Венец судьбы - Смолл Бертрис. Страница 9

– Я никогда прежде не видела песка кроваво-красного цвета, – тихо произнесла Лара.

– Это недавно появившееся и не вполне благоприятное явление, – ответил Калиг. – Мы не знаем, что оно означает.

Лара была удивлена.

– Но ведь принцы-тени знают все.

Калиг рассмеялся:

– Должно быть, я неверно выразился, любовь моя. Мы знаем, что оно предвещает пришествие зла, но мы не знаем, какого именно.

– Это зло – мой сын Колгрим, – ответила Лара. – В этом я уверена, милорд. Я должна вернуться в Теру и выяснить, что знает мой внук Амрен. Если в Хетаре что-то происходит, Амрен в курсе событий.

– Если только он услышал об этом, прежде чем покинул город, – сказал Калиг. – А мы из наших источников узнали, что Кадарн планирует заменить на должности посла своего дядю на брата Кадока.

– Но почему? Ведь Амрен служил Тере на совесть, – возмутилась Лара.

– Да, это так, но в последнее время под влиянием своей жены-хетарианки он стал брать взятки, чтобы обеспечить себе безбедную жизнь. Кадарн не испытывает большого уважения к своему стареющему дяде. Он не доверяет ему, и не напрасно. Но Амрен достаточно умен для смертного, и чувствует, что доминус что-то задумал. Если у него будет шанс, то он останется в Хетаре, – стал рассказывать Калиг. – За годы, проведенные там, он очень сдружился с принцем-тенью Насимом и полностью доверяет ему. А твой внук доверяет немногим, но от Насима не скрывает ничего, тот же, в свою очередь, обо всем ставит в известность своих братьев.

Лара кивнула.

– Амрен как раз был в замке, когда я собиралась в путь. Если он все еще там, я поговорю с ним, милорд. Несмотря на то что ребенком его не подпускали ко мне, годы спустя он обратился ко мне за советом относительно ведения дел в Хетаре и представления интересов Теры.

Калиг закивал в ответ:

– Он уважает тебя. По крайней мере, так говорит Насим. Но кроме того, он еще и боится тебя, твоей магии, любовь моя. Насим позволил этому страху остаться в нем, считая, что это к лучшему.

Лара усмехнулась:

– Да, милорд, в этом он был прав.

Она нащупала под ногами мягкий песок, оттолкнулась и, подплыв к водопаду, встала под его хрустальные струи. Калиг присоединился к ней и, будучи не в силах устоять, обнял ее и поцеловал. На мгновение она вновь позволила себе растаять в его объятиях и стала с удовольствием отвечать его губам, но почти сразу же отстранилась и снова поплыла на мелководье, вышла из воды и дала утреннему солнцу высушить ее.

Калиг последовал за ней.

– Значит, ты возвращаешься, – сказал он.

– Да, – кивнула Лара. – Но я обещаю, что, когда узнаю то, что мне нужно, я вернусь в Шуннар. Он станет моим домом, которым должен был быть уже многие годы.

– Должен ли я возвести отдельный дворец для тебя, любовь моя?

– Ты любишь меня, милорд, и если считаешь возможным жить со мной вместе, то мне вполне достаточно будет своих покоев, не более. Если же ты предпочел бы жить по отдельности, то да, в таком случае тебе придется сделать это, – ответила Лара. – Я подчинюсь твоей воле в этом вопросе.

– Но не в других, – усмехнулся Калиг. – Я хочу, чтобы ты была поблизости, в своих прежних покоях, любовь моя. И у Кади тоже есть своя комната, если я не ошибаюсь.

– Возьми с собой в Шуннар Даграса, – попросила Лара. – С тех пор как его верный конюх умер, слуги доминуса перестали о нем заботиться. Я вернусь в Теру за необходимыми сведениями, а затем исчезну оттуда навсегда. Ничто больше не держит меня там. И было очень глупо с моей стороны не понять этого еще многие годы назад. Моих смертных детей уже не осталось. Кемина пережила Арика, но теперь оба этих религиозных дома распроданы и потеряли всякую ценность. Для меня ничего больше не значит монастырь ордена Дочерей Великого Создателя. О, Калиг! – Лара обратила к нему свой взор. – Почему я не осознала раньше, что мое время в Тере закончено? Я вела себя как наивный смертный, который не может смириться с переменами и из последних сил держится за прошлое.

– Но ты должна была сама решить это для себя, Лара, – сказал Калиг.

– Однако теперь боюсь, что я дала Колгриму преимущество, – ответила она.

