Консолидация (СИ) - Юрич Валерий. Страница 9

— Готово. Но он… сопротивляется, — натужно прошептала она. — Я не смогу долго его удерживать.

Я приставил тесак к основанию. Вибрация стала ощутимо сильнее. Лезвие медленно вошло в породу, и я надавил.

Кристалл отделился. Тяжелый, горячий, даже обжигающий. Я схватил его и быстро закинул в рюкзак.

И в тот момент я услышал щелчок.

Это был не столько звук, сколько ощущение. Как будто внутри горы, глубоко под нами, кто-то перерезал упругий канат, натянутый между двумя точками реальности. Щелчок прошел не через уши, а через все тело. Через зубы. Через позвоночник. Маша вздрогнула и отдернула руку от стены пещеры, словно обожглась.

Секунду ничего не происходило.

Потом с потолка посыпалось нечто.

Сначала я подумал, что это просто пыль. Обычная каменная крошка, какая сыпется при небольших обвалах. Но Орлиный взор заработал на полную, и я увидел: это микроскопическое нечто не было обычной пылью. Перед моим взором роилось несчетное количество мельчайших частиц, каждая из которых светилась собственным тусклым свечением. Они заполняли воздух, словно мерцающий туман, оседая на плечи, на волосы, на ресницы. На языке появился вкус металла и озона.

Споры. Это были живые споры.

Бирюзовые прожилки на стенах синхронно вспыхнули, как рождественская гирлянда. Свечение растущих на стенах кристаллов перешло из мягкого синего в резкий, пульсирующий белый. Они начали хаотично мерцать, словно в приступе адской аритмии.

— Майя…

Она ответила раньше, чем я договорил. И впервые за последнее время я услышал в ее голосе чистый, ничем не разбавленный ужас.

— Стоп! Прекратить сбор! Это не геологическое образование! Биосигнатура колоссального масштаба! Вы не в пещере! Вы… Мать твою за ногу… Вы… в дыхательной полости!

Мягкое покрытие под ногами дрогнуло. Но не как при землетрясении. Это был не толчок и не вибрация. Пол внезапно сократился. Как мышца, как чертова диафрагма.

— Это легкие! — завопила Майя пронзительным голосом. Голосом, который я больше не хотел слышать никогда в жизни. — Легкие спящего гиганта!

Стены содрогнулись.

Они начали волнообразное движение, снизу вверх, слева направо, словно бока спящего зверя, которому снится кошмар. Из глубин земли поднялся низкий, утробный рокот, от которого зашевелились волосы на затылке.

С потолка отвалился кусок породы размером с арбуз и рухнул в трех метрах от нас, подняв фонтан светящихся спор.

— На выход! Немедленно! — заорал я и схватил Машу за руку.

Она быстро развернулась и побежала за мной. Наши ноги начали застревать в мягкой субстанции пола, которая теперь не просто пружинила, а бешено пульсировала, сокращаясь упругими волнами, словно пытаясь вытолкнуть нас наружу.

Еще один кусок потолка. Этот свалился прямо перед нами. Я дернул Машу влево и обогнул каменную глыбу. Пелена из спор стала гуще. Я словно увидел мир сквозь подсвеченный мутный аквариум. Воздух вокруг стал вязким и осязаемым.

— Миша! — крикнул я. — Отступаем! Не дыши этой гадостью!

За нас с Машкой я сильно не переживал. Возможности наших организмов были гораздо выше обычных человеческих. Какие-то чертовы споры не должны были причинить нам особого вреда. В конце концов всегда можно было возродиться. Но вот Михаил…

Однако, сейчас ему было явно не до нас. Призрак накинул на голову шлем и выверенно утюжил свинцом полумрак каньона.

Короткие, экономные очереди: три патрона, пауза и сразу следующая тройка. Профессионал. Даже когда земля ходит ходуном под его ногами, этот человек стреляет так, будто стоит на неподвижном бетонном полу тира.

Когда мы с Мари выбежали из пещеры, то, наконец, увидели, во что он стрелял.

Глава 5

Стены каньона были покрыты неизвестно откуда взявшимися трещинами. И из них выползали щупальца. Даже не щупальца. Скорее, это были отростки. Каменные на вид, но гибкие, как хрящи, толщиной в руку и длиной метра под два. Они двигались слепо, прощупывая пространство, словно пальцы слепца.

