Лето страха - Паркер Т. Джефферсон. Страница 40

С верхотуры на меня взирало чуть затуманенное лицо Мартина.

— Как тебе известно, она стоит около шести миллионов. Я полюбопытствовал, когда подумал, что она умерла.

— В самом деле?

— Зато тебе, черт побери, делать это было ни к чему, ты всегда знал, сколько у нее денег. Грейс вошла в долю, как только ей исполнилось восемнадцать. Вот чего ты ждал.

— А какова доля Грейс?

— Пять миллионов, — ответил Мартин. — Да хватит тебе, ты и так все знаешь. Мне отслюнявили полмиллиона и столько же бывшему любовнику, другу и обожателю Расселу Монро. Если до смерти Грейс кто-либо из нас умрет или попадет в тюрьму, другой получит целый миллион. Если сначала помрет Грейс, то пять миллионов оттяпает компания «Юнайтед вэй». Еще немного покопавшись в бухгалтерских делах, я установил, что ты задолжал больнице кругленькую сумму и что страховка не покроет даже половины ее. Тина Шарп оказалась весьма разговорчивой, особенно после того, как подумала, что говорит со своим начальством. А ведь это — мотив, Рассел. Здесь, в воздухе, витает целая стая мотивов.

Я лишь с огромным трудом смог поверить в то, что Эмбер и впрямь включила меня в свое завещание. Впрочем, в данном случае моя вера была не столь важна.

— Кроме того, десять лет назад она застраховала свою жизнь в пользу Грейс. Сумма страховки — два миллиона, подлежащие выплате в течение двух лет. Вы с Грейс собирались поделить эти деньги?

— Я не знаю, — пробормотал я.

— Когда же ты понял, что порешил не ту красотку?

Честного ответа я ему дать не мог, не признавшись в том, что Эмбер переметнулась в мой лагерь. То, что я знал, где она сейчас, и располагал целой коробкой собранных им, Мартином Пэришем, улик, — собранных, как я теперь понял, для того, чтобы уберечь от газовой камеры свою собственную задницу, — было моим единственным козырем в этой игре. Но как мог Мартин не сообразить, что она придет ко мне?

Я долго и с трудом раскидывал в уме, как лучше разыграть свою партию. Ни один из очевидных вариантов не казался мне достаточно перспективным. И тогда до меня дошло: лучшее, что я могу сделать, копая могилу для Элис, поспособствовать тому, чтобы Мартин выкопал такую же точно и для себя самого.

— Когда увидел ее, — ответил я. — Ее тело.

— Я должен знать, Расс, собирался ли ты сунуть Эмбер в мой морозильник или спрятать ее где-нибудь еще?

Я усмехнулся ему в лицо. Моя собственная наглость — или это было всего лишь отчаяние? — испугала меня не только потому, что играть с Марти — опасно, но и потому, что я испытал от своей игры острое удовольствие.

— Ну конечно же, Марти, в твой. Куда же еще?

Мартин хлопнул в ладоши, откинул голову и взвыл в тьму каньона, как громадный койот.

— Так я и знал! Догадываешься, куда я заглянул прежде всего, когда две ночи назад наведался в твой дом? В морозильник! В тот самый морозильник, который я же тебе и подарил! Черт побери, какой же я молодец!

Он снова взвыл, надрывно, и я напрягся, обдумывая план, благодаря которому мне удалось бы обрушить лопату на этого лишившегося рассудка полицейского и тут же похоронить его вместе с Элис. Хотя остается проблема — Кейес, которую тоже нужно как-то решить, на что Марти очень точно и рассчитывал. Я подумал, не шарахнуть ли киркой и Кейеса, но это была явно ошибочная идея, потому что — глупая: его глаза неотрывно следили из темноты за каждым моим движением.

— Почему ты ничего не скажешь, мудило? — спросил я его.

Он нацелился в мое лицо указательным пальцем, а большим взвел невидимый курок.

— Насколько я вижу, много мозгов в этом экспонате, — сказал я Марти. — И где ты только берешь подобных парней?

— Вальд присылает нам самые сливки.

Кейес не отводил от меня взгляда.

— А ты копай, — сказал Мартин. — Уже немного осталось.

Мимо него пронесся клок тумана. Я повернулся к своей яме и возобновил работу.

— А знаешь, Рассел, это была неплохая идея — создать видимость, будто там поработал Полуночный Глаз. Но зачем все эти ужасы, если ты собирался увезти тело?

— Сам догадайся, — сказал я. — Тебе за это деньги платят.

