Беглянка (ЛП) - Андерсон Эвангелина. Страница 12

— В это трудно поверить, — прорычал Меррик. — Ведь он же чёртов миллиардер!

— Думаешь, деньги для меня что-то значат? — В её карих глазах вспыхнул огонь. — Если бы меня волновало только это, я осталась бы дома с матерью и отчимом. Мне плевать на деньги!

— Тогда внешность, — парировал Меррик. — Ты должна признать, он красавчик, а я — уродливый ублюдок.

— Ты не уродлив! — В голосе Элизы зазвучала страсть. Она ладонью обняла его изуродованную щеку и заглянула в глаза. — Я не так тебя вижу, Меррик. И не верю, что ты так видишь себя.

— Ты меня не знаешь — совсем, — ровно ответил он. — Откуда тебе знать, что я думаю? — Он вздохнул. — Впрочем, ты права, внешность не так уж важна. Даже если я и напоминаю тебе твоего пса… как его звали?

— Бак, — прошептала она. — Если бы ты только знал… — Она оборвала себя, качая головой. — Послушай, Меррик, я не знаю, почему забыла о Джеймсе. Думаю, возможно, я так старалась отогнать воспоминания о том… что случилось, когда меня похитили, что он как-то тоже исчез. — Она опустила взгляд. — Я… я умею забывать. Может, слишком хорошо.

Меррик вспомнил ужас в её глазах, когда попытался раздеть её, и внезапно всё понял.

— Хорошо, — сказал он наконец, выдыхая. — Ладно. Я верю тебе.

— Спасибо.

Когда она подняла на него взгляд, глаза её блестели от непролитых слёз.

— Для меня это много значит. И спасибо, что пришёл спасти меня, даже если злился.

— Я не просто злился — я был в бешенстве, — тихо признался Меррик. — Мне не нравилась мысль о тебе с другим мужчиной. Мысль о том, что он касается тебя… берёт тебя…

— Он не брал, — быстро сказала она. — То есть мы не… мы никогда…

Она замолчала, покраснев, но Меррик понял, что она хочет сказать.

— Что, никогда? — потребовал он. — За всё время, что вы вместе?

— Нет.

Элиза решительно покачала головой.

— Знаю, звучит старомодно, но… мы ждем. Ждем свадьбы, чтобы… чтобы завершить наши отношения.

Она не звучала особо воодушевлённой этой идеей — скорее, это казалось ей неприятной обязанностью, которую придётся когда-нибудь исполнить. Меррик нахмурился. Теперь всё встало на свои места — причина, по которой он не учуял на ней другого мужчину, заключалась в том, что у нее не было другого мужчины. По крайней мере, в течение последнего года. Даже его чуткий нос не уловил бы ничего более раннего.

Затем до него начал доходить истинный смысл сказанного, и сердце ёкнуло в его груди. Не занята! Она не занята — совсем не связана с женихом. Без какого-либо физического контакта её помолвка была пустым обещанием, по крайней мере, в представлении Меррика. Внезапно он понял собственническую позу её жениха. Тот не смог привязать к себе Элизу — совсем. Его права на неё были необоснованны, беспочвенны и, что важнее всего, нереализованны.

— Значит, ты не совсем его, — проговорил он вслух свои мысли. — На самом деле ты не принадлежишь ему.

Элиза насторожилась.

— Я не принадлежу никому. Я сама по себе, большое спасибо.

— Прости, — прорычал Меррик. — Просто в мире Киндредов мы очень собственнически относимся к своим спутницам. Когда находишь женщину, с которой хочешь провести остаток жизни, делаешь всё возможное, чтобы привязать её к себе.

Она нахмурилась.

— Что значит «всё»?

— Прикосновения, вкусы, метки запахом… мы чертовски тактильны, — откровенно ответил он. — Не понимаю, как этот идиот-жених мог иметь такую прекрасную женщину и не пометить тебя хоть как-то.

— Пометить? Как?

Её щёки порозовели, а дыхание участилось, заметил Меррик.

— У мужчин Киндредов есть ароматические железы, которыми мы метим наших женщин, — объяснил он. — Вокруг рта и в паху. Когда находим подходящую, хотим тереться об неё, касаться повсюду и метить своим запахом. Это отпугивает других самцов — даёт понять, что женщина занята. — Он покачал головой. — Вот почему я так удивился, когда выскочил этот маленький ублюдок, заявив, что он твой жених — я не чуял на тебе другого мужчину, даже человека — так что не понимал, как это возможно. Теперь понимаю, если он никогда не брал тебя…

— Никогда, — тут же сказала она, качая головой.

