Призрачный шанс (ЛП) - Рафферти Мэдс. Страница 18

Не хочется становиться интрижкой на одну ночь.

Не хочется быть очередной зарубкой на изголовье кровати.

Не тогда, когда за этим всем неизбежно последует разбитое сердце. Не тогда, когда в итоге останется лишь ощущение, будто тебя использовали и выбросили за ненадобностью.

— Лайла?

Его тихий голос вырывает из раздумий.

— М-м?

Он выдерживает паузу, прежде чем поинтересоваться:

— Хочешь разобрать расписание?

Наши взгляды встречаются и застывают: его – пытающийся проникнуть в душу, мой – стремящийся удержать оборону. Кивнув, я достаю телефон и открываю календарь, отчаянно пытаясь унять не вовремя затрепетавшее сердце.



Спустя сорок пять минут, когда забитый график наконец зафиксирован, контакты на экстренный случай обменяны, повседневные дела расписаны, а в ходе обсуждения обрело вполне реальные очертания весьма внушительное жалованье, мы с Кираном вовсю уплетаем пасту с чесночным хлебом.

— Господи, до чего же вкусно, — блаженно мычу я, проглатывая очередную порцию.

По всей видимости, одурманенная близостью Эшфорда, я умудрилась сделать отличный выбор.

Еще год назад ни за что бы не смогла позволить себе подобное: пришлось бы вежливо извиниться, пораньше уйти и давиться пресной противовоспалительной пищей, которую изо дня в день чередовала по кругу. Еда – единственное, за избавление от тревог вокруг чего я не устаю благодарить судьбу. Больше не нужно просыпаться посреди ночи, обхватывая руками вздувшийся живот и едва не крича от невыносимых спазмов.

Киран разворачивается всем корпусом, удерживая тарелку с пастой на колене.

— Я тут подумал, что тебе стоит пойти на первый сеанс Эмми у логопеда. Большую часть времени, конечно, придется прождать в коридоре, но мне бы очень хотелось, чтобы под конец ты зашла и послушала, какую методику специалист сочтет наиболее подходящей.

Пока я жую пасту, взгляд Кирана ни на секунду не отрывается от моих губ, и кажется, он вспыхивает еще ярче, стоит их облизать.

— Разумеется, идея отличная. Не хочется сделать или сказать что-то не то, чтобы не начался регресс.

Уголок его губ подергивается.

— Вот и славно. Сброшу все подробности, как только запишу ее на прием.

Он продолжает пристально смотреть, так и не притронувшись к еде, пока я наконец не спрашиваю:

— Что такое? Я соусом измазалась?

— Да нет, просто... — он осекается на полуслове и тихонько усмехается.

— Да что? — я легонько хлопаю Кирана по плечу, пока тот продолжает хохотать. — Прекрати надо мной смеяться! — вопреки его словам, я все-таки тру лицо рукой, но пальцы остаются чистыми.

Он прикусывает нижнюю губу.

— Просто я еще ни разу не видел, чтобы кто-то настолько сильно обожал пасту.

— Оу, — щеки мгновенно вспыхивают, и я ничего не могу с собой поделать: отвожу взгляд в сторону, охваченная внезапным приливом смущения и неуверенности.

— Черт, прости, прозвучало глупо, — тихо ругается он, подаваясь вперед. — На самом деле это здорово. Я искренне рад, что тебе нравится.

Я киваю, выдавливая подобие улыбки, в то время как лицо по-прежнему горит от унизительного смущения.

Пальцы Кирана ложатся на подбородок, мягко заставляя приподнять голову, пока полные беспокойства синие глаза не оказываются прямо напротив. Свободную ладонь он прижимает к груди.

— Прости, сморозил глупость. Я имел в виду, что безумно рад видеть, как обычная еда приносит тебе столько счастья.

Я удивленно хмурюсь.

— Я... заставил Беллу держать меня в курсе лечения, и в одном из отчетов говорилось, что ты наконец можешь есть без боли, — он улыбается, на мгновение лишая дара речи, пока Киран продолжает: — Ты, наверное, сама не понимаешь, как окрыляет присутствие человека, способного искренне радоваться простым вещам. Так что, пожалуйста, не прекращай наслаждаться. Скажу больше: я возненавижу себя на веки вечные, если пересташь издавать приглушенные стоны, едва отправив в рот очередной кусочек.

