Арахнид - Офелия И. В.. Страница 3

Закончив есть, я вымыла свою миску и столовые приборы в раковине. Тот факт, что все убирали за собой, помогал свести нагрузку по хозяйству к минимуму. Существовали куда более важные задачи, чем мытье тарелок.

К плите подошла за добавкой смуглая темноволосая женщина.

– Ребекка?

Она нехотя отвела взгляд от тушеного мяса.

– В лаборатории есть тело. Если у тебя будет время завтра, не могла бы ты отнести его в лес?

– Конечно. Предать земле целиком или расчленить? – спросила она, наливая себе еще одну миску.

– Расчленить желательно. Уверена, какое-нибудь животное захочет полакомиться.

– Займусь этим завтра ночью. – Она кивнула и удалилась в гостиную.

Когда я повернулась к Фиби, то увидела тот самый маленький огонек в ее глазах.

Теперь была ее очередь кормиться.

Первое воскресенье месяца было отведено для кормления Фиби. Большинство вайперов обычно питаются от Гостя раз в месяц или раз в неделю – от любого, у кого кровь обычного состава.

– Хочешь покормиться здесь или наверху?

– В нашей комнате. – Она схватила меня за руку и потащила из кухни.

Вайперы спят в среднем каждые три дня, поэтому девушки чередуют графики сна. Фиби оказалась исключением; мы делили кровать каждую ночь. Я не возражала. Будь на ее месте кто-то другой, возможно, и возразила бы.

Она сильно привязалась и не любила упускать меня из виду.

Наша комната ничем не превосходила остальные. Одна кровать, застеленная колючим льняным бельем с потертостями от слишком частых стирок, общий комод и письменный стол. Засушенные травы и полевые цветы с прошлого лета поблекли и посерели, как и выцветшие, осыпающиеся обои.

Мы сели рядом на кровать, устроившись поудобнее, прежде чем начать.

Я расстегнула пуговицы на блузке, отодвинув воротник от шеи.

– Тебе не холодно? Хочешь, я принесу одеяло? – засуетилась Фиби, теребя свои руки.

Я подняла на нее взгляд.

– Это не займет много времени. Если закоченею, присяду у камина.

Она заерзала на месте, и по ее щекам разлился яркий румянец. Это происходило каждый месяц. Я сама предложила такой порядок. Несмотря на ее явную ревность, когда я позволяла кормиться другим, она всегда робела, когда наступала ее очередь.

Фиби робко приложила ладонь к другой стороне моей шеи, наклонилась. Я чувствовала ее дыхание на своей коже – снова колебание.

– Давай же. – Я положила руку ей на затылок, ожидая укуса.

С ее губ срывались мелкие, дрожащие вздохи, и наконец в мою плоть вонзились тонкие иглы. Фиби резко вдохнула, словно ощущение было для нее новым. Затем появилось покалывание нерешительного всасывания – кровь потекла.

Я вздрогнула, но крепко держала ее за голову, чтобы не дать ей испугаться этой реакции. Фиби часто требовалось несколько попыток, чтобы правильно присосаться. Она чрезмерно беспокоилась о моих ощущениях и впивалась только наполовину. Она забывала, что облегчение для меня наступит лишь тогда, когда она вонзится как следует, обеими парами клыков.

Боль была минимальной из-за размера ее клыков, но сила яда – подавляющей.

Когда вторая пара дополнительных клыков погрузилась под мою кожу, напряжение развеял слишком знакомый прилив спокойствия, проникнув в мускулы и разум и унося меня куда-то в тепло, в тишину. Ощущение зубов Фиби во мне растворилось, когда я закрыла глаза. Из нее вырвалось мягкое стрекотание, почти как у сверчка. Ткань моей блузки смялась в ее нежных кулачках.

После она облизнула рану, слюна свернула кровь, останавливая кровотечение, а лицо Фиби стало почти таким же алым, как и кровь на ее губах.

Она провела языком по зубам, счищая оставшиеся следы.

– Видишь? Не из-за чего было так переживать. – Я приподняла уголок ее губы большим пальцем. Клыки выглядели небольшими, но ей подходили. Две пары дополнительных зубов казались крошечными по сравнению с клыками некоторых старых вайперов.

– Что?

– Они милые.

– Мои клыки?

