Арахнид - Офелия И. В.. Страница 7

Ребекка подчинилась. Пока мужчина был без сознания, его челюсть безвольно отвисла.

– Вот так, – похвалила я, взяв клиновидную колодку и вставив ту в рот мужчины, отчего челюсть раскрылась еще шире. Он начал просыпаться, его глаза дико забегали по сторонам. – Держи голову неподвижно.

Я слегка отступила. Перевернула топор в руках тупой стороной вперед. Мужчина издал писклявый звук, умоляюще глядя на Ребекку.

– Не смотри на нее, – приказала я. – Смотри на меня.

Одним ударом я вогнала тупую сторону топора в широкий конец колодки, рассекая рот мужчины и отделяя его челюсть с хрустом.

Он пускал слюни и кричал, рыдая, пока мы вынимали колодку.

А после переходили к следующему.

Хрясь!

Следующий.

Хрясь!

И вот мы оказались перед нашим сыщиком. Его голова моталась из стороны в сторону, он был в полубессознательном состоянии и, казалось, не замечал страданий своих товарищей. Его разбудил собственный храп.

– Доброе утро, – промурлыкала я, присаживаясь перед ним на корточки и положив топор на колени. – Как мило с твоей стороны, что ты к нам присоединился.

– Что… что это? – простонал он, несомненно ощущая боль от удара Эдит по затылку.

– Возмездие. – Я не смогла сдержать ухмылку, наблюдая за тем, как он приходит в себя.

– Ты… ты та… он предупреждал нас о тебе, – выдохнул мужчина от боли.

Я приподняла бровь, улыбка тут же исчезла с лица, и я взглянула на Ребекку. Она лишь пожала плечами, не меньше моего удивленная его словами.

– И о чем же, позволь спросить, тебя предупреждали?

– Черная вдова… – выдохнул он. Из-за сотрясения ему было трудно смотреть на меня и держать голову прямо. – Отравительница.

Я схватила его за челюсть, впившись ногтями в щеку, и подняла его голову.

– Говори четко, – потребовала я.

– Твои эксперименты… – Он тяжело дышал, как будто ему было жарко. – Твои жертвы – исключительно вайперы.

– Подопытные, – поправила я.

– Я же говорила, что не надо было сбрасывать тела в реку на прошлой неделе, – прошипела Фиби у меня за спиной. – Только сожжение.

– Боже, я и не думала, что несколько тел повредят, они же все не помещаются на участке. Койоты не успевают их сожрать. Крематорий пока не работает. – Я отодвинула лицо сыщика в сторону и встала.

Ребекка схватила его за волосы и поднесла колодку к его лицу.

– Подожди! Подожди, пожалуйста… – умолял он.

Я терпеливо вздохнула и взялась за рукоятку топора.

– Ну что еще?

– Если ты меня убьешь, тебя поймают. – Должно быть, выброс адреналина помог ему произнести последнее загадочное послание. – Он найдет меня, а потом найдет и тебя.

– Тогда я позабочусь о том, чтобы тебя никогда не нашли. – Я мотнула головой в его сторону, давая Ребекке знак продолжать.

Она засунула колодку ему в рот, заставив ублюдка открыть рот так широко, чтобы он не смог ее выплюнуть, а лишь прикусить.

Хрясь!

Крик, вырвавшийся из груди сыщика, был резким и отчетливым, точно кошачье мяуканье.

Я бросила топор обратно на стол и начала подготавливать склянки.

– Это было необходимо? – Фиби отвернулась от остальных и понизила голос.

Трое мужчин, что лежали перед сыщиком, были без сознания от боли, но живы. Мой улов рыдал, его отвисшая челюсть тряслась при каждом вздохе.

– Слишком долго, мы провозимся всю ночь. – Я выхватила у Аделины бутылку, которую она протягивала. – Эдит сказала, что ей нужно еще.

– Не слишком ли много для одной ночи? Похоже, поползли слухи. Стоит ли упоминать, что случилось в прошлый раз, когда ты навлекла на себя дурную славу?

– Хватит болтать, – огрызнулась. – Я знаю, что делаю.

Мы плотно обмотали горлышки бутылок марлей и закрепили бечевкой.

Начали с первой тройки мужчин, которых привели Ребекка, Аделина и Эдит. Фиби стояла рядом, готовая вмешаться, если кто-то из них начнет буянить.

