Водный барон. Том 1 (СИ) - Лобачев Александр. Страница 25

— Мирон⁈

Егорка схватил меня за плечо, тряся, заглядывая в лицо.

— Ты чего⁈ Что случилось⁈

Я моргал, пытаясь сфокусировать взгляд.

Боль медленно отступала — не исчезала, а притуплялась, превращаясь из острого ножа в тупую пульсацию.

— Я… — Я тяжело выдохнул, вытирая лицо мокрой рукой. — Я в порядке.

Егорка смотрел на меня с ужасом и недоверием:

— Какое, к чёрту, в порядке⁈ Ты как мёртвый побелел! Что с тобой⁈

Я медленно выпрямился, держась за борт, ожидая, пока головокружение пройдёт.

Мысли проносились в голове — быстро, хаотично, но постепенно складываясь в систему.

«Триггер… Вода. Контакт с водой».

«Но не просто контакт. Я опускал руки в воду сотни раз. Ничего не происходило».

«Что было иначе?»

Я вспомнил момент — удар по воде. Злость. Отчаянное желание увидеть.

«Воля. Эмоция. Желание».

«Контакт плюс воля».

«Это активирует Дар».

Я посмотрел на свою ладонь — мокрую, дрожащую.

Потом — на воду.

Потом — на Егорку.

— Егор, — сказал я хрипло. — Я знаю, где рыба.

Егорка моргнул:

— Что?

— Я знаю, где рыба, — повторил я твёрже. — Она там. Под «зубцом». Правее. В расщелине. Я… — Я запнулся, не зная, как объяснить. — Я видел её.

Егорка посмотрел на воду, потом на меня, потом снова на воду.

— Ты… видел? — переспросил он медленно. — Как — видел?

Я покачал головой:

— Неважно. Важно, что я знаю, где она. Точно. — Я посмотрел на «зубец». — Нам нужно пройти правее. Ближе к камню. Под самый обратный поток.

Егорка молчал, глядя на меня с сомнением и страхом.

Потом медленно кивнул:

— Ладно. Ты пока не врал. Если говоришь — там, значит, попробуем.

Он взял вёсла, начал разворачивать челн.

Я сидел на банке, держась за голову, ожидая, пока боль окончательно отступит.

«Дар. Это Дар. Я активировал его».

«Но цена… цена — боль».

«И вопрос: смогу ли я сделать это снова?»

Боль отступила.

Не исчезла — осталась тупой пульсацией в висках — но стала терпимой.

Я сидел на банке, глядя на свою ладонь.

«Триггер: контакт с водой плюс воля».

«Случайно я активировал Дар. Но смогу ли сделать это намеренно?»

Глеб-логист во мне требовал проверки. Эксперимента. Подтверждения гипотезы.

«Нужно понять механику. Нужно знать цену».

Я посмотрел на воду — чёрную, текучую, холодную.

Медленно, осторожно опустил кончики пальцев в реку.

Холод обжёг кожу.

Я ждал.

Секунда. Две. Три.

Ничего.

Только холод. Только ощущение ледяной воды на коже.

Никакого видения. Никакой карты. Никакой боли.

«Пальцы — недостаточно. Просто контакт — ноль».

Я вытащил руку из воды, вытер о штаны.

«Тогда, в первый раз, я ударил по воде. Со злостью. С желанием увидеть».

«Нужна воля. Намерение».

Я выдохнул, собираясь.

«Эксперимент два».

Снова опустил руку в воду — полностью, по запястье.

Холод сжал кисть.

Я закрыл глаза, сжал зубы и приказал себе:

«УВИДЕТЬ!»

Воля — вспышка.

Как выстрел внутри черепа.

Боль взорвалась снова — острая, режущая, как раскалённое лезвие, проходящее сквозь мозг.

Но — видение вернулось.

Река вспыхнула.

Карта. Структура. Серебряные тропы течений.

Золотая аура — там, под «зубцом», в расщелине, чёткая, яркая.

Я держал руку в воде.

Одна секунда.

Боль усиливалась.

Две секунды.

Голова кружилась. Тошнило.

Три секунды.

Зрение двоилось. Река плыла перед глазами, как картинка через мутное стекло.

Четыре секунды.

В ушах зазвенело. Сердце колотилось.

Пять секунд.

Боль стала нестерпимой — как будто череп раскалывается изнутри.

Я резко выдернул руку из воды.

Видение погасло мгновенно — как задутая свеча.

Я упал на дно челна, хватаясь за голову, задыхаясь.

— МИРОН!

Егорка бросился ко мне, схватил за плечи, тряс.

