Монстр Нокса - Тис Ирина. Страница 10

– Сейчас я о вас позабочусь, и вам будет хорошо.

Лира дослушала песню и радостно улыбнулась, подставляя лицо солнцу. Ее кожа всегда была как после отпуска – сияющая, но хотелось понежиться в согревающем тепле еще хоть секундочку. Так как дальше, по расписанию, день будет похож на Ад. Сентябрь начался с хорошей погоды, но сколько продлится это тепло, никто не знал, словно у температуры было собственное настроение: утро одного дня начиналось с пекла, а следующий приносил озноб и осадки.

– Так сильно хотите место помощницы?

Лира сначала проигнорировала вопрос, точно зная, что она одна, но после секундного отрицания резко развернулась на звук, надеясь, что ей это послышалось. Но глаза не лгали, как бы Лира ни хотела перестать видеть мужчину-профессора-монстра.

– О-о-о, – единственное, что она смогла произнести, так и оставаясь с приоткрытым ртом, что еще больше веселило мужчину напротив. Стараясь прикрыться, хоть и была одета в домашний топ, Лира приложила к груди лейку и продолжала смотреть на профессора, которому самое место в натурщиках, если нужно изучать мышцы. Сайрус стоял в дальнем конце балкона, курил и совершенно не смущался единственного, что прикрывало его достоинство, – полотенца, к огромному сожалению Лиры, не прозрачного. С упругих кудрей на голове текли капли, очерчивая мокрые изломанные линии вдоль торса и по мышцам рук, обводя шрамы. Лира сглотнула, когда одна из капель спустилась к мягкой границе полотенца. Если она спит, то этот сон ей нравится почти так же сильно, как и тот, в котором она мечтала быть пойманной.

– О, – повторила и, опомнившись от помутнения, отвернулась, надеясь, что если не станет смотреть, то забудет образ полуголого профессора на ее балконе.

Но, разворачиваясь, Лира не думала, что ее шорты нужно было утилизировать много лет назад из-за того, что они попросту стали малы и напоминали нижнее белье. Но ей не перед кем было красоваться, и вещи служили долгую службу из-за аккуратности и элементарного отсутствия финансов на регулярные обновки.

– Милые шортики.

Профессор не исчез лишь потому, что Лира перестала его видеть. Послышался звук тихого глотка из кружки и усмешка, которая была явно направлена в ее сторону.

После слов Сайруса Лира могла поклясться, что кожа на бедрах загорелась от пристального взгляда, и ей захотелось переступить, чтобы снять неожиданно нахлынувший жар. Она мечтала одновременно сбежать и поймать профессора за наглым подглядыванием, поэтому развернулась так быстро, как только могла, продолжая прижимать лейку-уточку к груди.

Но Сайрус не смотрел, не сверлил в ягодицах дыру взглядом, как представляла Лира, он просто изучал город, прислонившись локтями к стеклянной перегородке. В одной руке сигарета, во второй кружка кофе, если ее отпустить, то она легко пробьет крышу припаркованного внизу авто – так тут было высоко.

Лира высоту не любила, как и никогда не подходила к ограждению, не будучи уверенной в его надежности. В животе все органы скрутились в опасный ком, и первое, что она смогла сказать:

– Отойдите, пожалуйста, от края.

Прозвучало с нотками паники, но профессор не послушался и лишь встал полубоком к ней, будто проверяя, не послышалось ли.

А Лира замерла, боясь, что, если она слишком глубоко вдохнет или сделает шаг, – стекло не выдержит такую высокую фигуру. Обнаженные части тела сильно отвлекали от расчетов. А если бы ее спросили, есть ли на теле профессора татуировки, она не смогла бы вспомнить – все ее внимание было сосредоточенно на влажных дорожках капель, шрамах и разумеется, полотенце, ставшем ненавистным в это утро.

– Что вы делаете на моем балконе, мисс Вейн? Вы тут не должны жить.

Сайрус сделал затяжку и почти сразу глоток из чашки, наслаждаясь особым сочетанием никотина и кофеина, на что Лира была готова подавиться слюной. За хороший кофе утром можно было и убить.

– Поливаю цветы.

