Меченосец - Кук Глен Чарльз. Страница 32

На соседнем гребне появилась Нерода с остальными тоалами.

— Это на нас засада, — крикнул Готфрид гному.

Он выпустил Добендье на волю, полностью отдался его власти. Клинок завыл, отражая колдовство, вытягивая жизни.

Нерода переиграла миньяка. Должно быть, сумела обмануть Бельфильо, подсунуть ложные сведения.

Тоалы к Великому мечу не совались, но потихоньку окружали Готфрида. Скоро их замысел и призрак собственного поражения стали очевидны: Нерода захотела лишить своего бывшего господина сильнейшего союзника. Готфрид знал, что и он уязвим, и Добендье не всемогущ: Меченосцы не раз гибли в битвах. Свои пределы есть и у мертвецов, и даже у гнома Рогалы.

Генерал-маги окружили одного из тоалов, отбили от остальных. Рогала, неестественно ловкий, прыгнул и всадил кинжал тому в бок! Гномьи заклятия оказались слабее укреплявших броню, и лезвие вспыхнуло огнем. Однако оно все же отвлекло противника.

Змеей метнулся черный меч и, настигнув проворного Тайса, чиркнул по боку. Рогала завизжал по-щенячьи, кинулся прочь.

Вентимильцы ценой еще шести жизней спешили раненого тоала и его же зачарованным клинком проткнули грудь.

Готфрид, поспешно осмотревшись, понял: положение скверное. Потери с обеих сторон равны. И Нерода чуть приблизилась — должно быть, желая вступить в битву.

Добендье наконец дотянулся до тоала, и на рассудок юноши обрушился вихрь, сотрясший все существо до глубочайших основ, едва не лишивший сознания. В человеческой жизни противник носил имя Турек Арант.

Ошеломленный, Готфрид подумал: «Может, и другие Меченосцы стали тоалами? Может, это и моя судьба?»

Из ста девяноста вентимильцев стычку пережили лишь одиннадцать — Нерода разбила миньяка в пух и прах. Из оставшихся только Готфрид был невредимым — но лишь телесно. Душевные раны, глубокие и болезненные, моментально начали загнивать.

Алер скомандовал отбой. Увидев, как юноша качается в седле, он на скаку подхватил его поводья и понесся прочь. Большинство отряда погибло, прикрывая отход. Готфрид тоже отступил — внутрь себя, где встретил опечаленного благодарного Турека Аранта.

— Что с Меченосцем? Отвечай! — прикрикнул Алер на Рогалу. — Из него будто хребет выдернули!

— Не знаю, — ответил озадаченный гном. — Наверное, колдовство Нероды. Срубил тоала, и словно душу из него вышибли.

Подскакали к лагерю, и ливень стрел оградил их от погони.

— Меченосца — в Ковинго! — приказал миньяк. — Я прибуду, как только отразим атаку.

За отрядом, разбившим миньяка, стронулась вся армия Нероды, одновременно атаковала на обоих флангах и в центре. Слух о неудачной засаде распространился с необъяснимой скоростью — у ворот крепости уже ждали и Лойда, и несколько лучших демонологов Алера.

— Что случилось?! — вскричала девушка.

Гном не ответил. Он орал, стращал, размахивал руками, понуждая гарнизонных снять юношу с коня и уложить на носилки, затем сам разрезал веревки, какими Готфрида привязали к седлу на время бегства.

— Скорей, скорей! — рычал оруженосец. — Под крышу его, к теплу! Он же воспаление легких подхватит по такой погоде!

Лойда пыталась разузнать о произошедшем, но на нее никто не обращал внимания. Демонологи столпились вокруг, пытаясь распознать захвативший юношу дух. Рогала рассказал про тоала, вселившегося в Готфрида, и сообщил, что вряд ли нынешняя хворь — его рук дело.

— Может, и не его, — ответил лекарь, — но он точно воспользуется случаем! Лучше нам приготовиться.

— Ладно, ладно. Эй, деточка, ты что делаешь?

Лойда, сумевшая пропихнуться сквозь толпу, взяла Готфрида за руку и пошла рядом с носилками. На Рогалу она внимания не обратила.

Тем временем юноша потихоньку оправлялся от шока, приглядывался к новой душе, едва не вытеснившей его собственную. Он знал, что ему крупно повезло: если б Арант был похож на тоала, угнездившегося на краю рассудка, то без труда бы завладел телом, пользуясь беспомощностью хозяина. Но Турек оказался вовсе не тем кровожадным хищным чудовищем, какое рисовало предание. Скорей напротив — чутким и ранимым человеком. Но с собой он принес груз выпитых мечом душ.