— Тогда он никогда не метил тебя.

Меррик понизил голос до низкого, собственнического рыка.

— А если он никогда не метил тебя, значит, ты в моём распоряжении, насколько я понимаю.

— Меррик! — Она прикусила губу. — Не говори так.

Он приподнял бровь.

— Как? Ты знаешь, что я чувствую к тебе, Элиза — зачем ещё я вернулся за тобой? Для меня естественно хотеть пометить тебя, касаться тебя, чувствовать твой вкус…

— Ч-чувствовать вкус? — Её глаза расширились, дыхание стало прерывистым. — Ты имеешь в виду поцеловать?

— Конечно. — Меррик кивнул. — Но не в губы.

— Куда же? — прошептала она.

— Ты знаешь куда, детка.

Меррик нежно провёл рукой по её бедру, наслаждаясь ощущением обнажённой кожи под шёлковым красным платьем.

— Вот сюда, — пробормотал он. — Хочу почувствовать твой вкус между ног — вкус твоей сладкой киски.

Аромат её желания усилился, и он понял: наверняка там сейчас мокро как никогда. Мысль о том, чтобы раздвинуть её бёдра и отведать сладкую женскую сердцевину, языком раскрыть скользкие лепестки и ласкать влажные складки, пока она не простонет его имя и не кончит ему на лицо, заставила его пульсировать в штанах.

Но у Элизы, очевидно, были другие планы.

— Меррик!

Она внезапно оттолкнулась от его колен и отскочила, прикрывая руками обнажённую грудь.

— Я… я думаю, нам стоит прекратить этот разговор.

— Прости. — Он лениво, сквозь полуопущенные веки, смотрел на неё. — Я заставляю тебя нервничать?

— Конечно! Я не привыкла, что кто-то хочет… хочет делать это со мной.

— Значит, твой жених даже не говорит тебе пошлостей? — Меррик покачал головой. — Он ещё больший идиот, чем я думал.

— Мы с Джеймсом не обсуждаем такие вещи, потому что… ну, мы просто не разговариваем так.

Её щёки теперь пылали, заметил он. Очевидно, его слова действовали на неё, хочет она того или нет.

Повернувшись спиной, она поспешно натянула платье. Быстро застегнула пуговицы, прежде чем снова повернуться к нему. Пригладив волосы обеими руками, она глубоко вздохнула.

— Давай поговорим о чём-нибудь другом. Я теперь здорова? Я чувствую себя намного лучше.

Меррик нахмурился.

— Сомневаюсь. Почему… Ты так спешишь вернуться к жениху?

— Нет.

Она снова пригладила волосы — нервный жест, подметил Меррик — и вздохнула.

— Просто… не знаю. Может, стоит вернуться на корабль Киндредов и выяснить, что происходит.

— Возможно.

Поднявшись, Меррик подошёл к панели управления в носовой части корабля и устроился в капитанском кресле.

— Присаживайся и пристегнись, — попросил он. — Обычно мой корабль работает без проблем, но я не завершил полную диагностику систем. При выходе из атмосферы будет немного трясти.

Она молча выполнила его указания, заняв кресло рядом с ним и пристегнув слишком большой для её хрупкой фигуры страховочный ремень. Меррик краем глаза наблюдал за ней, готовя звездолет к взлёту. Что, во имя семи адов, с ней происходит? Она готова позволить ему касаться её и прижимать обнажённую грудь к своей, но стоит разговору зайти о сексе, как она превращается в комок нервов.

Что-то случилось, подумал он, снова вспоминая ужас в её глазах, когда он попытался снять с неё платье. Кто-то что-то с ней сделал. И теперь она убедила своего идиота-жениха, что хочет подождать с завершением отношений до свадьбы. Но за этим должно скрываться нечто большее, чем просто старомодные ценности. Есть причина, по которой она не хочет, чтобы её касались так. Причина, по которой она не хочет даже думать ни о чём, связанном с сексом.

Но хотя её разум явно отвергал любой сексуальный физический контакт, о её теле этого сказать было нельзя. Даже сейчас Меррик чувствовал тёплый женский аромат её желания, доносящийся через узкое пространство между их креслами. Когда он заговорил о том, чтобы отведать её вкус, её щёки залились румянцем, а дыхание стало частым и прерывистым. Элиза могла не осознавать этого, но её тело жаждало того, о чём её разум не хотел даже помышлять.