Вид с озера Комо - Трижиани Адриана. Страница 25

— Да как ты смеешь! — По лицу матери текут слезы.

— Я пытался обустроить подвал получше к ее приезду, и для тебя тоже старался, — с грустью замечает отец.

Вот уже и сердце за него болит. Я встряхиваю головой. Так они и ловят тебя, Джесс. Берут на жалость.

— Пап, я знаю, что ты вложил много сил. А вот мама — не очень. Ты всегда напоминаешь, сколько вы сделали для меня, а сколько сделала я — забываешь. Не вы одни готовы разрезать пирог на всех.

— Пока что это меня ты без ножа режешь. Проще и правда воткнуть нож мне прямо в сердце.

— А тетя Лилиан знала? — спрашивает Конни. — Ну, про дела дяди Луи?

— Лил было все равно, чем он там занят, лишь бы снимал обувь при входе, — устало отвечает мама. — Их пушистый ковролин «Карастан делюкс» за тридцать восемь лет ничуть не истерся.

— У тети Лил свои деньги есть, — добавляет Джо. — Она сказала, что не доверяла дядиной «манере вести дела». Поэтому много лет откладывала и в деньгах не нуждается.

— В семьдесят седьмом году ее признали лучшей распространительницей «Эйвон» в Нью-Джерси, — вспоминает мама. — Лил — сама себе хозяйка. Этого у нее не отнять. У моего брата хватало закидонов, приходилось как-то с ними бороться. Бывало непросто. Так что не надо меня осуждать за то, что порой отправляла его на Остров на недельку-другую.

— На пять с половиной лет, мам, — поправляю я.

— Давай смотреть правде в глаза. Луи взял тебя под крыло, — воодушевленно начинает папа, сложив пальцы щепоткой. — Ну правда, Джесс. Что бы ты делала со своим дипломом специалиста по Италии?

— По итальянской культуре, папа! Мрамор! Дизайн! Предметы старины! Искусство! Семейное дело! Благодаря учебе я смогла проектировать объекты для клиентов. Я не сидела сложа руки.

— Допустим. Но Луи пришел на помощь, когда ты пустила ко дну собственный брак, — опять укоряет мама. — Не забывай об этом. Все из-за твоего развода. Отказалась от своей жизни непонятно ради чего.

— Не отказывалась я от своей жизни, я начала с чистого листа. Доктор Шэрон сказала, что все к лучшему — развод был для меня единственным вариантом спасти себя. И я поступила правильно. Мне плохо вовсе не от разрушившегося брака. А от всего этого! — восклицаю я, размахивая руками.

После чего встаю из-за стола и ухожу вниз вместе со своей раздутой сумкой. Провалявшись на постели неизвестно сколько, открываю глаза и вижу над собой лица Джо и Конни.

— Джесс, я не знал, что деньги были твоими, — ласково говорит брат.

— Верю.

— На тебя столько всего навалилось, — сочувствует сестра.

— Конни, твое имя сегодня даже не упомянули ни разу. Родители относятся к нам совсем иначе, чем к Джо.

— Джо их сын-первенец, что тут скажешь. Я мечтала работать в розничной торговле и завести семью. Все сбылось. Ты тоже заслуживаешь воплощения своих мечт. Как тебе можно помочь?

Слышится скрип — это родители спускаются к нам по узкой лестнице. Папа чуть не ударяется головой о низкий потолок, хотя сам его и устанавливал. Оба молча замирают в ожидании удобного момента, чтобы вступить в беседу. Отцу семьдесят два, маме шестьдесят девять, и слишком яркий верхний свет их отнюдь не молодит.

— Можно нам кое-что сказать? — не выдерживает мама.

Но начинает папа, потупив глаза в линолеум на полу:

— Прости нас, Джесс. Теперь я вижу, что ты и без нас разобралась бы в своих делах — прошлых, настоящих и будущих. Нам надо было спросить тебя насчет денег на учебу, но мы тогда заполняли пустоты в обеспечении детей как могли. Это немного похоже на оформление карты желаний. В одном месте что-то налепишь, потом в другом. Бывали времена, когда наша семья держалась только на склеивании и молитвах. Иногда родители вынуждены вот так жонглировать, закрывать потребности одного ребенка за счет другого. Как бы то ни было, мы тебя недооценили. Непозволительная ошибка для человека, работающего оценщиком.

