Дело мерзкого снеговика - Блейк Николас. Страница 21

– Да. Есть такой закон.

– По-моему, это глупо, – сказала Присцилла. – Человеку уж и спокойно умереть нельзя!

Теперь Джорджия оказалась в тупике, чувствуя, что обычный трюк с переменой разговора в данном случае не пройдет. Но дети сами, к ее облегчению, сменили тему. Сидя на чемоданном борту корабля и болтая ногами, Джон важно заявил:

– А вы верите в привидения, миссис Стрэнджвейс?

– Не знаю, ни одного не встречала, – отвечала она. – А ты?

В глазах мальчика зажегся лукавый, таинственный огонек.

– О, наш дом просто переполнен ими, – похвастался он.

Джорджии показалось, что он нарочно перешел именно на эту тему разговора, что последует продолжение.

Перестань нести чушь, Крыса, – сказала Присцилла. – Ты их тоже не видел. А то ты бы и ойкнуть не успел.

– Это ты так думаешь, Мышь.

– Вы что – говорите о комнате Епископа? – вмешалась Джорджия.

Гримаса слабого замешательства показалась на лице Джона, тут же снова сменившись выражением упрямства и насмешливой невинности, словно убеждавшей добрых взрослых теть больше не злоупотреблять детской доверчивостью. Джорджия молча согласилась с этим, и они снова стали играть.

Еще не пробило и десяти, как Найджел вернулся из Лондона. Он окоченел от холода, но разыгрывал легкомысленную легкость цивилизованного человека, вынесшего небольшую взбучку от непредвиденной суровости матери-природы.

– Пришлось откапывать паровоз из сугроба, – с важностью объявил он, немного глотнув виски мисс Кэвендиш – «стакана духов», как он его окрестил.

– Ну а ты-то, откопал что-нибудь в Лондоне? – поинтересовалась Джорджия.

– Нет, нам все мало. И представить себе боимся, как лазить на Анды посреди зимы…

– Теперь уже не «посреди зимы», – уперлась Джорджия.

– …зато среди нас есть человек, сложивший песню о том, как просидел час-другой в сугробе. Да, я знаю. Но вряд ли ученые опередили меня с гипотезой, что снег в Англии так же холоден, как и в Южной Америке. Замечательное виски, Кларисса.

– Я так рада, что вам нравится. Умоляю – еще стаканчик.

– Спасибо, с радостью.

– Значит, ты все же что-то разузнал в Лондоне. У Найджела досадная склонность к драматизации своих маленьких убогих открытий, – пояснила Джорджия мисс Кэвендиш. – Вечно он возникает на пороге, как недовольный лежебока с утра.

– Какое театральное сравнение! – заметила мисс Кэвендиш. – И очень даже подходящее. По-моему, лучше не скажешь.

– Ну ладно, если вы твердо решили сделать из меня недовольного лежебоку, мне ничего не остается, как замолчать. Но дело вот в чем. Дядя Джон свел меня с одним из своих экспертов по ядам, который сразу распознал, откуда взялось бешенство Царапки. Коту дали гашиш.

– Гашиш? Спаси и помилуй! – воскликнула мисс Кэвендиш. – Это же тот самый наркотик, который, если не ошибаюсь, называют «убийцей».

Найджел изучал собственный нос. Его рука, крутящая бокал с виски, оторвалась от стекла и рассеянно вытащила на свет весьма интересную вещь. Это была музыкальная шкатулка, и она начала играть – ее тонкие хрустальные звуки, словно перезвон ледяных сосулек, сложились в мелодию «Там, куда ты идешь». Все молча сидели вслушиваясь. Наконец Джорджия сказала:

– Между ними есть какая-то связь? Я говорю о наркотике-«убийце» и нашем убийстве. Это все больше становится похоже на одно действие из «Гамлета».

– Пусть даже так – все равно получается, что наш убийца еще не сыграл свою роль до конца.

– Ну а мисс Ресторик погибла конечно же не от наркотика!

– Гашиш, – начала мисс Кэвендиш менторским тоном, – получают из индийской конопли. Сегодня его применяют в основном с целью достижения сенсорного одурманивания. Но те самые «убийцы» входили в секту Мохаммеда, которой правил человек по кличке Старик-с-гор. Эта секта использовала гашиш в качестве стимулятора во время убийств. На поздних этапах он вызывает чрезвычайную агрессию и жестокость. Совершенно ясно, что пережитые котом галлюцинации схожи с теми, которые были У «убийц».

– Бог с тобой, кузина! – воскликнула Джорджия. – Тебя послушать, так ты тоже настаиваешь на версии гашиша.

