Шаг в пустоту - Джоунз Роберт С.. Страница 33

Весь день Сьюзен проторчала на стуле у стены, Генри же с удобствами возлежал на раскладушке около Уильяма. Сьюзен все больше раздражало, как Генри без слов, телепатически предугадывал различные желания больного: поднесет кружку к губам, взобьет подушку, переключит телевизор. Такой близости, словно секретного языка, между Сьюзен и Уильямом никогда не было, а если что и было, то давно утрачено.

Не беда, — уговаривала она себя, наблюдая за этой парочкой. Хотя Сьюзен твердо решила переменить свою жизнь, ей все равно было досадно — ее отстранили; ревновала, как ревнуют бывшего, пусть даже нежеланного поклонника.

Прошлой ночью она впервые пригласила Стивена к себе. За три недели они четыре раза ужинали вместе, почти каждый вечер общались по телефону. Уже на первом свидании Сьюзен, к собственному изумлению, почувствовала, как ей легко и просто с новым знакомым. Раньше, отправляясь на свидание, она заранее опасалась не понравиться, быть отвергнутой, теперь же ее пьянила уверенность в себе. А еще Сьюзен могла спокойно заниматься своими делами, не тревожась, позвонит ли он.

В отличие от всех, с кем она встречалась в последние годы, Стивен зарабатывал достаточно, чтобы не нуждаться в финансовой поддержке. Много лет назад он был женат, у него росла восьмилетняя дочь — ее Сьюзен ни разу не видела. Девочку он брал по выходным и праздникам, а также летом на пять недель. Стивен не питал неприязни к бывшей жене, хотя это она ему изменила. После развода Стивен сменил двух подружек; и только последние девять месяцев оставался в одиночестве. Он поддерживал близкие отношения со множеством друзей и родственников. И все же он искал знакомства по объявлению.

Слушая откровенные рассказы Стивена, Сьюзен стеснялась своего бедного событиями прошлого. Как признаться мужчине в том, что последние четыре года она лишь трижды побывала на свидании? Он же примет ее за ненормальную или решит, что она фригидна. Стараясь во всем походить на Стивена, Сьюзен изобрела себе две длительные связи: один ее друг, мол, был женат и в итоге предпочел сохранить семью, а другой через три года признался, наконец, в нетрадиционной сексуальной ориентации. Прототипом этого «любовника» послужил Уильям, в ход пошло все — его внешность, работа, дом, даже бегство от родителей. А завершала рассказ красочная деталь: «Зеркало — вот и все, что осталось мне на память».

Лжи она не стыдилась. Ей хотелось раз и навсегда покончить с прежней жизнью. Сьюзен не стала ничего рассказывать Стивену о своих настоящих друзьях. Расцвечивая все новыми подробностями вымышленные романы, она ликовала и впервые за много лет сама поверила в счастливую возможность распрощаться с прошлым и начать все заново.

Накануне вечером, едва переступив порог, Сьюзен устремилась к маленькому столику в прихожей, где стоял телефон. На автоответчике горел красный огонек — пять сообщений. Ей мало кто звонил, кроме Уильяма и Генри. Сьюзен сразу заподозрила: с Уильямом что-то случилось. Она усадила Стивена в кресло, налила ему выпить, включила музыку и отлучилась на минуту. Сейчас наступит расплата за ложь! — думала она.

Плотно прижав трубку к уху, Сьюзен приглушила звук, чтобы Стивен ничего не услышал, но паника воплем ворвалась в ее слух: Генри дважды звонил из кабинета врача, три раза из больницы, умолял скорее приехать. Рентген обнаружил в желудке Уильяма множественные опухоли. Операция завтра. Генри боялся оставаться с Уильямом один.

Стивен часто проявлял понимание и широту души, но Сьюзен не решалась так рано вовлечь его в драматические события. А как объяснить внезапное появление близкого друга, стоящего одной ногой в могиле? Она же делала вид, будто ничего не скрывает от Стивена.

Отправить Стивена домой, а самой бежать в больницу? Скорее всего, после этого ей не видать своего поклонника. Столь внезапное откровение покажется ему вымыслом, предлогом, чтобы отделаться от него. Впервые в жизни Сьюзен подавила порыв мчаться на помощь Уильяму. С ним все в порядке, он в больнице, там врачи и Генри. Разве в ее силах сделать что-то еще?

