Меченосец - Кук Глен Чарльз. Страница 34

Загадка разрешилась ночью. Хонса проснулся внезапно, сел на кровати, огляделся, пытаясь понять, что его разбудило. У изножья поднялась тень.

Маг скатился на пол, хватаясь за кинжал — убийца ударил черным тоаловым мечом. Заклятая сталь столкнулась с защитой, окружавшей Хонсу, и — пожрала ее. Смерть Эльдрахера была долгой и мучительной.

В пламени догорающего колдовства Хонса увидел лицо убийцы — брата его собственного ордена из тех, кого давно подозревал в симпатиях к Гердесу Мулене. Маг даже не смог открыть рот, чтобы позвать стражу. Умер, лишь чуть застонав. Никто ничего не услышал, и предатель спокойно вылез в окно, впустившее его.

Часом позже тоалы ворвались в ворота, открытые изнутри. Битва в городе была свирепой. Ни «синие» братья, ни гудермутцы не сдавались.

Гердес Мулене, стоя у окна своего особняка в Сартайне, улыбался, снова просматривая полученное с востока известие.

— Эй, Стано, — позвал он доверенного слугу. — Сообщи-ка нашему человеку в Высокой Башне: время пришло. Пусть наши люди при дворе Эльгара приготовятся.

— Наконец-то, мой господин!

— Наконец! — утробный хохоток сотряс круглое брюшко Мулене. — Наконец!

Его план претворялся в жизнь — конечно, не совсем так, как он предполагал, внедряя агентов в лагерь противника. Но почти, почти.

После ухода слуги Мулене еще долго смеялся. Отлично повеселились за счет Хонсы Эльдрахера и Верховного магистра! Представить себе только их лица! Но когда представил, вся радость куда-то улетучилась. Ну, так или иначе, пути они больше не преграждают. Наконец-то!

— Изрядно их потрепали, — заметил Алер, глядя на Западную армию.

Она была выстроена в боевом порядке возле Касалифа ровно на том месте, где Готфрид впервые узнал о войне и ступил в нее.

Миньяк с Меченосцем, Рогала и несколько штабных офицеров изучали обстановку с холма на гревнингской стороне границы. Да, потери Нерода понесла ощутимые. Даже с перебежчиками союза от ее войска осталась едва ли треть. Одни погибли в битвах, другие сбежали. Радости в победе мало, когда не можешь воспользоваться ее плодами.

— Перевес на нашей стороне, — заметил Алер. — Нас больше, а магов у нее почти не осталось. И лишь семеро тоалов все еще при телах. Я благословляю день, когда решил не учить Нероду воплощающему заклятию!

— Тем не менее она ищет битвы, — заметил Рогала.

Он единственный из всей миньяковой армии выжил после ранения тоаловым клинком. Более того, гном и выздоровел с невероятной быстротой, а теперь шарил взглядом по равнине и нагорью Савоя, выискивая ловушки.

— Здесь — все ее силы. Бельфильо не видит других войск ближе отрядов Йедона Хильдрета в Бильгоре. Нерода идет ва-банк.

— Очень уж она уверена. Либо снова на шаг опередила нас, либо исход битвы для нее уже не важен.

Один из миньяковых генералов сказал, что спокойствие Невенки убедило его в наличии западни, и предложил от битвы уклониться.

— Но с нами меч, — возразил Алер, глянув на Готфрида.

В последнее время тот стал молчалив, скрытен и больше интересовался Лойдой Хатсинг, чем грядущим сражением. Предполагалось, что девушка вернется в Вентимилью вместе с обозом, но юноша не захотел ее отпускать, и она осталась при общем молчаливом согласии.

Алер осмотрел свое войско, выстроенное в боевом порядке. За время неторопливого похода из Ковинго боевой дух заметно окреп, солдаты отдохнули. И все же до прежней формы им было далеко. Нерода изрядно выщербила миньяков меч. При ее несомненном мастерстве и достаточном упорстве кто знает, чем обернется битва? Сомнения, снова сомнения.

— Смотри, вон там, внизу, мы в такое время ловили уток. — Готфрид показал Лойде болото за левым флангом Нероды.

Правое крыло упиралось в холм с руинами Касалифа, за которым к северу лежали оголенные зимой леса Савоя.

— Ага, а вон виноградник, где вы с Анье пытались побрить пса вашего брата?

— Нет, это ближе. Там, где теперь неприятельский лагерь.

