Эмигрант с Анзоры - Завацкая Яна. Страница 35

Разберемся. Неважно это сейчас.

А измена Родине – так тут мне и терять нечего. До нее-то я давным давно дошел. И все же – если бы здесь, предположим, и правда оказались бешиорцы, я ни за что не стал бы с ними сотрудничать.

Вслед за Акманом я вошел в кабинет. Сидевшая там женщина подняла голову.

Мы поздоровались, сели у стола. Акман начал объяснять суть дела. Он рассказывал мою историю – вкратце, конечно. А я рассматривал женщину. Милая такая, сразу видно – добрая, тетя средних лет. В строгом синем костюме. А на шее – опять этот бешиорский символ на шнурке. Бешиорцы крестик носят, как мы – треугольник, только мы пришпиливаем к одежде, а они – на шее. Ну не может же быть, чтобы здесь, на Квирине, в Эмигрантском Отделе бешиорцы работали.

А почему не может быть? Может, меня Акман привел в специальное отделение для анзорийцев, и работает здесь женщина с Анзоры. Из Беши. Им же все равно, они не понимают, что для меня, лервенца, лучше любой инопланетник, чем человек из Беши.

Женщина улыбнулась (хорошая улыбка… открытая, искренняя), протянула мне через стол руку.

– Ландзо… Меня зовут Лика. Я работаю здесь от церкви… отдел по делам эмигрантов. У нас на Квирине этим церковь занимается. Так что мы с тобой сейчас все наши дела решим. Сначала тебя нужно как-то зарегистрировать. Ты ведь решил остаться на Квирине? Насовсем?

Я пожал плечами. Выбора-то нет.

– Значит, тебе нужно сейчас жилье, какие-то деньги на первое время и кто-нибудь, кто поможет на первых порах… Акман? Мне найти для Ландзо кого-нибудь из церкви?

– Если можно, – сказал Акман, – я собирался в горы…

– Будет сделано, – согласилась Лика, – значит, давай тебя занесем. Ландзо… а как твоя фамилия?

Я замялся.

– У них фамилий нет, номера только, – пояснил Акман.

– Нужно что-то придумать…

– Энгиро, – сказал я решительно. Лика посмотрела на меня с удивлением.

– Это… моего друга так звали. Брата. Энгиро…

– Ну хорошо. Ландзо Энгиро. Возраст… двадцать один год. Дата рождения…

– У нас не запоминают дату рождения… но я считался в весеннем призыве. Это значит, родился где-то весной.

– Надо что-нибудь занести в циллос, – неуверенно сказала Лика, – ну пусть будет середина весны, скажем, 15 апреля. Согласен?

– Хорошо, – я кивнул.

– Родители…

– Я не помню имен.

– Ладно, пропустим, – у Лики уже залегла складочка между глаз, – место рождения… Анзора… страна?

– Лервена, округ Лойг, Община Сото.

– Община Сото, – повторила Лика, – все же идиотский вопросник… профессия есть?

– Сборщик электронной аппаратуры, – попытался я сформулировать на линкосе. По-видимому, это словосочетание Лике показалось странным, она подняла брови, но что-то там в циллос занесла.

– Ты был когда-нибудь на других планетах, кроме Анзоры? Общался с людьми с других планет?

– Нет.

– Родственников на Квирине нет, так? Друзей тоже. Источников доходов, естественно, тоже нет. Ну вот, вроде бы, все.

Лика пощелкала там какими-то кнопками, на стенном экране возникла комната, а в ней на диване – молодая симпатичная женщина с маленьким ребенком на руках.

– Ара, Сэйн, – поздоровалась Лика. Женщина улыбнулась ей.

– Ара, Лика! По делу, конечно?

– А как же… я по-другому не звоню. У меня тут сидит молодой человек. Он прилетел с Анзоры… это такая свободная планета, у него здесь никого нет, нужно ему помочь немного устроиться… ты как?

– Ну что ж, я не против, – сказала Сэйн, – когда, сейчас подлететь?

– Если ты не занята…

– Если с ребенком можно, то я, конечно, свободна.

Сэйн обещала быть через полчаса. Лика откинулась в кресле.

– Ну вот… Акман, вам спасибо… вы идите, вам ведь отдохнуть нужно после рейса. Ландзо мы устроим.

– Ну что ж. – Акман повернулся ко мне, протянул руку, – до свидания, Ланс. Завтра я уйду в горы, а потом мы увидимся. Желаю удачи!

Я сжал его руку. Акман вышел.

Лика поставила на стол высокие прозрачные бокалы с желтоватым напитком.

– Жара сегодня… давай выпьем немного, – она пригубила из своего бокала. Я тоже попробовал – ничего, вкусно.

– Сейчас я посмотрю. – Лика снова углубилась в монитор, вырастающий из стола, – что у нас с жильем… видишь, мы, то есть наш отдел, держим жилье постоянно… на всякий случай. Вот на такой случай, как у тебя как раз. Так, вот есть маленькая квартира в отеле Белардос. Я думаю, тебе подойдет. Я ее зарезервирую. Теперь надо что-то с кредитом тебе сделать. Тут все просто. Правительство выделяет эмигрантам подъемные на год. Четыреста в месяц – этого вполне достаточно. За год ты должен осмотреться, выучиться и определить, чем ты хочешь заниматься… как только поступишь куда-нибудь на обучение, получишь ученический кредит. Это несложно, не бойся… тебе помогут с этим. Вот так… тебе нужно только подписаться в том, что ты действительно хочешь остаться на Квирине на постоянное жительство. Вот сюда палец, пожалуйста, – она протянула мне тоненькую пластинку… на пластинке я прочел надпись о том, что я, Ландзо Энгиро, намерен остаться жить и работать на Квирине и обязуюсь выполнять местные законы. Внизу светилась точка, к которой я прижал палец. Это был биохимический сканер, снимающий мгновенно мой уникальный набор белков крови – вместо подписи. Об этом я уже знал из фильмов и книг.

Лика сунула пластинку в блестящую металлом щель в стене. Минут через пять оттуда выскочила другая прямоугольная пластинка, поменьше. Лика подала ее мне.

– Твоя кредитная карточка. Расплачиваться, если что… Сейчас на ней четыреста кредитов, через месяц автоматически появится такая же сумма.

Любопытно у них тут. Я спрятал карточку в карман. С одной стороны – деньги. Я знал, конечно, что такое деньги, это раньше и в Лервене было. И в Беши есть частично. Нам всегда говорили, что деньги – это ужасно, что они развращают человека и делают его индивидуалистом. Но вроде бы не сказать, что они тут развращенные. Вот ведь – помогли.

Хотя что тут удивительного… если бы в Лервену человек приехал, его бы тоже обеспечили сразу жильем, питанием, всем, что положено. Вот и с меня расписку взяли, что я обязуюсь на них работать.