– Да.

Я не думала, что возможно стать еще краснее.

– Как зубная боль? – Я аккуратно надавила на десны над этими смертоносными маленькими иглами, и раздвоенный язык Фиби судорожно дернулся от неприятных ощущений.

– Лучше, хотя обезболивающее уже на исходе. Осталось примерно на одну порцию. – Она отвела мою руку.

– Я достану еще. Попрошу Эдит.

Ее выражение лица помрачнело при упоминании девушки. Фиби смотрела так, будто я допила без спроса ее любимый чай. У меня было чувство, будто неприязнь Фиби к Эдит как-то связана с тем, что та стала моим вторым партнером для кормления. У нас было больше вайперов, чем Гостей. Не знаю уж, чего еще Фиби от меня хотела.

Впрочем, ни одна настоящая семья не живет в полном согласии.

Глава 2

Ликвидатор

Это был последний раз, когда я играл со своей добычей. Мне следовало убить ее, пока она была зажата в моих челюстях.

Плоть на моем лице пылала, будто я приложился головой к живому костру. Я до сих пор чувствовал запах горящей кожи. Когда я дотронулся, ее поверхность стала шершавой от шелушения, а ожог расползался, точно пожар в засушливый сезон. Даже с закрытым ртом я чувствовал, как обнажился клык, стянутый кожей. Мой левый глаз не переставал наполняться кровью, та сочилась слезами. Яд разъедал тело, нервы. По крайней мере, теперь процесс замедлялся.

Все, что я мог, – это прижимать к лицу холодную тряпицу и надеяться, что скоро начну исцеляться. Мне повезло, что Алина была неопытна в своем ремесле, лишь слегка задев поверхность. Иначе я потерял бы левую половину лица, вплоть до кости.

– Успокойтесь, все! – рявкнул старейшина-вайпер в конце банкетного стола, подняв бокал, который зазвенел чистым звуком от удара изящного ножа об его край. Что касается чистокровных вайперов – они не позволяли каким-то мелким помехам омрачить их маскарад в роли знати.

Сайлас стоял за пределами комнаты, прислонившись к краю лестницы за аркой. Любого обычного вайпера обезглавили бы за такую ребяческую провинность, как та, что случилась недавно. Но поскольку его отец был Прародителем, Гнездо коллективно решило позволить ему самому решать, что делать со своим блудным сыном. Прибытие Прародителя теперь было не за горами.

Две красные линии пересекали щеку Сайласа – следы, оставленные моими клыками во время драки, – куда менее впечатляющая отметина, чем та, что досталась мне. Он уже исцелился за прошедшие несколько часов, и следы были почти не видны. Моя же рана все еще пылала.

Тем не менее, я сидел за столом с едой.

А он – нет.

Я поднял в его сторону бокал, наполненный кровью, прежде чем мое внимание вернулось к трапезе перед нами.

Прекрасный портерхаус, идеально мраморный, идеально прожаренный. Приготовленный лишь с оливковым маслом и солью, как и завещал Бог для стейка такого качества.

Оссобуко [1] с костью, гордо возвышающейся среди подливы. Розмарин, петрушка, лавровый лист, цедра апельсина и шафран, объединенные теплотой выпаренного сухого белого вина, в комбинации со свежемолотым черным перцем.

И наконец, мое любимое – потроха. Фаршированные почки и обжаренный язык, приготовленные в жире и зарумяненные до совершенства в голландской печи.

Существовали определенные преимущества жизни в Гнезде, особенно в таком состоятельном, как это. Моей любимой частью были блюда, приготовленные по рецептам, созданным специально для вкусовых рецепторов вайпера – иначе все это великолепие было бы пустой тратой продуктов. Я бы сказал, что скучаю по другой стороне палитры вкусов, но, по правде, уже не могу вспомнить. Единственный намек на ностальгию можно найти в крови Гостя. Хотя мясо, крепкий напиток и изредка что-то кислое или подгорелое тоже сгодились бы.

– Поднимем бокал за Элеанор, – произнес мужчина с торжественной протяжностью, обводя взглядом пиршество. – Она ушла на покой на прошлой неделе, в тридцать пять. Двенадцать плодотворных лет служения. К нашему счастью, она сделала чудесное вино, а также восхитительную трапезу.