Не чужие (СИ) - Коваленко Мария Александровна. Страница 60

О Майе я не вспоминал. Она мне не снилась, ее имя не вылетало изо рта, когда какая-нибудь бойкая фанатка просила автограф и совала в карман записку со своим телефоном. Мозг словно блокировал любое упоминание о ней. Вероятно, тогда на площадке я приложился о бортик нужной стороной головы.

Образ жизни из "нормального человеческого" превратился в "терпимый". Без трагизма, желания нажраться вдупель и прочего драматического бреда. Игра от матча к матчу удавалась все лучше. Мешало нормально существовать лишь одно. Все что я понял о себе спустя неделю: за один день можно изменить жизнь, но нельзя — привычки.

Самой сложной и неистребимой оказалась привычка петлять по дороге домой. Петлял я в сторону странного кирпичного дома недалеко от поселка.

В первый раз это случилось на следующий день после больницы. Я даже не успел ни о чем подумать, как, упахавшись на тренировке, свернул в сторону Майи.

Второй раз я оказался там после недели выездных матчей. В кой-то веки решившись поехать в аэропорт на своей машине, а не на такси, я среди ночи затормозил у знакомого подъезда. Позади был самолет и три победы в трех играх. Впереди сон в гордом одиночестве на широкой, способной вместить троих кровати. А я, голодный и уставший, как идиот пялился в окна на четвертом этаже и сжимал руль так, будто хотел его раздавить.

Третий раз привычка забросила меня туда спустя еще пару дней.

В занавешенных тонким тюлем окнах горел свет. В одной из комнат, устроившись по-турецки на подоконнике, с книжкой в руках сидел ребенок. В другой, которая у нас была спальней, мелькали незнакомые силуэты мужчины и женщины. Они о чем-то разговаривали, активно махали руками, обнимались и отдалялись.

Совсем как мы, когда спорили о Майиной дурацкой работе и моих дополнительных тренировках. Воинственно настроенные, ни капельки не равнодушные и готовые горло сорвать лишь бы только уберечь другого от беды.

Нужно было что-то делать с моей неправильной привычкой. В квартире, которую за несколько последних месяцев я уже начал считать своей, теперь жили другие. Мне нечего было делать под ее окнами, не стоило травить душу надеждой когда-нибудь увидеть за прозрачной занавеской знакомую фигуру.

Обман вскрылся, я собственными глазами видел, что моя женщина никогда не была моей. Однако каждый раз руки исправно выкручивали руль в сторону от дома. Нога жала на газ, и лишь на месте, в пятый, шестой… десятый раз, я понимал, что привычку не победить.

Меня тянуло к Майе, вело как привязанного. В начале к маленькой девочке с тонкими косичками, которую хотелось оберегать. Потом к молодой женщине, от которой сносило мозг. Девять лет назад, теперь — связь не ослабевала.

Пчелка все же оставила у меня под грудиной свое ядовитое жало, приручила и теперь… Казалось, что все хорошо и жизнь продолжается, но внутри саднило, разъедало непривычной горечью и до чертиков хотелось забыть все, чтобы снова поддаться искушению.

Одну из последних игр перед плей-офф мы позорно слили. На календаре был двенадцатый день после сотрясения, за окном гостиницы шумел ночной Минск, а внутри номера на гостевом диване третий час плевал в потолок я.

Кровать была занята. На ней, скрутившись калачиком, спала Инга. По-хорошему, стоило снять для нее номер и не насиловать спину неудобным сиденьем, но к десяти вечера, когда моя бывшая решила пожаловать в гости, все отдельные номера оказались заняты.

Можно было подселить Ингу в экономичную "двушку" к какой-нибудь случайной туристке, но гребанное воспитание с совестью дружно высказались против.

А ведь вечер начинался спокойно, без сюрпризов. Ни о каком визите я даже не догадывался. Молча, поужинал с капитаном в ресторане гостиницы, битый час просидел перед телевизором, щелкая кнопками пульта, и уже собирался отправиться спать.

Звонок в дверь застал как раз, когда зад оторвался от дивана. Ждать в такой час мне было некого, но сердце екнуло. Как оказалось, напрасно.

— Привет, — одетая как обычно, словно на подиум, Инга улыбнулась с порога голливудской улыбкой. — Впустишь меня?

Первым порывом было сказать "нет" и захлопнуть дверь, но воспитание уже тогда подставило первую подножку.

— Привет, — посторонился. — По какому поводу визит?

Скидывая на ходу шубу, Инга вплыла в номер.

— Играли здесь с друзьями. Узнала, что у тебя матч. Решила заглянуть.

Для полноты картины в этой сказочной речи не хватало финала. "К старому другу" или чего-то подобного. Три месяца после прощальной встречи никто друг о друге не вспоминал, а тут — нате! Меньше всего верилось в случайности. Уж скорее в чей-то длинный язык.

— Ну, вот заглянула. Что дальше? — я обвел свои хоромы взглядом. Изображать гостеприимного хозяина не было ни сил, ни желания.

— Ты злишься?

Моей щеки коснулась теплая, пахнущая каким-то сложным и, наверняка, элитным парфюмом ладонь. Погладила как щенка по колючей щетине.

— Я устал, очень. И никого не ждал.

— Прости, я, наверное, не вовремя, — в противоположность словам Инга даже на шаг не отступила. Наоборот, сбросила шубу на пуф у журнального столика. Будто пометила территорию. — Видела финал матча. Ты сделал, что мог.

— И, тем не менее, это не помогло.

— Все еще считаешь себя ответственным за каждую игру? — обтянутая шелком высокая грудь коснулась моей груди. — Как тогда… Когда был капитаном?

— Тогда и сейчас были разные ситуации.

— Но ведь люди не меняются…

Перекрывая поток слов с красноречивыми намеками на прошлое, я обхватил рукой тонкую шею. Без грубости, без ласки. Большой палец лег на вену. Пульс не частил. Никакого волнения и бешеной радости от случайной встречи.

— Зачем ты здесь? — пришлось перефразировать свой первый вопрос. — Только не надо этой херни про «случайно».

— Но Макс. Я правда…

— Стоп! Ужин я уже ел. Дополнительная порция лапши не влезет.

Восковая маска беззаботности спала с женского лица. Теперь на меня смотрела не тюнингованная звезда Инстаграма, а растерянная женщина. Такая же красивая, но более реальная.

— Я соскучилась. Очень. В Питере с тобой не пересечься, потому пришлось лететь в Беларусь.

— А как же игра с друзьями? — можно было и не спрашивать. Слишком все очевидно.

— Солгала. Прости.

Стоило мне отпустить руку, Инга перехватила ее и как кошка потерлась щекой о ладонь. Покорная и податливая, бери — не хочу.

— Макс, мне сказали, что та девчонка больше не с тобой. Вот я и решилась. Не смогла больше ждать.