Водный барон. Том 1 (СИ) - Лобачев Александр. Страница 2
Никаких отговорок. Никаких «форс-мажоров». Никаких оправданий.
Я свернул с трассы на грунтовку, и пикап загрохотал по ухабам. За окном замелькали деревья, поля, деревеньки.
Ещё через десять минут, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, впереди показалась вода.
Финский залив.
Тёмный, широкий, бескрайний под низким небом.
Я въехал на территорию базы и сразу попал в другой мир.
Шум, движение, жизнь, кипящая на каждом квадратном метре.
Десятки катеров стояли у причалов — от маленьких, метра четыре, на которых выходили любители, до здоровенных, под десять метров, настоящих плавучих баз с каютами и оборудованием на сотни тысяч.
Я нашёл место для парковки. Заглушил двигатель и вышел.
Ветер ударил в лицо — холодный, влажный, солёный.
Слева, метрах в тридцати — регистрационная палатка с огромным баннером: «ТУРНИР «СУТКИ НА ВОДЕ» — 2024».
Я пошёл к палатке.
За столом сидела девушка лет двадцати пяти, в ярко-оранжевом спасательном жилете. Увидев меня, она подняла голову:
— Добрый вечер! Регистрация на турнир?
— Да. Глеб Соколов, предварительная регистрация через сайт.
Она проверила список на планшете, кивнула:
— Есть, вижу. Номер участника пятьдесят три. — Она протянула пластиковую карточку с чипом. — Это ваш идентификатор. Носите на шее, не снимайте. Взвешивание каждые шесть часов у контрольной точки в три, девять, пятнадцать и двадцать один ноль-ноль. Удачи!
Я взял карточку и вернулся к пикапу.
Начал загружать снаряжение методично, проверяя каждую мелочь. Удилища — пять штук, разных длин и жёсткости. Катушки. Садок. Подсак. Эхолот. Термос с кофе — три литра крепкого, чёрного, без сахара. Запасные приманки в коробках. Фонарь. Запасные батарейки. Нож. Зажигалка.
Всё, что нужно для двадцати четырёх часов войны с водой, рыбой и конкурентами.
Я закрепил идентификационный трекер, убедился, что он сидит плотно. Проверил мотор — завёлся с первого раза, работал ровно. Проверил топливо — полный бак, хватит на сутки даже с запасом.
Посмотрел на часы. Двадцать пятьдесят. До старта — десять минут.
Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в тревожный грязно-розовый цвет. Ветер заметно усилился.
Я сел в катер, устроился в кресле капитана и откинулся на спинку. Закрыл глаза и попытался расслабиться, насколько это возможно перед стартом.
«Двадцать четыре часа без сна. Это будет тяжело, очень тяжело. Тело будет требовать отдыха. Глаза будут слипаться. Руки затекут. Но я готов. Я всегда готов».
Вокруг гудели голоса — возбуждённые, нервные. Кто-то смеялся, рассказывая анекдот. Кто-то ругался, обнаружив забытое дома снаряжение.
А я просто сидел в своём катере и ждал.
Ждал, когда взревёт сирена и начнётся то, ради чего я здесь.
И тогда начнётся настоящая работа.
Сирена взревела ровно в девять вечера, разорвав сумерки своим протяжным воем.
Десятки моторов завелись одновременно, создавая симфонию рёва и грохота. Катера сорвались с места практически синхронно, неслись к дальним камышам — туда, где обычно стоит судак.
Я не спешил, оставаясь на месте.
Сидел за штурвалом неподвижно, смотрел на экран эхолота, изучая рельеф дна по загруженной карте. Я всегда готовился заранее, изучая карты глубин, течения, особенности дна.
«Идиоты, — подумал я без злобы, глядя на карту. — Ночью судак не стоит у берега в камышах. Он на глубине, на бровках, где перепад от семи до двенадцати метров. Там, где мелкая рыба скапливается на границе тёплой и холодной воды».
Я повернул штурвал влево и направил катер в противоположную сторону от общей массы.
Вода была тёмной, почти чёрной. Неба не видно — только сплошная чернота. Я шёл медленно, почти на холостом ходу, внимательно следя за эхолотом бокового обзора.
