Это всё о ней - Васильева Надежда. Страница 3

Однажды Пестик попросил принести в кабинет биологии домашние цветы. Дунька принесла кактус и, ставя его на подоконник, торжественно изрекла: «От сердца отрываю кактус, который уже приучен к горшку!» Девчонки, конечно, прыснули, а Руслан, как всегда, только ухмыльнулся. И от этой его ухмылки резануло как ножом по сердцу. Захотелось исчезнуть, пылинкой затеряться в этом огромном мире, раствориться в нём.

А в конце апреля Горыныч предложил их классу поддержать Гальку Сорокину на городском турнире по гимнастике. Дружно собрали деньги на цветы и договорились встретиться у спортивного комплекса в воскресенье. Деньги на букет Дунька, конечно, сдала, а на соревнования решила не ходить. «Нутром (как любила говорить баба Зоя) почувствовала неладное». Но утром проснулась раньше родителей, хоть и имела привычку понежиться в постели часиков до двенадцати. А тут словно кто в бок кулаком ткнул. Сон приснился странный. Будто не Галька, а она на сцене с лентой танцует. А зрители аплодируют и цветы к её ногам бросают. Быстро вымыла голову, натянула подаренный отчимом к Женскому дню новый спортивный костюм, мазнула за ушками духами, как это делала мама, и выбежала из дома.

Галькин вид шокировал. У Дуньки сразу даже во рту пересохло. Сорокина выглядела настоящей принцессой. Волосы у неё были уложены, как у взрослой. И скорее всего, в парикмахерской. К тому же скреплены сверкающей заколкой. На веках голубые тени в тон гимнастическому костюму с блёстками. Ступала как балерина, с носка на пятку. Двигалась она так красиво, что у Дуньки дух захватило, не могла оторвать от неё глаз. Одноклассники громко хлопали в ладоши после каждого удачно выполненного Галькой трюка. Дунька не хлопала, стояла позади всех, кусая губы. А когда Галька, занявшая первое место, взошла на пьедестал, физрук и Руслан, галантно преклонив одно колено, вручили ей сразу два букета. Догадалась: один – купленный на общие деньги, другой – персональный, от Руслана.

Видеть такое было выше Дунькиных сил. Она не выдержала и, словно дикая коза, выскочила из зала. Душили слёзы. Сердце колотилось так, что она его слышала. Перебегая улицу на красный свет, чуть не угодила под машину. Водитель затормозил настолько резко, что ехавшая за ним иномарка клюнула его в задний бампер. Выскочившие из автомобилей мужики размахивали руками, что‐то доказывая друг другу. Но Дуньке было не до их разборок. И матерные слова, наконец полетевшие ей вслед, цели не достигли.

Одним махом взлетев на четвёртый этаж, позвонила в дверь бабы Зои. И, уткнувшись в шерстяной жилет на её пышной груди, разразилась горючими слезами. Та, гладя её по вздрагивающей спине, всё пыталась понять, что случилось.

– Что с тобой, деточка моя? Кто‐нибудь обидел?

Но Дунька только качала головой.

– Что болит, родная моя?

Дунька подняла на неё заплаканное лицо:

– Душа, баба Зоя, душа!!!

– Ну, это дело поправимое, – усадила она Дуньку в кресло. – Посиди. Я чай поставлю и травки заварю. Это душу успокаивает.

Дунька, захлёбываясь словами, рассказывала бабе Зое о Руслане и Гальке. Та слушала внимательно, не перебивая, без глупых вопросов, которые обычно любят задавать взрослые.

– Ну вот что, родная ты моя, многие женщины через это проходили. Самое главное – страдания свои мужчине не показать, гордость свою женскую не растерять. Сделай вид, что тебе он безразличен. Относись к нему, как ко всякому другому в вашем классе. И постарайся увлечься каким‐нибудь интересным делом.

– Каким, баба Зоенька? Мне даже книжки опротивели! – вопила Дунька. – Возьму в руки, начну читать, а перед глазами картинка стоит, как он Сорокиной улыбается. Ну что в ней такого, чтобы в неё так втюриться?! Подумаешь, на шпагат садится, колесо крутит, с лентой танцует… А я… Я… Я тоже много чего умею, чего ей не дано. Марина Константиновна говорит, что я смогу великой актрисой стать с громким именем – Евдокия Любимова! На всех афишах города будет моё фото висеть. Вот тогда эта Галька обзавидуется!