Ничего не говоря, Сьюзен вернулась в гостиную. Она старалась вести себя естественно, оставила Стивена у себя, хотя ее мысли были далеко. После секса он быстро заснул, уронив голову ей на плечо. Обнаженное тело рядом. Сьюзен прильнула к нему, хотела порадоваться соприкосновению с чужой кожей — как давно это было в последний раз! — но ее терзали вина и злость. Выворачивалась наизнанку, нагромоздила столько лжи, чтобы защитить себя, а Уильям сумел-таки испортить свидание.

Утром она не взяла трубку. И так ясно — Генри. Измученная бессонницей и волнением, Сьюзен продолжала притворяться веселой, внимательной, чтобы Стивен не заподозрил, будто его выпроваживают. Они вместе читали газету за кофе; Сьюзен выдавила из себя улыбку, когда Стивен залез к ней под душ и принялся намыливать ей плечи, хотя от пара и от прикосновения мужских рук к шее ей показалось, будто она тонет. В дверях она приникла к Стивену — долгий поцелуй, — а когда любовник выходил, скромно потупила глазки. Пусть на весь день сохранит в памяти нежный образ.

Когда Сьюзен приехала в больницу, Генри даже не спросил, почему она задержалась, а Уильям и не заметил ее отсутствия. Ему ввели внутривенно успокоительное, он лежал в постели, улыбаясь слегка обалдело: ни тревог, ни страхов.

Они провели время, болтая ни о чем. Утро перешло в день, наступил вечер, и только тут за Уильямом пришла медсестра. С каждой отсрочкой Сьюзен нервничала все сильнее. Как бы ни старалась она изобразить самозабвенный восторг, Стивен что-то почуял. Она вновь и вновь мысленно перебирала подробности прошлой ночи, и ее реплики звучали все более глупо, тело становилось все более мягким, жирным. На прощание Стивен сказал только: «Увидимся» — и не назвал точную дату, никаких планов. Сьюзен охватила паника: больше она его не увидит! Дома можно было бы дожидаться звонка — так нет же, сиди тут возле Уильяма…

Как ни странно, Сьюзен не прониклась к Уильяму нежностью, узнав, что он умирает. Родители после смерти сделались в ее глазах совершенством: забылось, как мало отец получал и как много пил, как мать постоянно ныла в письмах, попрекала Сьюзен, что та никак замуж не выходит, и никогда не хвалила успехи дочери, только выпрашивала деньги.

Уильям день ото дня раздражал ее все больше. Те стороны его личности, которые прежде очаровывали Сьюзен, теперь казались проявлением присущей им всем троим скудости чувств. Это он виноват, думала Сьюзен, что моя личная жизнь не сложилась. Требовательная дружба Уильяма лишила ее малейшего шанса встретить свою любовь. Раньше его нежелание общаться с близкими казалось бравадой, но теперь и это Сьюзен называла присущей Уильяму бесчеловечностью. Неужели отношения в его семье действительно были так холодны, как он утверждает? Что касается Сьюзен, ее жизнь катится под гору. Все, кого она любила — родители, Уильям, — использовали ее, а теперь покинули. Одинокая, никому не нужная, надвигается старость.

Она ненавидела Уильяма за то, что он не выздоравливает. Порой ей представлялось, что он мог бы одолеть свой недуг, как она в юности победила лейкемию. Он сам виноват, что умирает, — это слабость, какой-то изъян воли. Словно в кривом зеркале, Сьюзен видела теперь в друзьях только плохое. Даже преданность Генри, так радовавшая ее поначалу, казалась рабской, извращенной, еще одним симптомом поразившей их всех болезни. Наверное, и с ней что-то неладно, тот же яд проник и в ее организм. Единственная надежда спастись — начать все заново вместе со Стивеном.

Генри прекратил расхаживать взад-вперед, уселся на раскладушку и уткнулся в книгу, завернутую в коричневую бумажную обложку. Сьюзен не знала, что он читает. Время от времени Генри поднимал на нее взгляд и улыбался. Его верность оборачивалась упреком предательнице. Чем дольше она наблюдала, как Генри, не проявляя ни скуки, ни нетерпения, ухаживает за другом, тем отчетливее сознавала: а вот их с Уильямом близость — неправда, подделка. Стыдно вспомнить, как бездарно они проводили время вместе. Наверное, есть в ней что-то такое, что отпугивает людей. И Уильяма она представляла себе неверно — кто знает, какие свои секреты он поведал Генри, утаив от нее.