От него Готфрид узнал про Войну Братьев, и легенды, передаваемые столетиями, разлетелись вдребезги. Идеал справедливости и праведности, как же! И Близнецы, и их рыцари были не намного благородней и чище нынешних королей Запада. Из великих героев они превратились в обычных людей.

Ночной народ Анзорга сгинул не бесследно. Под занавес их старейшины постарались превратить Турека в одного из тоалов. Они достаточно далеко заглядывали в грядущее, чтобы предсказать: когда-нибудь вожди сойдутся в битве с новым Меченосцем. В попытке разорвать круг вражды богов, замкнувший историю мира, они поставили на Аранта и на его сражение с будущим избранником Зухры. Как же сказала про это Слада? Оставить мир хоть немного лучшим для тех, кто придет после нас. Турек Арант развеял остатки юношеской наивности.

Нерода обо всем знала, она сознательно свела нынешнего Меченосца с бывшим, рассчитывая, что Готфрид будет ошеломлен. Однако он скоро понял, что и Невенка допустила промах, не догадавшись, зачем ночной народ сделал Турека тоалом. В противном случае наверняка бы так не рисковала. Но ее план без малого удался. Обескураженный, растерянный Меченосец едва не попался.

Готфрида отнесли в натопленную комнату, куда помимо Лойды и гнома набилась толпа слуг и колдунов. Кто-то приказал: «Растопите пожарче!» — и утомленный вентимилец послушно принялся кидать поленья в камин.

Перепуганная Лойда все расспрашивала.

— Эй, девочка, если хочешь быть с ним рядом, замолкни и стань с другой стороны, — пробурчал гном на удивление беззлобно. — Терпение, и сама узнаешь все ответы.

Он повернулся к магам, спросил:

— Началось?

— Еще нет, — ответил старший из чародеев, приставленных к Меченосцу. — Еще шок не прошел.

Рогала пощупал пульс, понаблюдал за дыханием, присмотрелся к коже. Несомненно, диагноз верен: тысячи раз видел такое на полях сражений. Но Меченосца ничего подобного еще не касалось. И сейчас с чего бы?

Готфрид внезапно выгнулся, глубоко в глотке заклокотало. Юношу сотрясли конвульсии, на губах запузырилась пена.

— Началось, — сообщил старший колдун и велел носильщикам: — Держите крепче! Нужно привязать его, зафиксировать. Рогала, положи что-нибудь между зубов, не то откусит язык и захлебнется кровью.

Гном ухватил щепку.

Маги пропели заклинания и смолкли, прислушиваясь. Заголосили снова.

— Сильный демон, — заметил лекарь.

— Тоал, — подтвердил Рогала.

— Тяжело будет. Если этим тварям помогают извне, они завладевают телом с поразительной легкостью.

Дух вождя оказался упорным. Колдуны выбивались из сил двое суток, пока кризис не миновал. Появилась возможность передохнуть. А тем временем «я» Готфрида, столь слабо привязанное к плоти, спряталось глубоко внутри, не понимая, кто оно и где. Чувствовалось только, что битва идет за выживание, за сохранение самости. Но поначалу юноша и выигрывать не хотел. Он плавал в иллюзорном мире. Армия его «я» на невидимой равнине билась с другим войском — с бесформенной тенью, слепленной, казалось, сплошь из голода. Призрак прыгал, сшибал с ног, склонялся, готовый пожрать, и все начиналось опять — прыгал, сшибал, склонялся, готовый пожрать…

Готфрид растерялся: одно и то же, снова и снова, и каждый раз кто-то вторгается, разрывает цепь событий, спасая от ужаснейшей из мук.

Затем юноша ощутил рядом Турека Аранта. Тот, хоть и мог сам завладеть телом Готфрида, вступил в бой за его спасение. Извне, из-за грани сна, третья сила терзала тень, умаляла ее, а «я» росло, набиралось мощи. Время остановилось. Существовали только призрак, цикл повторений и безразличие. Но в конце концов Готфрид и сам начал сопротивляться — скорее инстинктивно, чем из осознанного желания, — а как только по-настоящему захотел выжить и победить, битва закончилась.

— Вот так, — прошептал Арант. — Мы справились, он бежит. Скорее, уничтожим его!