Принц-тень покачал головой:

– Нет, любовь моя. Все идет так, как должно. Этим решением ты избавилась от последних черт смертного в тебе. Как только магический мир станет твоим домом, ты полностью обратишься в волшебное создание. Но это решение ты должна была принять только сама. И я рад, что ты наконец это сделала.

Они вернулись в шатер, где их с улыбкой ожидала Кади.

– Я принесла вам завтрак, госпожа, мой господин.

Она наколдовала белые шелковые мантии с вырезами и манжетами, отделанными тонкой золотой нитью и миниатюрными трансмутами, и улыбнулась, когда крошечные самоцветы засияли кристально чистым золотистым светом. Трансмутами назывались драгоценные камни, которые меняли цвет в зависимости от настроения хозяина. Их добывали в Изумрудных горах гномы, покровители самоцветов. По их цвету Кади видела, что и ее госпожа, и принц-тень были счастливы. Лара и Калиг устроились на подушках, чтобы позавтракать. В их трапезу входил сливочный йогурт, абрикосы, дыни и зеленый виноград, теплый хлеб с маслом и горячий сладкий чай светло-пурпурного цвета, заваренный из маленьких листочков деревьев лаконоса, что росли в Шуннаре. Их ягоды обладали пурпурным красящим веществом, и их использовали для придания цвета соскам. Сладкие плоды были очень желанны, так как содержали в себе еще и афродизиак.

– Сегодня я возвращаюсь в замок, – сказала Лара Кади. – Как только я выполню все, что мне предназначено, я навсегда покину Теру. Мы будем жить в Шуннаре. Ты можешь отправиться со мной или остаться с принцем Калигом. Даграса он возьмет с собой, а я вернусь с помощью магии.

– Я пойду с вами, – сказала Кади. – Я даже думать не хочу, что ваша матушка может сделать со мной, если я покину вас.

Лара не стала спорить. Она была рада, что ее верная служанка будет рядом. Тера и так была теперь для нее пустой и чужой и сулила лишь одиночество.

– Мы не задержимся там надолго, Кади, обещаю тебе.

Закончив завтракать, Лара вышла из шатра и направилась к Даграсу, который стоял в тени пальмовых ветвей, укрытый персональным шелковым навесом.

Великолепный белый жеребец поднял на нее глаза, оторвавшись от овса.

– Доброе утро, – поприветствовал он хозяйку. – Не прошло и дня, а вы снова выглядите умиротворенной.

– Пришло время мне покинуть Теру навсегда, – начала Лара.

– Хвала Великому Создателю! – воскликнул Даграс, тряхнув головой.

Лара рассмеялась.

– Но сначала мне нужно еще раз вернуться туда, чтобы доделать важное дело. Затем я заберу свой верный меч Андрасте и посох Верику, и Шуннар станет моим домом. Я хочу, чтобы ты остался с принцем. На этот раз мы с Кади будем путешествовать посредством магии.

– Как скажете, госпожа, – ответил Даграс. – Вы, как всегда, приняли мудрое решение. Однако у меня есть просьба.

– Все, что пожелаешь, – кивнула Лара.

– Правнука моего первого конюха Джейсона зовут Леоф. Он еще совсем мальчик. Он пытался ухаживать за мной, когда умер мой прежний конюх. Но те, кто был старше, позавидовали и прогнали его, хотя никто из них сам не хотел заботиться обо мне, так как они меня боялись, ведь я принадлежу к магическим существам. Леоф умудрялся тайком пробираться в конюшни и приносил мне яблоки и морковь, но в последний раз старший конюх поймал его и жестоко избил. Я пообещал мальчику, что если когда-нибудь покину Теру навсегда, то возьму его с собой, моя госпожа. Не возьмете ли вы его с собой по возвращении в Шуннар?

– Даю тебе слово, Даграс. И именно он будет заботиться о тебе. Ог обучит его всему, что нужно знать. Смертные дети великана выросли и предпочли кочевой образ жизни обитателей пустыни. Жена его давно умерла. Так что Леоф будет для него хорошей компанией. А что с семьей мальчика? Разве он им не нужен?

– Он был младшим среди своих братьев и сестер. Джейсон был уже довольно стар, когда он родился, и умер, когда мальчику исполнилось пять лет. Я помню, как он приводил Леофа с собой в конюшни. Конечно, он сам тогда уже не заботился обо мне, но придирчиво наблюдал, как это делали другие. И он начал обучать мальчишку. Но с тех пор, как Джейсона не стало, все изменилось. Мальчика прогнали. А семья у него большая. Не думаю, что им будет его не хватать.