— Что ты делаешь⁈ Что с тобой⁈

Я лежал, зажмурившись, дыша сквозь сжатые зубы.

Боль пульсировала — тяжело, мучительно, как будто внутри головы бьётся молот.

Мир качался. Тошнило. Во рту — металлический привкус.

«Пять секунд. Больше пяти секунд — нельзя. Убьёт».

«Цена растёт. Чем дольше держишь Дар — тем сильнее боль».

Но я видел.

Я видел точно, где стоит рыба.

Правее. К «зубцу». Под обратный поток. В расщелину между камнями.

Я знал.

Медленно, с трудом, я поднялся, держась за борт.

Боль пульсировала, но была терпимой. Пока.

Повернулся к Егорке, посмотрел ему в глаза.

— Есть, — выдавил я хрипло, хватаясь за голову. — Егор… на вёсла. Правее. К «зубцу».

Егорка смотрел на меня с ужасом:

— К «зубцу»⁈ — Голос дрогнул. — Мирон, там камень! Прямо под водой! Мы порвём снасть! Мы сами разобьёмся о него!

Я посмотрел на него жёстко — сквозь боль, сквозь головокружение:

— Она там. Под ним. — Я говорил медленно, чеканя каждое слово. — Я видел её. Делай, что я говорю.

Егорка смотрел на меня ещё несколько секунд — с сомнением, со страхом.

Потом медленно кивнул.

— Ладно, — прошептал он. — Твоя голова. Если утонем — я тебя убью.

Он взял вёсла.

Развернул челн — осторожно, медленно — правее, ближе к «зубцу».

Течение усилилось. Вода била в скалу, создавая водоворот. Челн качало, тянуло в сторону.

Егорка греб изо всех сил, удерживая курс.

Я сидел на корме, держась за борт, глядя на «зубец».

Тёмная масса камня — острая, как клык, торчащая из воды. Вода кипела вокруг неё, белая пена светилась в темноте.

«Там. Под ним. В расщелине между камнями».

«Там — царь-рыба».

Егорка подвёл челн так близко к «зубцу», что я видел, как вода бьёт в камень — мощно, яростно, создавая обратный поток.

Опасно. Очень опасно.

Один неверный гребок — и нас развернёт, швырнёт на камень, разобьёт лодку в щепки.

— Стоп, — сказал я. — Держи здесь.

Егорка упёрся вёслами, держа челн на месте — с трудом, напряжённо, мышцы рук дрожали от усилия.

Я посмотрел на воду под «зубцом».

«Там».

«Сейчас проверим».

Я взял край бредня.

— Готов? — спросил я.

Егорка, тяжело дыша, кивнул.

— Готов.

— На счёт три. Один… два… три!

Я забросил бредень — широким движением, с максимальной точностью, прямо под обратный поток, туда, где видел золотую ауру.

Сеть развернулась в воздухе, упала на воду, начала тонуть.

Грузила потянули её вниз — быстро, тяжело.

Я держал шест, чувствуя, как сеть идёт на глубину.

Три метра. Четыре. Пять.

И — встала.

Мёртво. Тяжело.

Егорка замер:

— Зацеп?

Я смотрел на натянутую верёвку, чувствуя вибрацию.

Это был не камень.

Это был вес.

Живой.

— Нет, — выдохнул я. — Это не зацеп.

Я начал тянуть — медленно, осторожно, держа натяжение.

— Помогай! — крикнул я Егорке.

Он бросил вёсла, схватился за верёвку.

Мы тянули вдвоём.

Сеть шла тяжело.

Как будто мы поднимаем со дна якорь. Или камень. Или…

— Держи! — выдохнул я. — Не отпускай!

Мы тянули изо всех сил.

Челн кренился. Вода хлестала через край.

Сеть дрожала, билась, рвалась вверх — рывками, неравномерно.

Ещё метр.

Ещё полметра.

И вдруг мотня вынырнула на поверхность.

Кипящая. Бьющаяся. Полная.

Я увидел — и задохнулся от шока.

Рыба.

Много рыбы.

Одна — осётр, длиной с мою руку от локтя до кончиков пальцев, толстый, тяжёлый, с костяными пластинами на спине, светящимися в темноте.

И ещё десяток рыбин помельче — лещи, судаки, язи — крупные, жирные, бьющиеся в сети.

Царь-рыба и её свита.

Точно как в видении.

— Боже… — прошептал Егорка, глядя на улов широко раскрытыми глазами. — Боже милостивый…

Я смотрел на рыбу, не веря.

«Сработало».

«Я увидел — и поймал».