Сказала очевидное, продолжая прикрываться лейкой и стараясь не думать о том, какой вкус может быть у губ человека, который одновременно пьет ее любимый напиток и курит вишневые сигареты. Очень хороший или очень плохой?

– Это я вижу.

Сайрус опять затянулся, выпуская дым в сторону инструмента для поливания, ставшего очень неудачным выбором защиты от изучающего взгляда. Нокс посмотрел на участок обнаженной кожи между топом и шортами, и его вдох остановился на половине, почти вызывая кашель. Он точно заметил уродливый шрам, который Лира прятала от окружающих. Она опустила лейку ниже.

– И давно ли это ваш балкон, профессор?

В голосе Лиры чувствовался вызов, и она не пыталась прикрыть его вежливостью. Лира ненавидела Сайруса Нокса за то, что он пробрался в ее сны, разрушил шаткий и привычный мир своим появлением и теперь стоял перед ней как греческий бог – Аполлон или кто угодно. Она ненавидела его просто за то, что он существовал в мире и теперь был слишком близко, словно намеренно изменял толщину ее хрупкого равновесия взглядом.

Сайрус посмотрел на левую руку, ища там подсказку в виде часов, но не найдя, озвучил число примерно.

– Около двадцати часов. – Он сделал еще одну затяжку.

Лира не могла не заметить, как изменился взгляд профессора, когда он заметил шрам. Неужели человек, имеющий рубцы, мог так реагировать на чужие?

– Треть здания принадлежит фамилии Нокс, поэтому логично, что я занял собственные апартаменты, не находите?

– Не нахожу, – огрызнулась Лира и сделала шаг назад, слишком поздно ругая себя за несдержанный ответ.

Она все еще хотела место помощницы и больше всего не хотела вспоминать сон, который ожил эротическим кошмаром в окружении цветущих петуний. Она трогала себя совсем недавно, сжимала грудь и думала о руках профессора, а теперь он уничтожал ее просто своим нахождением рядом.

– А у вас острый язычок. – Сайрус повернулся к ней лицом, но Лира старалась не смотреть: ни на рельеф, ни на полотенце, ни на косые мышцы живота. Там точно были шрамы, много, но она не могла найти смелости, чтобы рассмотреть их лучше. Она вообще не должна это видеть, она не хочет это видеть, но видит, украдкой поглядывая, запоминая, делая мысленные наброски грифелем на бумаге.

Лира могла бы догадаться, где будет жить профессор Нокс, но это было последнее, о чем она могла думать из-за всех новостей и событий, которые обрушились на нее.

– Я уберу цветы с вашей половины, – тихо прошептала, но потом подняла голову и бросила зрительный вызов.

Она – Вейн, они не лепечут, не боятся, они смотрят свысока и сражаются до последнего, погибая в автокатастрофах или шторме, но даже перед таким монстром, как профессор Нокс, Лириана не опустит головы. Но бороться с Сайрусом было почти как съесть арахисовый батончик – смертельно. Но он не был аллергией, скорее – причиной закончившегося кислорода в легких и жара во всем теле.

– Если будете поливать их в таком виде, можете ничего не переставлять. – Золотистые глаза блеснули, Лира могла поклясться правым наушником. Но искра потухла слишком быстро, чтобы разгорелось пламя.

Он только что сделал ей комплимент? Или, наоборот, высмеял внешний вид? Лира не знала, но чувствовала, как пылают щеки. Опять. И лишь от простого замечания.

– Я не знала, что буду не одна. – Попытка спасти положение не увенчалась успехом.

Сайрус перестал облокачиваться на стеклянную пропасть поясницей и сделал шаг ближе, заполняя своим пьянящим запахом все пространство балкона. Если он будет курить тут каждое утро, Лире не нужны петуньи, он пах в сотни раз приятнее – опасностью, желанием и страхом. Нокс ничего не сказал, посмотрел на лейку в руках Лиры и вышел с балкона в свою часть квартиры, оставляя после себя чувство незаконченности, уже второй раз за последние часы. И плевать, что в первый раз был лишь сон.

Лира отступила еще на один шаг назад и выдохнула, сильно зажмурив глаза. Он был слишком красив, слишком для того, чтобы быть профессором и дядей подруги, жить по соседству, пить кофе на ее балконе и быть в зоне видимости без возможности прикоснуться. А Лира очень хотела это сделать.