Невеста массового поражения (СИ) - Никитина Анастасия. Страница 36

И вскрикнул Маак, глядя, как рассыпается его связь с любимой женой. С болью сказал он брату своему:

«Ради этого мира она ушла, а теперь ради него же ты уничтожил то единственное, что могло вернуть ее назад!»

И отвернулся он от народа, отплатившего злом за его милосердие. Надолго воцарились безвластие и мор на континенте, ставшем зваться Черным за свою неблагодарность.

Лишь через триста лет умолила Идда брата своего сменить гнев на милость и простить недостойных. А жившие в веках первосвященники поклялись хранить тайну Цветка Скорби, чтобы не возжелал вечной жизни другой обладатель черной души…»

«Более бредовую историю сложно себе представить, — бормотала я, расхаживая из угла в угол и то и дело поглядывая на тонкую книжицу, скромно лежавшую между белакскими «Достижениями зельеварения» и неведомо какими путями попавшим ко мне старым журналом мод. — Чушь! Сказки!»

Но что-то мне подсказывало, что не все так просто со странной рукописью. Между совершенно фантастическими деталями, вроде прожившего тысячу двести лет чернака-первосвященника или Создателей, сотворивших для каждого жителя Черного континента индивидуальный амулет, попадались и соответствия с нынешней историей. Те же триста лет смуты и неизвестного происхождения мора, едва не выкосившие жизнь на Черном континенте, не один раз упоминались в древних рукописях. Да и старое Троллье плато вполне подходило под описание места битвы Рири и Безымянной. Там до сих пор ничего не растет и никто не селится.

Что же касается «Ключа от Бездны», якобы разбитого Никаном на тысячу осколков… У меня на глазах один умник уже открывал в Бездну если не ворота, то, по крайней мере, нору. И Аленна как-то проговорилась, что та, которая из этой норы выбралась, была кем угодно, только не нормальным магиком. Что, если ключом поклоннику Безымянной как раз и послужил один из «тысячи осколков»?

А самое главное… Если книжка — всего лишь бредни какого-нибудь сумасшедшего монха, то почему старый правитель прятал ее под замком в потайном кабинете? Среди книг в его обширной библиотеке мне не попалось больше ничего хотя бы отдаленно похожего на религиозные тексты. Там даже Священной истории и то не было!

Чувствуя, что еще немного, и перегруженный сомнениями мозг взорвется, как перекипевший котел, я поспешно сунула «Слезы создателей» под куртку и, набросив на входную дверь оповещалку, нырнула в потайной ход. Негодный женишок сейчас болтается в парке. Наставница, раз уж не явилась до сих пор, уже не придет. А всякие озабоченные матримониальными планами Правители, скорее всего, изображают ритуальные статуи на очередном совете или вообще спят. Так или иначе, интересоваться замороченной принцессой Двух Континентов попросту некому. А я сейчас сойду с ума, если немедленно не обсужу свою находку хоть с кем-то. Будем надеяться, что Алек не слишком рассердится, если придется его разбудить.

Надо ли говорить, что я в очередной раз оказалась слишком оптимистичной. Для начала, решив срезать путь в якобы спящем дворце, я с трудом разминулась с пронесшимся куда-то отрядом стражи. Минутой позже едва не вывалилась из потайной дверцы прямо под ноги Аленне. Что ей понадобилось посреди ночи в кабинете Никса, и почему сам Никс при этом орал и матерился, как портовый грузчик, я выяснять не стала. Крадучись, едва осмеливаясь дышать, разве что, не поджав хвост, и то только ввиду его отсутствия, я отползла от удобного прохода и двинулась в обход.

В гостевом крыле на первый взгляд, слава Создателям, царили сон и тишина. Но только на первый. Похоже, всех царственных особ в этом дворце сегодня одолели бессонница и приступы неконтролируемой ярости. Аленнин Па, всегда холодно-спокойный и равнодушный Правитель Белого континента орал не хуже Никса. Разве что потише, потому что, похоже, уже успел сорвать голос.

Вот тут мне пришлось задержаться. Отчитывал коронованный белак Алексана. Да еще как. Я таких слов даже в своей Создателями забытой деревне не слышала, когда в глубоком детстве случайно накормила хозяйского хряка травой-огневкой, и он сначала разнес хлев, а потом вытоптал половину деревенских огородов.

Чувствуя, как пылают щеки от особо заковыристых оборотов, я пыталась понять, что, собственно, происходит.

