Беглянка (ЛП) - Андерсон Эвангелина. Страница 13

И Меррик хотел стать тем, кто даст ей это.

Глава 6

— Как же я рад видеть, что ты так хорошо выглядишь, Элиза.

Сильван, светловолосый врач Киндред, наблюдавший за её выздоровлением, тепло улыбнулся ей. Однако в бледно-голубых глазах доктора читалась тревога, и Элиза не могла этого не заметить.

— Спасибо, — ответила она, слегка перемещаясь на кушетке. — И спасибо, что отправили Меррика за мной. Я… правильно понимаю, что всё ещё могу быть больна?

— Боюсь, что да. — Тревога в его взгляде стала ещё явнее. — В некотором роде, во всяком случае.

— В каком ещё таком чёртовом роде? — нетерпеливо бросил Меррик.

Он стоял позади неё, не касаясь, но достаточно близко, чтобы Элиза чувствовала жар его огромного тела у себя за спиной. От этого становилось одновременно и спокойно, и как-то не по себе. С того самого разговора на его корабле она ощущала к нему странные, новые чувства. Таких она никогда не испытывала ни к одному мужчине. Не с тех пор, как…

Нет, запрятать это в хранилище. Она мысленно представила тяжёлую старинную дверь банковского сейфа: вот она захлопывается, штифты с чётким щелчком встают на место. Вот так. Гораздо лучше. Вот только… её пугало, что теперь стало куда сложнее отбрасывать или прятать мрачные мысли и воспоминания. Всё чаще они просачивались сквозь некогда непроницаемую преграду, возведённую ею в сознании, и всплывали на поверхность, словно трупы жертв убийств, поднимающиеся со дна мутного, затянутого ряской озера. И всё же ей ничего не оставалось, кроме как продолжать подавлять их, загонять обратно в хранилище всякий раз, когда они вырывались наружу.

— …это связано с тем, что ты находилась в стазисе долгое время без перерывов, — сказал Сильван, и Элиза вдруг осознала, что он обращается к ней, а начало фразы она пропустила.

— Простите, что именно? — неуверенно переспросила она.

— Это называется голод, — объяснил Сильван. — И это часть болезни стазиса. Видишь ли, когда человек слишком долго находится в стазисе без перерыва, связь души с физическим телом слабеет, становится шаткой…

— Позвольте перебить, — остановила она его. — Души? Киндреды верят в такое? Мы, люди, ведь даже не уверены, существует ли нечто подобное вообще.

— Душа или дух — вполне реальная часть вас, — серьёзно ответил врач. — Именно она позволяет устанавливать связь с другим человеком, именно она лежит в основе союза мужчины и женщины между воином Киндредом и его парой. О да, мы определённо в это верим.

— Хорошо. — Она скептически кивнула. — Значит, вы утверждаете, что моя душа отделилась от тела?

— Почти, — сказал Сильван. — Она находилась в процессе отделения оба раза, когда тебя выводили из стазиса. В первый раз Меррик вовремя вернул тебя в капсулу. Во второй раз он поднял тебя на руки и держал.

— Ещё бы не держал, — проворчал Меррик. — Ей это было необходимо, я чувствовал.

— Ты прав, — подтвердил Сильван. — Если бы ты не поднял Элизу именно в тот момент, её душа могла бы отделиться полностью, и она бы умерла. Тело не было достаточно сильным, чтобы удержать душу здесь, в физическом мире. — Он вздохнул. — К сожалению, хотя ты спас ей жизнь, твои действия имеют определённые… побочные эффекты.

— Побочные эффекты? Какие? — спросила Элиза.

— Длительное пребывание в стазисе ослабило тебя физически и духовно: твоя душа потерялась, ища опору, — начал Сильван, явно тщательно подбирая слова. — Когда Меррик поднял тебя, твоя душа нашла его и прильнула к нему, образовав искусственную связь. Такую, которая естественным образом между вами возникнуть не могла.

Ледяной ужас сжал сердце Элизы.

— Искусственная связь? Что это значит?

Сильван нахмурился.

— Твоя душа пустила корни в душу Меррика, вызвав мгновенную взаимную зависимость. Тебе нужно находиться рядом с ним, нужно прикасаться к нему, чтобы оставаться здоровой. Ты жаждешь его присутствия и физического контакта — это и есть основа того голода, о котором я говорил. Меррик же через эту искусственную связь чувствует твое самочувствие. Он ощущает твою боль, и это заставляет его искать тебя, пытаться облегчить твои страдания.