— Да, папа, ответственность на тебе. И на тебе, мама.

— Прости нас, — почти умоляет Конни. — Мы не относились к тебе с должным уважением.

— Кошмар! — Мама прижимает руки к груди.

Раскрытие правды способно моментально изменить расстановку сил в семье. Мне сразу дышится легче.

— Когда уважаешь кого-то, то веришь, что этот человек выбирает лучший из вариантов, насколько позволяют обстоятельства. Когда мне пришла пора уезжать учиться, понадобились деньги на оплату юридической специализации Джо. Знай вы меня хорошо, вы бы поняли, что стоило только объяснить мне ситуацию и попросить, я бы отдала все до последнего цента. Без вопросов. Но вы не сочли нужным попросить. Все эти годы я думала, что недостойна исполнения своих мечт, раз они никогда не сбывались. Теперь я знаю, в чем причина.

Тишину в комнате нарушает мама:

— Джузеппина, спи наверху.

— И так нормально.

— Не знаю, надолго ли. — Мама поворачивается к папе: — Она права. Тут ужасно, еще и воняет чем-то.

Папа принюхивается.

— Я мотор от газонокосилки тут в кладовке хранил. Это маслом пахнет. Ничего опасного.

Родители вместе поднимаются в кухню. Я смотрю им вслед и понимаю, что должна сделать.

— Не давайте им искать жильцов на мое место. Нельзя тут никого селить. Некоторые подвалы должны оставаться просто подвалами.

Джо присаживается на край кровати, Конни придвигает поближе садовый стул. Брат и сестра не сводят с меня глаз.

— Где ты будешь жить? — спрашивает Джо.

— Сообщу, когда доберусь.

Я откидываюсь на подушку и вдыхаю слабый запах моторного масла, ставшего для меня топливом, чтобы вырваться из подвала в новую жизнь.

9. Il Coraggio [36]

Несколько недель после смерти дяди Луи прошли в постоянных хлопотах. Как единственная наследница, я исполняла его распоряжение позаботиться о клиентах «Мрамора и камня Монте». Заменила основание купели в церкви Святой Екатерины, довела до конца заказы, встретилась с бухгалтером, оплатила все счета от поставщиков и рабочих. Работа «Мрамора и камня» пока приостановлена, а «Стильный гангстер» под лупой у ФБР и налоговой. Я передала агентам все деловые бумаги, но с разрешения детектива Камповильи оставила себе дядины фотографии из Италии.

Еще я решила освежить подзабытый с университетских времен итальянский с помощью курса по методу Пимслера, пообщалась с Конором Керриганом и попыталась дозвониться Гульо, но он так и не взял трубку. Я наведалась к Лизе подровнять челку и сделать маникюр, а также прилежно вела дневниковые записи в приложении заметок. И продвинулась до упражнения 4 с доктором Памелой.

Кроме того, я помогла тете Лил разобраться с делами и, помимо прочего, разослала благодарности пришедшим на похороны. Расчистила подвал и избавилась от всей старой одежды (девушек сорок шестого размера, обожающих все черное, в секонд-хенде ждет праздник). Купила пару новых вещей в гипермаркетах и пожертвовала машину в «Карс фор кидс» (своей бесячей песенкой они ее заслужили). Навещать на прощание родню не пришлось, ведь мы только что виделись на поминках. Бобби после той нашей прогулки у озера Комо будто растворился в тумане над водой, но забот навалилось столько, что думать о Бобби было совершенно некогда.

Подвальные окошки покрылись ледяными узорами, какие бывают на шейкерах для коктейлей. На часах 4:10 утра. Я застегиваю чемодан и вешаю сумочку на плечо. Не оглядываясь на аккуратно заправленную кровать, где я спала десятую часть своей жизни, поднимаюсь наверх. По пути запихиваю в карман письмо для тети Лил, уже в конверте с марками. Отправлю из аэропорта.

23 октября 2024 года

Дорогая тетя Лил,

Скоро придет пора ехать во Флориду с Кармелой и Мариной. Дядя Луи бы порадовался, что ты отправишься на юга. Обязательно окунись в океан, он помогает исцелиться. Этому, как и многому другому, меня научил дядя Луи. Он любил тебя всем сердцем. Когда определюсь со своими планами, обязательно обо всем сообщу. Не волнуйся за меня. Спасибо за то, что понимала и так много для меня делала.