— Реснички, — шокировано прошептала Майя. — Защитный механизм. Иммунная система, которая только что осознала, что внутрь залезли паразиты.

Пуля Михаила прошила одно из щупалец навылет. Из раны брызнула густая, бирюзовая жижа, светящаяся тем же цветом, что и прожилки на стенах. Щупальце дернулось и втянулось обратно в трещину. Но на его месте тут же вылезли два новых.

Я машинально проверил, на месте ли рюкзак с добычей, и громко крикнул:

— На волков! Быстро!

Снег был уже возле меня. Он прижался к земле, и я в один прыжок оказался у него на спине. Рядом Тень подставляла бок Маше. Она резво вскочила на волчицу, Михаил — на Бурого и волки синхронно сорвались с места, как единый отлаженный механизм.

Перед нами простирался каньон.

Двести метров узкого прохода между стенами, которые сейчас больше всего напоминали кадр из фильма ужасов. Стены жили. Они дышали. И они… сжимались.

Я видел это с болезненной четкостью: расстояние между скалами неумолимо уменьшалось. Сантиметр за сантиметром, с влажным, скрежещущим хрустом, как сходящиеся половинки пресса на свалке старых автомобилей. У нас было, от силы, минуты две, может, меньше, прежде чем проход станет слишком узким для гримлоков.

Снег бежал так, как никогда не бегал. Когти рвали мягкий грунт, позволяя быстро набирать скорость в замкнутом пространстве. Впереди Тень несла Машу, уворачиваясь от щупалец, пытавшихся перегородить проход. Одно из них хлестнуло по ее боку, и клок шерсти повис на каменном отростке. В следующий миг я услышал Машин злобный крик. Ее правая ладонь полыхнула белым, и щупальце, коснувшееся Тени, отдернулось прочь, будто от резкого ожога.

Позади нас раздавались дробные и частые удары. Это Бурый рвал когти с Михаилом на спине.

— Быстрее, черт тя дери! — Михаил обеими руками вцепился в загривок волка. Кусок рыжей бороды вылез из-под неплотно подогнанного шлема и развевался на ветру.

Стены продолжали сходиться. Я чувствовал всем своим нутром, как где-то под нами, под этим каньоном, под всей этой горой нечто немыслимых размеров ворочалось во полудреме, и каждое его движение заставляло содрогаться километры породы.

Из расщелин в полу начали выползать новые твари. Не щупальца, а нечто иное. Плоские, сегментированные, похожие на каменных многоножек. Они были серые, с бирюзовыми пятнами, размером примерно с кошку. При этом еще и быстрые. Они хлынули из трещин, затапливая пол каньона живой, шуршащей волной.

— Иммунная система. Лейкоциты. Мы — инфекция. Они — ответ, — продолжала панически комментировать Майя.

За спиной, со стороны пещеры, послышался низкочастотный рев. Он заполнил каньон, как жидкость заполняет сосуд, сжал ребра, выдавил воздух из легких. Это было похоже на скрежет тектонических плит, помноженный на оглушительный рык чего-то гигантского. Рык пробуждающейся горы.

Снег под мной дернулся и ускорился так, что я еле удержался верхом. Волки больше не маневрировали. Они шли напролом, давя многоножек лапами, перепрыгивая, проламываясь через живую стену паразитов. Одна вцепилась Снегу в бок, в паре сантиметров от моей ноги. Я увидел, как челюсти твари, усеянные крошечными зубами, пытаются прокусить шкуру. Выхватив тесак, я рубанул. Фиолетовое лезвие с легкостью рассекло каменную хитиновую тварь пополам, словно лист тонкой бумаги. Останки многоножки упали на землю и судорожно забились, разбрызгивая бирюзовую жижу.

Дежурившая снаружи стая — я чувствовал их через Снега — пришла в движение. Они слышали рев. Они чувствовали наш страх. Два гримлока ворвались в каньон навстречу нам, и, перекрыв проход, начали рвать многоножек на части. Оттуда доносилось рычание, хруст хитина и визг изуродованных тварей.

Пятьдесят метров до выхода. Стены уже на расстоянии вытянутых рук. Камень скрипел, смыкаясь, и я чувствовал поток выдавливаемого из каньона воздуха.

Тридцать метров. Снег прижал уши. Тень впереди практически стелилась по земле, уворачиваясь от мерзких щупалец.