Алер прислушивался краем уха. Отчасти он сочувствовал юноше. Угодить в подобный переплет в столь раннем возрасте и так накрепко… Может, поделиться с ним новостями из Сартайна, переданными Бельфильо? Тогда, вполне вероятно, Меченосец останется с миньяком и после победы над Неродой. Впрочем, едва ли мальчишка забудет, что случилось здесь. Жажда мести не оставит его — она, словно хворь южных земель, вцепляется намертво. Рано или поздно юноша захочет ее утолить. Не иначе, Нерода выбрала это место для битвы как раз, чтобы напомнить пареньку о горе и боли… Все же Слада кое в чем права.

Готфрид, однако, прежних бед не вспоминал, интересуясь лишь Лойдой. За время путешествия многое изменилось, это ощущали оба. Может, попросту повзрослели?

Что станет с девушкой после его гибели? Меченосцы долго не живут. Еще день или год — и все. Надо постараться придумать способ спасти ее от неволи. Бедняжка, руины Ригдона так ее потрясли. Видеть дом своего детства грудой обгорелых камней вперемешку с побелевшими костями, заросшими колючками и дикой лозой…

Арант предупредил: будь с Лойдой осторожнее. Зухра ревнивая госпожа. Душа Турека была самой сильной и яркой из всех, выпитых мечом и поселившихся в Готфриде. Она одна сохранила отчетливое «я». Готфрид еще не вполне привык к ней, точнее, к вороху принесенных ею памятей — Арант взял с собой весь свой боевой опыт. Странное ощущение — помнить случившееся за тысячи лет до твоего рождения.

— Меченосец! — позвал Рогала.

— Что такое? — неохотно отозвался юноша.

— Мы готовы, сражение вот-вот начнется. Тебе не интересно?

— Тайс, это ж не последняя битва богов, просто стычка по дороге к финалу. Ты это знаешь не хуже меня.

Рогала глянул на него удивленно: этот парень совсем не похож на прежнего мальчишку из Касалифа.

— Всего лишь состязание за выход в следующий круг, — добавил тот, — где приз — Вентимилья.

Гном кивнул, не сводя с юноши круглых глаз.

А Готфрид посмотрел на миньяка и подумал о Сладе. Алер променял ее любовь на пустые тщеславные грезы, призрак, летучий дым. Ведь сам же признал: власть, слава, сила — жалкий обман. Так почему бы не оставить суету, не вернуться к себе?

Потому, должно быть, что это не его мечты. Воля Великого Хучайна ведет миньяка — так же, как воля Зухры толкает мальчишку из Касалифа.

Паренек по имени Готфрид попрощался с Лойдой Хатсинг, Меченосец обнажил клинок. Дыхание Зухры полетело над миром.

Армия Нероды приготовилась.

Древнее колдовство явилось в день этой битвы. Темная воительница связала своих солдат заклятием времен славы и расцвета Соммерлафа, и те стали упорней и отважней тоалов, позабыв о собственной смертности. Как один, Западная армия решила победить или умереть.

Дым сгустился перед войском Алера. Прыгая и завывая, орда Гасиоховой родни вырвалась из пелены и кинулась на врага, чтобы встретить себе подобных, призванных Неродой, с визгом сцепиться в драке и через минуты исчезнуть. Сверкали молнии, всегда вовремя перехватываемые. Душесосущие дротики и заговоренные стрелы пронзали зимнее небо и падали, не достигнув цели, либо попросту растворялись в воздухе. Из невидимых облаков обрушивались ливни яда и заразы, но не касались земли.

Пехота Алера двинулась вперед. Земля затряслась, задергалась, будто полураздавленная тварь в агонии, и между армиям разверзлась трещина — глубокая, крутостенная, широкая. Миньяковы солдаты падали наземь и, цепляясь за все подряд, молили командиров о спасении.

Затмив солнце, с неба обрушился призванный издалека ураган камней. С шипением и грохотом он за считаные минуты завалил разлом. Воины затопали по булыжникам.

Настало время рукопашной, и Нерода оставила колдовские трюки.

— А тоалов придерживает, — заметил Алер, выводя кавалерию следом за солдатами.

— И конницу тоже, — добавил Рогала.

Готфрид подумывал тоже спешиться, но Добендье изнывал от нетерпения. Герольды призвали Западную армию сдаться — в ответ взвились стрелы.