Мои глаза округляются от возмущения.

— Ничего я не стону!

Он одаривает меня максимально красноречивым, невозмутимым взглядом.

— Ну ладно, хорошо, стону... самую малость, — кокетливо сдаюсь я, сводя кончики большого и указательного пальцев.

Коротко хохотнув, Киран убирает руку от моего подбородка, откидывается на спинку дивана и принимается наматывать на вилку феттуччине.

— Вот и не вздумай прекращать. Выглядит до безумия сексуально.

От неожиданности я изумленно прыскаю со смеху.

— Ты всегда настолько прямолинеен?

Прожевав очередную порцию, Киран решительно кивает.

— Удивляюсь, что ты только сейчас сообразила. Всерьез не читала сообщения?

Глаза закатываются сами собой.

— Разумеется, читала, у меня ведь появился первый в жизни преследователь! В глубине души даже немного гордилась собой.

— Рад, что помог вычеркнуть очередной пункт из твоего списка желаний.

— Обзавестись сталкером я точно не планировала, Эшфорд, — с улыбкой парирую я.

— Ты просто не понимала, какого удовольствия лишаешься.

Словно мне неизвестно о существовании темных любовных романов.

— Поверь, я-то знала.

Он закидывает руку на спинку дивана, и я сглатываю, до предела остро ощущая ладонь всего в паре сантиметров от своего тела.

— И что же там, в списке желаний? — неожиданно интересуется он.

Щеки краснеют при одной только мысли о списке, который храню в телефоне под замком и паролем. Половина пунктов... скажем так, навеяна прочитанными книгами.

Киран поступил невероятно мило, воплотив в жизнь одно из моих желаний и устроив водную битву, но язык не повернется сказать, что большинство пунктов из списка я уж точно не могу осуществлять со своимбоссом .

Он по умолчанию решил, что речь идет о невинных житейских радостях, но желания скорее связаны со всем, что бывает в первый раз... в спальне.

Например, с потерей девственности.

Склонив голову набок, Киран пристально изучает меня, прищурившись.

— Что ты скрываешь?

Отправив в рот полную вилку пасты, я просто пожимаю плечами, не рискуя раскрыть рот.

— Покажешь?

От удивления едва глаза на лоб не лезут.

Ему больше ничего и не нужно: по губам расплывается двусмысленная ухмылка.

— Ну все, теперь я душу отдам, но вытяну из тебя список.

— Попытка не пытка, — напевно протягиваю я. — Только далеко ты не продвинешься.

— Никогда не бросай вызов спортсменам: у нас дух соперничества в крови.

— Приму к сведению.

Киран слегка отстраняется.

— И ты правда ничего не расскажешь?

— Не-а, — звонко отрезаю я, забавно причмокнув.

Он фыркает.

— С чего вдруг? Там что, сексуальные фантазии?

Я поспешно опускаю глаза и, подхватив пустую тарелку, деловито направляюсь к раковине, чтобы хоть чем-то себя занять.

— Нет, не глупи, — деланно фыркаю я, отметая саму мысль.

За спиной слышно, как Киран резко разворачивается на диване.

— Обалдеть... Я же пошутил, но... — он осекается, и я мысленно благодарю шум в ушах и громкий напор воды: за ними не удается разобрать следующие слова.

С остервенением намылив посуду, я оставляю тарелки в раковине и пулей проношусь мимо, стараясь не встречаться с его всезнающим взглядом.

— Пойду проверю вещи, — бросаю я через плечо.

Перешагнув порог прачечной, я замечаю, как бешено колотится сердце и слегка подрагивают пальцы. Открыв сушильную машину, я едва не обмякаю от облегчения, коснувшись ладонью теплой ткани.

Подтолкнув дверцу бедром, слышу отчетливый щелчок и стягиваю через голову худи Кирана. Раздавшийся за спиной голос заставляет меня испуганно вскрикнуть.

Тихое посмеивание сливается с моим вздохом. Я резко разворачиваюсь, инстинктивно прикрываясь руками, и чувствую, как затапливает облегчение: дверь в прачечную закрыта.

— Киран! — кричу я. — Дай мне переодеться!

Я едва ли не физически улавливаю улыбку в его голосе.

— Что-то ты подозрительно быстро сбежала из комнаты, солнышко. От чего-то прячешься?