Душегуб - Коробов Борис. Страница 1
Annotation
Одни рождаются чудовищами, другие становятся ими, по капле разбавляя свою душу чужой кровью. Баку. Город ветров, нефти, древнего камня и теней, которые не всегда принадлежат людям.
Артур — человек, который не умеет отпускать, любовь для него становится одержимостью, а одержимость — убийством и сделав последний шаг, он просыпается в мире, где реальность сплетается с кошмаром, а его собственное отражение шепчет ему то, что он боится признать. Давид — охотник на монстров, привыкший выслеживать врага по следам крови.
Два человека. Два зеркала, поставленные друг напротив друга. А над ними, за гранью трескающейся реальности, слышен стрекот клавиш и кто-то перечитывает написанное, правит абзацы и остаётся недоволен финалом.
У каждого из них свой приговор и остаётся лишь один вопрос: кто здесь настоящий душегуб — тот, кто убивает, или тот, кто вершит суд?
Борис Коробов
Душегуб
Охотник
Сердцеед
Конец ознакомительного фрагмента.
Борис Коробов
Душегуб
Душегуб
«…у тебя сегодня такой взгляд…»
«…нет, я не устала… нет, я не устала… просто… ты так смотришь иногда… будто я что-то сделала…»
«…ты опять проверил мой телефон? Арт, это ненормально. Мы встречаемся две недели… две недели…»
«Я забочусь о тебе».
«Забота — это когда спрашивают… а не когда роются в сумке, пока я в душе… пока я в душе…»
«…хорошо. Я просто очень люблю тебя».
«Просто не проверяй больше мой телефон, ладно? ладно?»
«Обещаю».
«…где ты была вчера вечером? Я звонил тебе шесть раз… шесть раз… шесть…»
«Арт, я была на работе. Ты знаешь. Я тебе написала».
«Написала — „я на работе". И всё. И всё…»
«Долго так будет продолжаться? Когда ты уже уйдёшь от него? когда?»
«Я уже объясняла тебе, Арт… Ты не понима…»
«Не „объясняла", а отмазывалась! Я дышу тобой, Марго. Я умираю без тебя… без тебя… А ты говоришь о „сложностях"? Что тут может быть сложного, если мы — это всё? Марго? Ты любишь меня? Скажи, что любишь… скажи… Ты ведь говорила, что любишь…»
«Арт, отпусти руку. Мне больно… мне больно…»
«…ты опять стоял под моими окнами? Соседка видела…»
«Я соскучился».
«Арт, мы виделись вчера. И позавчера. И каждый день на этой неделе… каждый день… Ты не можешь просто… дать мне побыть одной?»
«Зачем тебе быть одной? Тебе плохо со мной?»
«Я не говорила, что плохо. Я говорю — мне нужно пространство».
«Пространство для чего? Для Руслана?»
«Я сейчас с тобой, Арт. Я здесь. С тобой. Этого недостаточно? этого?»
«Я не ревновал. Я просто… хотел быть уверен… быть уверен…»
«…ты разбил тарелку».
«Я не разбил. Она упала».
«Она упала, потому что ты её бросил. Я видела… я видела…»
«Ты меня провоцируешь. Ты специально».
«Я сказала — „я не могу прийти, у меня важная встреча". И ты бросил тарелку в стену… в стену…»
«Я не бросал. Она выскользнула… выскользнула…»
«…ты сам не веришь в то, что говоришь, Арт… сам не веришь…»
«Я верил. Верил в нас… в нас…»
«…серьёзно? Убьёшь себя, если я уйду? убьёшь?»
«Я пошутил».
«Такими вещами не шутят…»
«А ты умеешь слушать, когда я всерьёз?»
«Тебя опять видели у моего подъезда. Ты сидел на лавочке и плакал. Три часа… три часа…»
«Я ждал тебя».
«Я просила тебя не приезжать. Я сказала — „мне нужно побыть одной". А ты приехал и сидел под окнами. И плакал… плакал… Чтобы я выглянула и пожалела?»
«Я не специально… не специально…»
«Ты всегда не специально. Тарелка не специально. Проверка телефона не специально. Ты сидишь под моими окнами не специально… Арт, это называется „преследование"… преследование…»
«Просто скажи, что не любишь меня».