Потом я взялась за свою добычу. Подцепила врачебным инструментом оба клыка, уперев металлический стержень прямо в нёбо и двигая его вперед. Каждый клык по очереди прокусывал ткань, янтарная жидкость била струей в пробирку, затем замедлялась до редких капель. Я периодически подталкивала инструмент вверх, будто доила корову – с той лишь разницей, что сок этого животного стоил неизмеримо дороже.

Через час Ребекка, Эдит и Аделина уступили место другой смене волонтеров, и весь процесс повторился, растянувшись на всю ночь.

– Набрали литров пять, не меньше.

– Не верится, что столько! Надо бы устраивать такое раз в несколько недель. Этого хватит почти на всех моих пациентов.

Эдит наблюдала, как я укладываю флаконы в седельную сумку, и когда та надежно защелкнулась, похлопала лошадь по крупу.

– Посмотрим. Ночь была долгой. Используй экономно. – Свет очерчивал ее силуэт, а я едва держала глаза открытыми. – Я бы сама отвезла. Прости, что отняла у тебя перерыв.

– Пустяки. Аптека недалеко от больницы. Я не против. – Она улыбнулась. – Ну, мне пора.

– Конечно, конечно. – Я лениво взмахнула рукой, словно отгоняя муху. – Иди.

Эдит послала лошадь вперед, та тяжело тронулась, и копыта принялись колоть лед, пока она разворачивалась и брала курс обратно, к больнице.

– Ты правда думаешь, что такие фокусы стоит повторять часто? Это же каторжный труд, – донесся из дверного проема магазина надменный вопрос.

Я тяжело и раздраженно выдохнула, резко развернулась на каблуках, задев плечом Фиби, и снова вошла в аптеку.

Магазин был выдержан в том же стиле, что и прошлый: темное дерево, бессчетные ящики, только здесь оказалось теплее. Пахло иначе – не стариной. Отделка была новой, а за стойкой тянулись аккуратные ящички, доходившие до трети стены, а выше их сменяли застекленные полки. На них мои настойки смотрелись замечательно, хоть часть и стояла на витринах у окна. Там, впрочем, хранились пустышки – я не держала настоящий товар под солнцем. Просто подкрашенная вода в бутылках, чтобы зацепить взгляд.

Я прошла за стойку, взяла шестой флакон с ядом с табурета и запихнула его в ящик. На потом.

– Что это было? – спросила сзади Фиби.

– Выпивка, – отрезала я.

– Алина.

– Оставь меня, Фиби.

Она не проронила ни слова, но в ее взгляде отразилось все. В нем читались и жалость, и стыд. Не ей было меня судить – страдать ведь пришлось не ей.

Ожоги на горле от укуса Люки заживали месяцами. Я была благодарна, что выжила, но чувствовала себя не лучше трупа – разве что из нас двоих я одна больше не чувствовала боли. Раны затянулись, но разум снова и снова возвращался в ту ночь. Мне снились кошмары, где двое моих созданий приходят за мной, впиваются пальцами в живот и вырывают все нутро, пока от меня не остается одна пустая оболочка.

Моей шеи коснулись теплые пальцы, и я вздрогнула.

– Алина, – прошептала Фиби, положив другую руку поверх моих, которые вцепились в край стойки. Холодный пот сделал кожу липкой. – Что такое?

– Ничего. – Я отпустила стойку и прошла мимо девушки.

– Это из-за того, что он сказал? Тот мужчина? Я не хотела тебя напугать, когда заговорила об…

– Да-да, знаю, ты невинная овечка. Ты просто говоришь, что думаешь. Я знаю, – пробормотала я с сарказмом.

Она решила не спорить. Хотя едва ли я бы услышала ее, даже если бы она стала спорить. Мои сапоги уже отбивали дробь по ступеням, унося меня обратно в лабораторию.

Глава 6

Существо

Какими бы ни были богатства, золото, роскошь – все это удовлетворяло не больше, чем покупка готового чучела. Ни охоты, ни плоти, ни души – одна пустая оболочка для показухи. Какую бы историю о победе ты ни сочинил, правдой она не станет. Жест столь же пустой, как выплюнуть пищу, не проглотив – вкус есть, калорий никаких.