АдвокатЪ 2 (СИ) - Фишер Саша. Страница 7

— А, Аркадий Ильич! — с порога узнал меня нотариус. — Что за дело вас ко мне привело?

— Александр Сергеевич велел снять копии с документов, — сказал я, выкладывая на стойку картонную папку и деньги.

— Что ж, это-таки по моей части, — кивнул Пильман и повернулся к склонившемуся над конторкой помощнику. — Алеша, займись. А вы ожидайте, Аркадий Ильич, ожидайте…

Тощий Алеша с длинным лошадиным лицом бросил на меня невыразительный взгляд и забрал папку. Пальцы его все были в фиолетовых пятнах от чернил, совсем как мои.

— Григорий Маркович, а можно вам вопрос задать? — спросил я после минутной примерно паузы. В кабинете нотариуса время текло по-другому, вся суета как будто оставалась за дверями.

— И-таки о чем же вы хотите меня спросить? — снова поднял на меня взгляд Пильман, смахивая незаметную пылинку с темно-зеленого сукна своего вицмундира.

— О вашем коллеге по фамилии Кутяпов, — сказал я.

— Молодой человек, — укоризненно покачал головой Пильман. — В вашем возрасте уже пора бы знать, что для светского развлечения вроде сплетен существуют иные заведения, вроде салонов, клубов, или, на худой конец, трактиров.

— Я бы рад был поучаствовать в подобном светском развлечении, — в тон ему ответил я. — Но мне достаточно будет адреса.

— Надеюсь, это-таки не значит, что Александр Сергеевич сошел с ума и решил обратиться к этому посрэннику… — подозрительно прищурился Пильман.

«Это искаженное слова „посредник“ или какой-то корпоративный внутренний термин? — подумал я. — Впрочем, судя по пренебрежительному тону, вряд ли это что-то хорошее…»

— Ни в коем случае, — мотнул головой я. Но уточнять, по какому делу мне нужен этот нотариус я не стал.

— Что ж, я-таки поверю вам на слово, — Пильман снова покачал головой. Ловко выдернул одно из стальных перьев из мраморной подставки, обмакнул его в монументальную латунную пепельницу в форме грифона и быстрым росчерком написал адрес. Посыпал свежие чернила золотистым песком, после чего поднялся и положил листок передо мной.

— Но учтите, юноша, если я узнаю, что вы-таки замыслили получить совместно с Кутяповым какой-то гешефт, я решительно перестану вас уважать, да-с! — сказал он.

Я взглянул на адрес. На мое счастье, идти было недалеко, Кутяпов тоже квартировал на Мещанской. Значит есть шанс, что промокнуть все-таки не успею.

Или дождь закончится, пока я дождусь своих документов.

Спустя примерно час я получил обратно свою папку. Мимоходом бросил в нее взгляд. Так и есть, Александр Сергеевич заказал копии всех документов по делу Ведерниковой. Предусмотрительно.

Я поблагодарил нотариуса, натянул снова плащ и вышел обратно на улицу. Дождь слегка приутих, превратившись в мелкую промозглую морось, словно весь Заволжск накрыло холодным и мокрым одеялом. Стараясь обходить лужи, я двинулся на поиски этого Кутяпова.

Удалось мне это не с первого раза, крыльцо выходило не на улицу, а в какой-то незаметный переулок, пробираться по которому мне пришлось держась за забор, иначе я рисковал утопить галоши в огромной и очень глубокой на вид луже.

Скромная табличка «Кутяпов В. С, нотариус» была полустершейся и не сразу бросалась в глаза. Я открыл дверь и вошел. Сразу в глаза бросился резкий контраст с приемной Пильмана. Здесь все выглядело как обычные сени, стены которых спешно и не очень ровно затянули тканью. За внутренней дверью раздавались негромкие голоса. Я хотел постучать, даже занес руку, но замер.

— … войдите в мое положение, — убеждал один голос, мужской, вкрадчивый.

— Очень хорошо вас понимаю, — раздался второй, чуть скрипучий, как будто с виноватыми нотками. — Но и вы должны меня понять. Меня за такое по головке не погладят, а при моем бедственном положении…

— А ежели вот так на это посмотреть? — снова заговорил первый.

— Хм… Хм… Знаете, ваши аргументы почти растопили мое сердце, — это снова был второй, виноватый. — Почти. Вы понимаете, о чем я?