«…я уже ничего не знаю, Арт… ничего…»
«Ты любила. Ты говорила… говорила…»
«…Крис, я не знаю, что делать… Он хороший, когда спокоен… Он дарит цветы… Он помнит, как я люблю кофе… Но когда он злится — у него взгляд… пустой… Как будто я перестаю для него существовать… Как будто я — вещь, которая сломалась… сломалась…»
«Марго, уходи от него».
«Я боюсь. Не его… Себя… Потому что, когда он хороший — я забываю про плохое… И так по кругу… по кругу…»
«Я не такой. Я не такой, я не такой, я не…»
«…вчера он сказал: „ты моя"… Просто взял за подбородок и сказал: „ты моя"… Не спросил. Сказал…»
«И что ты?»
«Я кивнула… Потому что, если не кивнуть — он не уйдёт… Он будет стоять и смотреть… И молчать… Он умеет молчать так, что хочется кричать… кричать…»
«Это абьюз, Марго».
«Ты врёшь. Ты всегда врала… всегда… А я всегда любил тебя…»
«…он говорит, что без меня умрёт… Но он не умрёт… Он будет жить… И не даст жить мне…»
«Зачем ты оставалась?! Зачем тогда ночевала у меня?! зачем?!»
«…иногда мне кажется, что я просто боялась ему отказать… Потому что, если откажешь один раз — он запомнит… И накажет, но не сразу… Через неделю… Скажет: „ты в прошлый раз не захотела меня поцеловать — значит, ты меня не любишь"… И я целовала… Чтобы не ссориться… не ссориться…»
«Ты хотела! Ты сама ко мне приходила!»
«…он смотрит так, что неудобно отказать… Но я не говорила, что люблю… Ни разу… Он сам придумал…»
«Неправда. Ты говорила… говорила…»
«…ты видела его руки? Всё его тело — это какой-то ужас…»
«А что я ему сделала? Я просто разрешила побыть рядом… Он сам всё додумал…»
«…он не слышит слово „нет"… Вообще… Я пробовала… Он говорит — „ты просто не понимаешь своих чувств"… Представляешь? Он, блин, за меня решает, что я чувствую… что я чувствую…»
«Он слышит только то, что хочет услышать… Я сказала „может быть" — он услышал „да"… Я сказала „давай не сегодня" — он услышал „завтра"… Я сказала „Арт, отстань" — он услышал „добейся меня"… добейся…»
«…я просто не хотела быть одна, пока Руслана нет… А он был рядом… Всегда… Как собачка… Вот я и… ну, ты понимаешь… Нет никакой любви… Мы просто классно трахались… Просто… Вот и всё…»
«…я не хотела, чтобы он трогал меня в тот раз… Но если бы я сказала „нет"… он бы… он не услышал…»
«Я слышал тебя. Я всегда тебя слышал… всегда…»
«…ты слышишь только себя, Арт… только себя…»
«Ты убил меня не сразу… Ты убивал меня каждый раз, когда не слышал… Каждый раз, когда я говорила „нет"… а ты делал вид, что это „да"…»
«Нет… нет…»
«Каждый раз, когда я плакала…»
«Ты врала мне!»
«…я не любила тебя, Артур… Ты чудовище…»
«Неправда…»
«Я жалела тебя сначала…»
«Потом — боялась…»
«А под конец — ненавидела… ненавидела… ненави…»
Он моргнул. Раз, другой. Казалось, зрачки не успевают сузиться — будто вокруг не свет, а давящее электрическое марево, застывшее между вспышкой молнии и звуком грома, сменившееся тьмой.
Грудь сдавило. Воздух в лёгкие шёл медленно, как будто через мокрую тряпку. Он попытался вдохнуть глубже — и почувствовал вкус железа на языке. Вокруг пахло ржавчиной, землёй, разложением. Будто он оказался внутри гроба, забытого в подвале мира. Арт огляделся. Он лежал в пустой комнате с металлическими стенами, в углах которой пульсировала влажная тёмная плесень.
Где-то за стеной или прямо под полом капала вода. Иногда между каплями проходила целая вечность, и тогда Арту казалось, что он слышит, как по ту сторону реальности кто-то плачет. Тонко. В отдалении. Как ребёнок, которого никто не ищет.
Он попытался подняться, но ноги дрожали. Колени подгибались. Арт сжал кулаки и, собравшись с силами, всё-таки поднялся на ноги, хрипя от боли в затылке.
— Марго? — выдохнул он, но даже собственный голос прозвучал глухо, будто из горла, наполненного водой.
Единственная дверь, что была в комнате, медленно открылась сама собой, издав ужасный скрежет, который резал уши.