– Это сходство заметила бы любая девчонка-школьница, – сурово отвечала старая леди.

– О, черт! – вскричал Найджел. – Извините. – Он уронил шкатулку на пол, где та прозвенела несколькими аккордами Генделя и смолкла.

– Вы устали, Найджел, я же вижу, – сказала мисс Кэвендиш. – Ах, оставьте, ничего особенного. Со шкатулкой ничего не случилось. Но мы просто не имеем права и дальше лишать вас заслуженного отдыха.

Однако с заслуженным отдыхом пришлось немного повременить. Уже наверху, в спальне, Джорджия спросила мужа, почему он уронил шкатулку.

– Нет-нет, клянусь, я и не собирался ничего такого вытворять, – отвечал Найджел. – Я был слишком напуган, чтобы шутить.

– Но почему? Кларисса же просто сказала, что сходство заметила бы любая девчонка-школьница!

– Точно. Девчонка-школьница.

– Ну в самом деле! Она же была школьной учительницей, профессор в юбке. Наверняка этой фразой она в Гэртоне не раз осаживала юных выскочек.

– Я не об этом думаю. Я вдруг осознал одну взаимосвязь, которую всю дорогу из Лондона тщетно пытался нащупать. Слушай же! В Америке Элизабет Ресторик была девчонкой-школьницей. Потом она сбилась с пути. Идем дальше. Ты знаешь, что такое марихуана – это доморощенная индийская конопля. В Соединенных Штатах со времен последней войны растет тревога по поводу деятельности наркокурьеров, приносящих заразу в школы и продающих марихуану детям под видом сладостей и сигарет. Марихуана создает эротические галлюцинации. В нашем деле гашиш и марихуана заявили о себе как раз перед смертью Элизабет. Было ли это одной из причин трагедии? Уверен, тут должна быть какая-то связь – зачем тогда кому-то понадобилось одурманивать кота этой гадостью?

– Думаешь, таким образом ее предупредили?

– Или шантажировали! Кот мог служить наглядным примером… нет, это уже ерунда какая-то. У меня глаза слипаются, а у нас еще мало фактов…

Когда Найджел уже забывался сном, Джорджия проговорила:

– Гадость, поставляемая под видом сладостей и сигарет?

– Да. Большая грязь. Спокойной ночи, милая.

– Спокойной ночи.

Следующим утром он получил записку от Блаунта и послушно побрел через снега в направлении деревенского паба, где его ждал инспектор. Найджел нашел того при полном параде, когда инспектор, облаченный в свой неизменный ночной колпак, питался овсянкой; рядом с его локтем стояла тарелка холодной нарезанной ветчины.

– Блаунт, Блаунт, температура уже упала бог знает на сколько ниже нуля, а тут – смотреть, как ты уплетаешь холодную величину… Нет, это выше моих сил! Для тех, кто так дружит с ночным колпаком, этот спартанский рацион не только гадок, но и вреден.

– Ох, славно, – отозвался Блаунт, в восторге постукивая себя по лбу, – ох, как славно! Первоклассная ветчина! Изысканная. Просто изысканная. Никогда не забывай о матери-ветчине. Бесподобно! Чудо! Кстати: советую сначала закусывать лососиной. Разглаживает морщины. – Он отправил в открытый рот хороший ломоть ветчины.

– Мне часто кажется, что по овсянке можно судить о шотландцах, – мрачно заметил Найджел. – Она такая же бесцветная, как ваши церкви, такая же мокрая и плаксивая, как ваши повадки, такая же тощая и скаредная, как ваш характер, такая же…

– Ты что-нибудь выяснил в Лондоне? – спросил инспектор, с недовольством возвращаясь к главной теме.

Найджел рассказал ему о своем толковании кошачьего безумства и о своей гипотезе, что оно может быть связано с невзгодами Элизабет Ресторик в девичестве.

– Звучит правдоподобно, – медленно выговорил Блаунт. – Но пока непонятно, зачем надо было прибегать к такому невразумительному методу. Возможно, один из этих людей в доме знал, что мисс Ресторик употребляла марихуану, поставив себя вне общества, и решил приспособить это для шантажа. Ясно, что он начал бы свой шантаж незаметно для других и не стал бы устраивать всю эту глупую кутерьму с котом. Ведь в конце концов эксперты обязательно докопались бы, отчего кот спятил. К тому же странно было бы, если бы мисс Ресторик правильно растолковала такие странности. По этой же причине отпадает предположение, что преступник замыслил предупредить ее этим котом о чем-то или же устроил все это для нее в качестве какого-то наглядного примера.