«Вот», — подумал я, увидев плотное скопление отметок на глубине семь метров, прямо на той бровке, о которой думал. Крупные отметки, стоят плотно. Судак. Много судака.
Заглушил мотор, и тишина накрыла мгновенно.
Плеск воды о борт. Далёкий гул чужих моторов у камышей.
Я взял удилище, выбрал приманку — силиконовый твистер на джиг-головке двадцать граммов. Забросил.
Приманка упала в воду с тихим всплеском. Я начал считать секунды падения.
Раз… два… три… четыре… пять… шесть… семь.
Дно. Семь метров. Точно по эхолоту.
Я начал проводку: два оборота катушки, пауза три секунды, приманка падает обратно ко дну.
Удар пришёл на пятой проводке.
Резкий, злой, как удар кулаком.
Удилище согнулось мгновенно. Я подсёк коротким движением кисти, фиксируя крючок. Рыба дёрнулась в ответ, попыталась уйти на глубину.
— Есть, — сказал я вслух в пустоту.
Через минуту я завёл добычу в подсак. Судак. Килограмма на полтора. Тёмные полосы по серебристым бокам. Красные плавники.
Я снял его с крючка и опустил в садок. Посмотрел на часы. Девять двадцать.
«Хорошее начало. Очень хорошее начало. Если так пойдёт всю ночь, у меня есть шансы».
Следующий заброс. И следующий. И ещё один.
Ночь тянулась с той особенной вязкой медлительностью, свойственной только длительным бессонным испытаниям.
Я ловил методично, без суеты, без того азартного возбуждения, которое вижу у любителей. Работал как в офисе — системно и эффективно.
Каждый час, точно по расписанию, пил кофе из термоса — горький, обжигающий, чёрный. Каждую рыбу взвешивал в руке перед тем, как опустить в садок, прикидывая общий вес.
Дождь зарядил около полуночи — мелкий, противный, косой. Я застегнул куртку до подбородка и продолжал работать, игнорируя холодные капли на лице.
К трём часам ночи, когда усталость уже по-настоящему давила на виски, у меня в садке было двенадцать килограммов рыбы.
Я подошёл к первой контрольной точке — плавучей платформе, залитой светом прожекторов.
Судья взвесил улов:
— Двенадцать килограммов ровно. Второе место на данный момент. Лидирует немец с четырнадцатью килограммами.
Я кивнул молча. Опустил садок обратно в воду, развернул катер и ушёл.
«Два килограмма отставания. Это не критично. Одна крупная рыба в два кило — и я сравняюсь. Две рыбы — и я вырвусь вперёд».
Солнце поднималось медленно, нехотя. Небо окрасилось сначала в грязно-розовый, потом постепенно посерело.
Дождь кончился, но ветер только усилился. Он продолжал трепать воду, создавая волны, которые раскачивали катер и мешали держать приманку на нужной глубине.
Я чувствовал усталость всем телом. Плечи натружены от постоянных забросов. Шея затекла от неудобной позы. Глаза резало от света эхолота и фонаря.
Но я продолжал. Менял приманки, пробовал разные точки. Облавливал новые бровки. Работал как машина, которая не может остановиться, пока не выполнит программу.
К девяти утра — через двенадцать часов с начала турнира — у меня было тридцать три килограмма рыбы.
Я снова подошёл к контрольной точке для второго взвешивания.
Судья посмотрел в планшет:
— Тридцать три килограмма. Хороший темп, но всё ещё второе место. Немец держит лидерство — тридцать четыре с половиной килограмма. Отрыв сокращается.
Я кивнул и снова развернул катер.
«Всё равно мало. Темп хороший, но его недостаточно. Если я буду просто набирать по килограмму в час, немец тоже наберёт. Мне нужна трофейная рыба. Три-четыре килограмма за раз. Но где её искать?»
День тянулся бесконечно, превращаясь в пытку. Ветер продолжал трепать воду, создавая условия, при которых ловля превращалась в борьбу не только с рыбой, но и со стихией.
Я продолжал работать как автомат. Менял точки, когда рыба уходила. Менял приманки, когда клёв затихал. Снова ловил, снова взвешивал каждую рыбу в руке перед тем, как опустить в садок.
К шести вечера у меня было сорок пять килограммов.