— Значит… — Элиза с трудом сглотнула, пытаясь избавиться от комка в горле. — Значит, всё, что я чувствовала, все эти эмоции к Меррику и все чувства, которые он испытывал ко мне… всё это ложь? Просто часть этой… искусственной связи, возникшей между нами?

Врач посмотрел на неё с сочувствием.

— Боюсь, что так.

— Чушь собачья! — гневно вырвалось у Меррика. — Я не принимаю этого, Сильван, это обязано быть чушью.

— Прости меня, старый друг. — Сильван положил руку на плечо Меррика. — Я вижу, что ты сильно привязан к Элизе. Но помни: эти чувства созданы искусственно. Мгновенная связь между вами вовсе не настоящая, и, боюсь, она не идёт на пользу тебе тоже.

— Что ты этим хочешь сказать? — потребовал Меррик, стряхивая руку Сильвана.

Сильван отдернул руку и скрестил руки на широкой груди.

— То, что для вас обоих ненормально и нездорово быть столь взаимозависимыми. Неправильная связь может вызвать болезнь души у мужчины Киндреда, особенно у таких гибридов, как ты, Меррик. А Элиза не может всю жизнь зависеть от тебя физически — заболевать всякий раз, когда оказывается разлучена с тобой надолго. — Он покачал головой. — Так жить ей нельзя.

«Можно! Это единственный способ жизни, который я хочу!» — хотелось крикнуть Элизе. Но страх и горе заставили её промолчать. Если Сильван прав — а у неё не было причин думать иначе, — то вся нежность и потребность, которые она испытывала к Меррику, были ложными. И что ещё хуже, чувства, которые он питал к ней… они тоже фальшивые.

«Мне следовало догадаться, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — подумала она, сдерживая слёзы. — Должна была понять: невозможно почувствовать столь сильную и быструю привязанность к мужчине — любому мужчине — без причины». И всё же, даже зная, что связь ненастоящая, она ощущалась прекрасно — лучше всего, что у неё когда-либо было с кем-либо, включая Джеймса, — и она не хотела это терять.

— Я… я всё ещё не понимаю, — произнесла она сдавленным голосом. — Как связь, которая, по вашим же словам, возникает между Киндредами и их парами, может быть чем-то плохим?

Сильван вздохнул.

— Плохо не само наличие связи, а её природа и то, как она установлена. Представьте: нормальная беременность — чудесная вещь, прекрасный дар богини, приносящий радость всем. Это похоже на хорошую, крепкую, естественно возникшую душевную связь между Киндредом и его парой.

— Верно, — сказала Элиза, кивая. — И дальше?

— Но что происходит при внематочной беременности? — продолжил Сильван. — Если оплодотворённая яйцеклетка прикрепляется где-то помимо матки? Ребёнок не сможет выжить — он умрёт без должного питания. И, скорее всего, убьёт мать в процессе. — Он посмотрел на Элизу. — Теперь ты понимаешь?

— Да, — прошептала она. Сравнение Сильвана обрело страшный смысл.

«Я как опухоль, — подумала она, чувствуя тошноту. — Инфекция внутри Меррика. Я делаю его больным, причиняю вред просто своим присутствием».

— Да, теперь стало понятнее. Спасибо.

— Я всё равно не верю. Полный бред, — сердито проворчал Меррик.

— Мне жаль, — тихо произнес Сильван. В его голосе слышалось искреннее огорчение — тон хорошего врача, которому ненавистно сообщать плохие новости. — Искренне жаль, что приходится говорить вам это.

Элиза почувствовала, как пол уходит у нее из-под ног. Всё, что она считала истиной, внезапно оказалось ложью. Фальшью. Ей хотелось плакать, найти утешение в сильных объятиях Меррика. Он обнял бы её, успокоил. Заставил почувствовать себя лучше. Она начала поворачиваться к нему… и остановилась. «Нет, я не могу. Не могу больше навязываться ему. То, что мы чувствуем, нереально, и если слова Сильвана правдивы, это причиняет ему боль. Я должна держаться подальше. Соблюдать дистанцию».

— Элиза… детка… — мягко произнёс Меррик, и она знала: он чувствует её боль.