— Ох, извините… Но на прошлой неделе… — вкрадчивый голос будто удивился.

— Тяжелые времена, знаете ли, — начал извиняться второй голос. — Петля нужды все туже затягивается. Впрочем, ежели сие вам не под силу, то…

Как интересно. На той стороне двери имело место грубейшее должностное преступление. Впрочем, ничего удивительного. Чистый на руку нотариус никогда бы не стал подписывать заемы на азартные игры. Мало того, что сами азартные игры противозаконны, так еще и фальсификация цели заема — это прямое нарушение обязанностей нотариуса. Уголовное преступление, если я не ошибаюсь.

Я не мог не воспользоваться такой ситуацией и решительно распахнул дверь.

— Господин Кутепов, мне срочно нужно… — громко выпалил я и замер на пороге, как будто удивившись, что здесь есть кто-то еще. Кабинет был крохотным, гораздо меньше, чем у Пильмана. Здесь тоже имелся стеллаж с ячейками, вот только двуглавый орел изрядно выцвел и покосился. Да призма зерцала правосудия была задвинута в дальний угол.

— Что вам здесь нужно⁈ — неприязненно спросил мужчина в мокром пальто и цилиндре, спешно сгребая со стола купюры.

— Спешное дело, совершенно не терпит отлагательств! — уверенно заявил я. — Прямо-таки дело жизни и смерти. Или, если говорить более четко, от трех лет тюрьмы или ссылки в Сибирь. Если вы понимаете, о чем я.

Я пристально посмотрел на хозяина кабинета.

Он был довольно молод для нотариуса, лет сорок, может. Но выглядел не очень хорошо — кожа желтоватая, под глазами набрякли мешки. Мундир натянулся на вздувшемся животе, хотя сам он был скорее сухощавый.

— Семен Андреич, может быть вы… — нервно сжавшись и все тем же извиняющимся тоном проговорил нотариус.

— Черт знает что! — возмутился посетитель и стремительно шагнул к выходу. Забыл наклониться в низкой двери, цилиндр слетел с его головы и подкатился ко мне под ноги. Он снова дернулся, поднял цилиндр с налипшей на него мокрой соломой. И мы остались с Кутеповым вдвоем.

— Кто вы такой? — спросил нотариус. Тон его, меж тем, нисколько не изменился. Он вроде бы выражал возмущение, но все равно как будто извинялся.

— Неважно, кто я, — усмехнулся я. — Важно, понимаете ли вы, что случится, если я вдруг решу передать содержание разговора, который я только что слышал, в соответствующий надзорный орган.

— Это совсем не то… — нотариус побледнел.

— Не то, что я подумал, разумеется, — кивнул я. — Но на ваше счастье, у меня и правда к вам дело. И мы вполне можем оставить в тайне ваши маленькие шалости.

— Послушайте, юноша… — заныл нотариус. — Я человек маленький, у меня четверо детей… Старшему сыну нужно оплатить университет, дочерям нужно приданое…

— Вам знакома фамилия Мазурин? — спросил я, проигнорировав причитания.

— Я не имею право разглашать… — узловатые пальцы нотариуса крепко сжали толстенную регистрационную книгу.

— Вы позволите? — я протянул руку и похлопал ладонью по обложке.

Нотариус тяжело вздохнул и разжал пальцы. Я придвинул к себе его священный документ и принялся листать, водя пальцем по строчкам, заполненным разборчивым каллиграфическим почерком.

Хм.

— Судя по записям, этот Мазурин — ваш самый частый клиент, — сказал я. — Больше тридцати записей… Заемы, подряды, поставки. Как выглядит этот человек?

— Я… Послушайте, юноша, пожалейте моих детей… — заныл нотариус.

— Если вы просто ответите на мои вопросы, с вашими детьми все будет в порядке, — сказал я. — И в отличие от предыдущего посетителя, я не требую от вас нарушения закона.

— Разглашение… — замямлил он.

— Взятка и подлог, — напомнил я. — Как выглядит Мазурин? Кто это такой?

— Я… Я понятия не имею, — признался Кутяпов. — Все документы составляли его доверенные лица.

— Но здесь это не отражено, — я похлопал рукой по регистрационному журналу.

— Послушайте, я человек маленький… — снова заныл Кутяпов.

Я покачал головой. Как такой человек вообще умудрился стать нотариусом? Жалкий неуверенный человечек.