— Тебя видели! Ты вещал с какого-то парапета о скором явлении Дитя богов! Слышишь?! Правитель этой Создателями забытой Черной клоаки продемонстрировал мне вполне качественные воспоминания нескольких стражников, разгонявших то сборище!

— Это невозможно. Я не выходил за пределы резиденции Правителя с тех пор, как по вашему настоянию посетил местную школу, — отрезал Алексан.

Он стоял перед отцом неестественно прямой и бледный, как дух-охранитель. Только яркие пятна лихорадочного румянца выдавали его бешенство.

— Тебя опознали десятки магиков, лжец! Для того, кто всего один раз покидал этот дворец, ты слишком известен в народе! Опять дешевой популярности захотелось?!

— Вам ли не знать, что я не ищу никакой популярности?! — сорвался Алек. — Ваши шпионы почти пятнадцать лет не оставляли меня в одиночестве ни на минуту!

— Я делал это ради твоей безопасности, неблагодарный мерзавец! Впрочем, чему я удивляюсь?! Ты и слова такого не знаешь! — грохнул кулаком по подлокотнику белакский Правитель. — Позор моего рода! Предатель!

— Позор или нет, вам виднее, Ваше Величество, — принц говорил тихо и холодно, но я видела, чего ему это стоило. — Но предателем я никогда не был. Иначе не сидел бы в цепях вашего брата!

— Считаешь себя героем?! — сорвался на сиплый визг Правитель. — Да лучше бы ты там…

Он осекся, подавившись то ли слюной, то ли бешенством.

— Договаривайте, Ваше Величество, — Алек вскинул голову. — Договаривайте, отец…

— Судебный процесс не нужен ни нам, ни чернакам. Правитель Никс предложил выход из создавшейся ситуации, — нечеловеческим усилием подавив гнев, заговорил белак, — и я с ним согласился. Пока белакская делегация гостит на Черном континенте, ты будешь носить вот этот браслет. Он даст нам знать, если ты покинешь пределы дворца. И упаси тебя Создатели, если это случиться. Тогда я сам тебя убью. Собственными руками.

Я едва успела зажать рот рукой, чтобы не выдать себя громким возгласом: коронованный интриган брезгливо держал двумя пальцами тот самый золотой браслет, который надевала на меня Аленна всего месяц назад. Браслет-шпион, браслет-следилка… Ну, ладно я… По закону я со всеми потрохами принадлежу кровному наставнику, и вообще еще даже не совершеннолетняя. Но нацепить такую дрянь на взрослого магика? Ректора Академии? Принца, в конце концов? И потом мне-то Аленна предложила выбор: браслет или конвой. Ответ Алексана не заставил себя ждать и ничуть меня не удивил:

— Нет.

— Нет?! — снова взбеленился Правитель.

— Нет. Можете отдать приказ о моем аресте. Приставить ко мне стражу. Да хоть в цепи заковать! — Алек криво улыбнулся. — Мне не привыкать. Но это я не надену.

— Да кто тебя спрашивать будет?! — рявкнул царственный мерзавец, и я ахнула в ладонь, все еще прижатую к губам.

С пальцев белака сорвался целый вихрь разноцветных искр и ударил Алексана в грудь. Наверное, боевой таран сделал бы это гуманнее. Принца проволокло через полкомнаты и с грохотом швырнуло о стену. Правитель с минуту смотрел на сына, сломанной куклой лежавшего на полу, на потом медленно поднялся. Подойдя, он кончиком туфли толкнул безвольную руку и, присев, защелкнул браслет.

— Мне никто не говорит «нет». Пора бы тебе это запомнить, сын…

Это «сын» прозвучало, как изощренное оскорбление. Вернувшись в кресло, Правитель небрежно сотворил какое-то плетение, и Алексан, наконец, зашевелился.

— Сейчас ты встанешь и уйдешь к себе. А если посмеешь сказать еще хоть слово против… — белак смерил принца тяжелым взглядом. — Что ж… Будешь до конца празднования общаться жестами. Вон!

С заметным трудом Алексан поднялся и, придерживаясь за стену, вышел из комнаты. Пока я вспоминала, где у меня ноги и как ими пользоваться, белак нахлобучил корону, все это время почему-то пролежавшую под диваном, и сбросил с пальцев очередное плетение. Минуту спустя явился сухонький старичок с вышитой эмблемой целителя на просторном балахоне.