– Вот-вот! А я о чём говорю? У каждого человека есть Богом данные способности. И каждому нужно эти способности развивать. И поклонников у тебя ещё много будет, не Руслану чета. Научись собой владеть, со своими чувствами и эмоциями справляться.

– А ты, баб Зоя, когда научилась собой владеть?

– Преподносила жизнь уроки. От меня ведь тоже муж к другой женщине ушёл. А я уже беременна была. Узнала, что к любовнице бегает, – чемоданы ему собрала и на лестничную площадку выставила. Насильно мил не будешь. Одна ребёнка растила. А когда сын утонул, мир перевернулся. Душа разбилась вдребезги. Жить не хотелось. Руки на себя наложить думала, хоть и знала, что грех это великий. Подруга меня спасла, уговорила на какое‐то время в женский монастырь трудницей податься…

– А кто такая «трудница»? – не поняла Дунька, размазывая слёзы по щекам.

– Трудник – это человек, который нанимается в монастырь работником за еду. Делает черновую работу и молится вместе со всеми. Молится и работает, молится и работает – тяжёлым трудом душу лечит.

– Баба Зоя, а может, и мне в монастырь уйти? А? – тут же загорелась благой идеей Дунька.

– Что ты! Что ты, глупышка моя! Первое предательство – разве это горе?! И мама у тебя, и заботливый отчим есть. Любят тебя, а ты им – такой «сюрприз»! Подумаешь, мальчишка другой увлёкся. Да ты, может, через год-два сама на него смотреть не захочешь. Какие‐то качества в нём не понравятся… Мало ли что лицом красив да ростом вышел. С лица воду не пить. Душу в человеке ценить надо. Или он такой идеальный? – И вдруг загадочно улыбнулась, да так, что залучились морщинки у глаз. – Мне кто‐то рассказал один стишок. Так понравился, что до сих пор помню.

Дунька тут же уши навострила. Глаза азартно загорелись:

– Что за стишок‐то? Расскажи, баба Зоя!

Баба Зоя перевела взгляд на потолок, будто оттуда ей вот-вот придёт подсказка:

– Клёво! – восхитилась Дунька. – В самую точку! Главное – быть хорошим человеком! И в помыслах, и в делах. Нам Марина Константиновна говорила… Не гордиться, не кичиться собой.

А что за человек Руслан? Задумавшись, стала разбирать его «по косточкам».

Сначала, как кошка с собакой, не ладили. Тогда, в четвёртом классе… Вспомнились его обидные слова: «Ну и вредина ты, пакостишь и пакостишь! Случайно, не в цыганском таборе родилась? Наверное, и воровать умеешь?» Это ведь Елена Сергеевна тогда убедила его, что за такие слова извиниться должен. И вместе с ним домой к ней пришла. О себе он всегда был высокого мнения. Это проявлялось в оценках других ребят. Самым лучшим в классе себя считает. Вспомнилось, как он над Викой Воробьёвой посмеивался: мол, ей, толстухе, только поваром работать. «Чтобы формы свои не потерять». Да, именно так и сказал! А ведь баба Зоя права. И как она, Дунька, раньше его недостатки не замечала?! С математички глаз на уроках не сводит. Она на него не нахвалится. Он воспринимает это как должное. Сразу довольно так носом начинает шмыгать. И на ребят свысока поглядывает. Мальчишки его сторонятся. И хоть вслух он над ними не насмехается, но во взгляде осуждение чувствуется. Если честно, в душе Дуньке за него частенько стыдно становилось. Но молчала. Язык, что ли, отсох?! А что касается роста, так Дунька его уже на целых три сантиметра переросла.

И всё же сразу забыть Руслана не могла. И, пытливо взглянув на бабу Зою, прошептала:

– Баба Зоя! А может, мне его приворожить? Ты ведь рассказывала, что раньше девушки к колдуньям бегали…

– Ой, Дунюшка, Бог с тобою! Что говоришь! После такого тёмного обряда мужчина ведь умереть может. Будет чахнуть без причины. Ты что, этого хочешь? Зла ему желаешь?