— Честно говоря, я пытался. И вот что надумал. Ты сделал все, чтобы комната Эмбер выглядела так, будто там побывал Полуночный Глаз, точнее, Грейс подделала все так... прежде чем я появился там. Грейс убила ее еще перед твоим приходом. Легко было понять, что смерть Элис наступила недавно. В ту же ночь, увидев, как я выхожу из дома Эмбер, ты вернулся, чтобы проверить, сделано ли дело, и обнаружил: убита вовсе не Эмбер. Как я предполагаю, ее обращение к Элис на автоответчике оказалось для тебя достаточно красноречивым доказательством этого. И тут ты подумал: зачем привлекать к дому полицию трупом убитой по ошибке женщины (пусть даже и убил ее якобы Полуночный Глаз), если дело не сделано? Слишком рискованно. Тебе нужно было сохранить шанс — использовать тот же трюк, но уже по отношению к нужной женщине. Лучшее, что ты смог придумать, — это убрать за собой всю грязь, с чем ты и справился прекрасно во второй половине дня четвертого июля. Ты подумал, я буду сидеть сложа руки, особенно после того, как тело исчезло. Прошло бы еще несколько дней, ты закопал бы Элис где-нибудь здесь, как делаешь это сейчас, или попросту выбросил бы ее тело в мусорный бак, а то и с пирса столкнул бы.

— А как насчет той ночи, когда я застал тебя в спальне Эмбер в одних трусах?

— Ты всего лишь совершал последний обход, прежде чем Эмбер должна была вернуться домой. Может быть, собирался нанести еще один слой краски, чтобы она не увидела твои росписи в стиле Глаза.

— Ну какая же ты умница, Мартин!

— А вот тут ты абсолютно прав, я и в самом деле умница. Ну ладно, приятель, глубина достаточная. Поменяйся с Элис местами и бросай землю обратно. Время — деньги, солдат.

Тяжело дыша, я выбросил лопату и теперь стоял, пытаясь хоть немного расслабиться. Потом начал вылезать наружу. Оба надзирателя наблюдали за тем, как я цепляюсь за кромку могилы. Внезапная мысль пронзила меня — сейчас Кейес выстрелит мне в сердце и оставит меня в компании Элис, — но исчезла так же стремительно, как и появилась: разве кому-то взбредет в голову снимать на пленку им же совершенное убийство?

Когда я вылез, Мартин улыбнулся и приказал мне вытянуть обе руки ладонями кверху. Я был все еще в перчатках. Сбоку подошел Кейес, и дуло его револьвера уткнулось мне в шею.

— Как любят говорить врачи, небольшой укольчик на память, Монро. Вот сюда...

С этими словами по моей правой ладони прошелся кулак Мартина, зажатый в нем нож разрезал перчатку, и из раны просочилась кровь.

Я резко отдернул руку, как только ощутил боль, но Кейес дернул меня за рубаху, я поскользнулся и ударился головой о дерево. Кейес выдрал клок моих волос и веером разбросал их по дну свежевырытой могилы. Я понял, зачем он сделал это.

— Для «Дины» стараешься? — спросил я.

— Для нее, — кивнул Мартин, складывая свой нож. — Чтобы подкинуть ей хоть что-то, что напомнит о тебе.

Я стащил с правой руки разрезанную перчатку — разрез оказался довольно длинный, хотя и неглубокий — и тоже швырнул ее на тело Элис. Какое-то количество крови для «Дины», чтобы ей было с чем поработать, если, конечно, дело дойдет до этого.

— Так, ладно, Монро, — сказал Пэриш. — А теперь опусти ее в яму и поплотнее утрамбуй землю. И поскорее, а то скоро ночь кончится.

Кейес запечатлел на пленку несколько первых минут похоронной процедуры. С каждым взмахом лопаты Элис Фульц все глубже уходила в песчаную землю каньона. Моя ладонь чертовски болела, кровоточила и горела.

В моих яйцах бешено пульсировала кровь. В животе было такое ощущение, словно он пытается переварить самого себя. К тому моменту, как средний палец руки Элис, манящий меня к себе, окончательно скрылся под слоем песка и камня, ноги мои подкашивались, а руки ныли. Прошло еще полчаса, и я закончил работу. Даже выровнял дополнительный слой земли. И даже посадил на могилу три чахлых кустика дикого крыжовника, которые по приказу Пэриша выкопал в самом начале работы. Я также уложил на могилу несколько валунов и крупных камней, позаботившись о том, чтобы их чуть влажные бока прилегали к земле, из которой они были извлечены. В довершение нарвал немного сухой травы и раскидал ее поверх могилы.