не выговорит с первого раза, разве что какой-нибудь коллекционер винтажных фарфоровых ламп с лепными цветочками [35]. Много лет Каподимонте долбили камень в Италии, потом приехали сюда и долбили сланец, пока не занялись продажей мрамора. Мы работящие италоамериканцы, сумевшие зажить неплохо. Раньше этого «неплохо» хватало, потому что все друг друга поддерживали. Не думаю, что нас скрепляли деньги в банке или жажда их приумножения, мне казалось, у нас есть миссия. Вроде как… любить друг друга.

Я смотрю на родных. Их лица будто застыли. И тут мама разражается криком:

— Господи! И что? Ну помогли мы твоему брату! — Мамин голос все громче, в нем все больше раздражения. Веры в свою правоту. — Это был наш шанс подняться. Наконец заиметь в семье высококлассного специалиста. Разве это не пригодилось, когда агенты ФБР явились к нам на порог?

— Что же тогда получается? Вы все наврали про обвал рынка. Он поднялся, я знаю. Мои деньги не пропали, это вы их присвоили.

— Джесс, тебе достанется даже больше прежнего, когда ты продашь дом после нашей смерти, — убеждает меня отец.

— Вы забрали то, что мне причиталось. Отняли мое будущее и подарили его своему сыну, потому что он важнее меня! Сексисты чертовы!

— Ну хватит, — предостерегает папа.

— Сыну — все, дочкам — ничего!

— Мне оплатили свадьбу, — вставляет Конни спокойным голосом. — Я очень благодарна.

— Мне тоже, но только половину. Мама поддалась на уговоры и позволила семье Биланча оплатить установку ледяной скульптуры в форме сердца на столике, где подавали моллюсков, и теперь я до второго пришествия у них в долгу за ненужное излишество, которое нам было не по карману.

— Я думал, что стол с моллюсками оплатил я. — Папа сердито смотрит на маму. — Это для меня новость, — говорит он, откидываясь на спинку полукресла.

— Да неважно, кто там еще где схитрил. Главное, что вы вложили в сына мои ресурсы, которыми не имели права распоряжаться! А я безропотно сижу в этой подвальной каморке.

— Бесплатно, — бормочет мама. — Мы с тебя ни цента не взяли.

— А ты сама там поживи. И ночи не выдержишь. Мне за это еще доплачивать должны. Бабушка Монте умерла, лишь бы только в подвал не селиться.